Под покровом чужого дворца

Дверь за Эдмундом закрылась глухо и тяжело. Шаги стражи постепенно стихли в коридоре, и в комнате повисла напряжённая тишина — такая плотная, что, казалось, её можно было коснуться рукой.

Первой заговорила Люси. Она прижала руки к груди и тревожно посмотрела на остальных:

— Мне здесь не нравится... — тихо сказала она. — С этим местом что-то не так. Будто воздух давит.

— Я тоже это чувствую, — кивнула Аврора. — Слишком много странностей за один день.

Расмус нахмурился, скрестив руки: — Слуги, королева, этот пир... и теперь Эдмунд. Даже если это не приворот, кто-то явно вмешивается.

Лина медленно выдохнула. Она посмотрела на Каспиана, словно без слов спрашивая, готов ли он говорить. Тот едва заметно кивнул и сделал шаг вперёд.

— Это королевство не всегда было таким, — начал Каспиан спокойно, но в его голосе звучала сдержанная боль. — С самого детства мы с Линой часто приезжали сюда с родителями.

Лина продолжила, глядя куда-то в сторону, будто видела прошлое:

— Наши семьи были близки. Мы росли здесь, бегали по этим дворам, смеялись... Тогда Мордовиль был для нас почти вторым домом.

Сьюзен внимательно слушала, Питер не перебивал, а Люси сжала ладонь Лины, поддерживая её.

— Всё изменилось после смерти наших родителей, — сказал Каспиан. — Когда на трон Тельмарина взошёл Мираз.

Лина кивнула: — До самой своей смерти Мираз подкупал королеву Мордовиля. Не короля — он никогда не поддавался. Но королева... она приняла его золото и его обещания.

— С тех пор, — продолжил Каспиан, — это королевство стало враждебным к нам. И в Тельмарине, и здесь. Их ненависть тянется годами.

— Их тётя... — тихо добавила Лина, — всегда стояла против нас. Даже сейчас. Особенно сейчас.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Все наконец начали понимать, что происходящее — не случайность, не череда странных совпадений, а часть давнего конфликта, который так и не был окончен.

— Значит, — медленно сