Глава 50. Запасной план

Когда они доели завтрак , пар от чашек ещё поднимался, тогда Гермиона, поставив ложку, посмотрела на него уже без улыбки.

— Драко... — её голос был тихим, но твёрдым. — А что теперь?

Он поднял на неё взгляд. Серые глаза, ещё минуту назад мягкие, снова стали холоднее, словно отгородились стеной.

— Какой у тебя план? — продолжила она. — Ты ведь понимаешь, что это не может просто... продолжаться, будто ничего вокруг нет.

Ветер с водопада поднял облачко снежной пыли, и оно на миг пронеслось между ними.

Драко отвёл взгляд в сторону, к скалам и ревущей воде. Долго молчал.

— План один, — сказал он ровно. — Сделать так, чтобы меня никто не остановил.

Она чуть нахмурилась. — А я? Ты собираешься... держать меня подальше?

— Нет, — коротко ответил он, и в его голосе не было ни мягкости, ни колебаний. — Я не буду тобой управлять. Но я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось платить за мой выбор.

Она замерла, вслушиваясь в эти слова. Слишком холодные, слишком жёсткие, но именно поэтому — честные.

— Но ты сам... твоя семья, — тихо сказала Гермиона. — Твой отец и мать поддержат тебя?

— Отец? — Драко усмехнулся уголком губ. — Отец сейчас в Азкабане.

Он сделал паузу, взгляд его стал жёстким. — А моя мать... она видит вещи немного в другом свете, чем мой отец.

Он на секунду замолчал, потом холодно добавил: — Проблема только в моей тёте. Но я уже принялся за её решение.

Снова повисла тишина. Лишь шум водопада и потрескивание камина напоминали, что время идёт.

Гермиона первой нарушила молчание: — Как твоя рука? Больше не жжёт?

Драко опустил взгляд, на мгновение задержав его на рукаве рубашки. — Нет. Боли от Метки больше нет.

— Помни, — твёрдо сказала она, — у тебя есть возможность причинить боль Волан-де-Морту.

Он поднял глаза и посмотрел на неё пристально. Её голос не дрогнул. Достаточно смелая, чтобы произнести это имя.

— Я пока не знаю, как это использовать, — сказал он после короткой паузы. — Пусть это будет мой запасной план.

Гермиона подалась вперёд, встретив его взгляд. — Наш... наш план, Малфой.

Его губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Тебе пора, — сказал он мягче, чем обычно. — Пока никто не заметил твоего отсутствия.

Она вздохнула, кивнула, и он обнял её за талию, перенёс через мгновение обратно в Хогвартс.

В коридорах замка царила воскресная тишина. Где-то далеко слышались голоса, но в этом крыле было пусто. Гермиона сняла с плеч его пальто и протянула ему.

Она задержала взгляд на нём и добавила тише: — Я тоже ничего не скажу Гарри и Рону. Пока что. Мы можем объединить наши силы, когда ты сам будешь к этому готов.

Драко принял пальто, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Драко принял пальто, их пальцы на миг соприкоснулись. Но вместо того чтобы отпустить, он переплёл её пальцы со своими и поднёс её руку к губам. Его голос прозвучал низко, властно, почти шёпотом, но каждое слово резало воздух, словно клятва:

— Помни, Грейнджер... теперь ты принадлежишь мне. Мне, Драко Малфою. Вчера ты стала моей.

Гермиона вспыхнула, сердце ударилось о рёбра сильнее. Она не ответила — лишь позволила ему удерживать её руку чуть дольше, чем следовало. В её глазах мелькнула тень — не протеста, но и не покорности. Что-то между.

Драко задержал взгляд, серые глаза сверкнули в полумраке. И только потом он медленно разжал пальцы, отпуская её руку. Сделал это так, будто подчёркивал: решение — его.

Он накинул пальто на плечо и, не сказав больше ни слова, развернулся и скрылся в тени коридора, оставив её одну с бешено колотящимся сердцем.

Вечером в Мэноре, за длинным столом, накрытым на троих, стояла тягучая тишина. Серебряные приборы отражали огонь свечей, высокие потолки тонули в полумраке, и даже потрескивание камина казалось неуместным.

Нарцисса сидела прямо, сдержанная, как всегда, её тонкие пальцы лежали на краю бокала. Беллатриса же, напротив, вела себя, как обычно: громкий смех, блестящие глаза, слишком резкие жесты. Она размахивала бокалом вина, и алый напиток то и дело плескался на край.

— Скоро всё изменится, сестра! — почти выкрикнула она, голос звенел истеричным восторгом. — Лорд готовит удар, и твой мальчишка тоже наконец...

Но слова оборвались. Беллатриса резко замерла. Бокал дрогнул в её пальцах, и капля вина упала на скатерть. Она словно окаменела, взгляд стекленел, дыхание стало неровным.

— Белла? — Нарцисса подалась вперёд, впервые позволив себе резкость. — Что с тобой?

Драко медленно отодвинул стул. Деревянные ножки гулко заскрежетали по мраморному полу. Он поднялся, расправил плечи и шагнул вдоль стола. Каждый его шаг отдавался эхом под сводами, и в тишине этот звук казался гулом приговора.

Нарцисса перевела взгляд на сына. В её глазах мелькнула тревога, почти ужас. — Драко... что происходит?

Он не ответил сразу. Серые глаза были холодны, как сталь, лицо — лишено всякого выражения. Он остановился напротив Беллатрисы, которая сидела неподвижно, будто её тело больше не принадлежало ей.

— Происходит то, — произнёс он низко, почти шёпотом, но в голосе звучала неоспоримая власть, — что теперь в этом доме правила устанавливаю я.

Он медленно обошёл стол и встал рядом с тёткой. Опустился на одно колено, и тишина в зале стала звенящей.

Его ладонь легла на её лоб — холодная, твёрдая. Сначала это походило на странный жест, почти как благословение, но в следующую секунду он резко надавил, заставив её голову откинуться назад.

Беллатриса зашаталась, тело её обмякло, бокал выскользнул из пальцев и со звоном ударился о пол, расплескав вино, похожее на кровь.

— Твои игры закончились, тётя, — прошептал он, и слова прозвучали не громче треска свечи.

Едва слышное заклинание сорвалось с его губ. Беллатриса дёрнулась, зрачки её дрогнули — и вдруг она медленно поднялась, словно вытянутая за невидимые нити.

Нарцисса вскрикнула и прижала ладонь к губам. На её лице застыл неподдельный ужас. Её глаза метнулись к сыну:

— Драко... что ты сделал?..

Он поднялся с колена, теперь возвышаясь над тёткой. В его голосе не было ни тени сомнения: — Почему бы тётушке не налить всем вина?

Беллатриса, послушная, как безвольная кукла, развернулась. Подошла к столу, взяла графин и с мёртвой сосредоточенностью наполнила бокалы — сначала его, затем Нарциссы, движения её были медленными и отточенными, как у марионетки, управляемой невидимой рукой.

Нарцисса в ужасе прижала ладонь к губам. Её голос дрогнул, когда она прошептала: — Что если Он... узнает?

Драко спокойно взял бокал из рук тётки. Алое вино отразило пламя свечей, на миг показавшись густой кровью. Он сделал медленный глоток, не отводя взгляда от матери.

— Пока что нам не о чем переживать, — произнёс он ровно.

Его голос прозвучал так уверенно, что тишина в зале показалась ещё тяжелее.

Нарцисса сидела неподвижно, но пальцы её крепко сжали край стола. Она смотрела на сына — и в её взгляде смешались ужас и что-то ещё, едва заметное... то ли гордость, то ли понимание, что мальчик стал мужчиной, которого уже нельзя остановить.

Драко сидел во главе стола — там, где всегда восседал его отец. Тяжёлое кресло словно само подчинилось ему. Алое вино в его руке отражало отблески свечей, превращаясь в жидкий огонь. Его лицо оставалось спокойным, но в серых глазах сверкала холодная решимость.

Он чуть наклонил бокал, наблюдая, как густая жидкость колышется на дне, и тихо произнёс, словно самому себе: — С этого дня всё будет иначе.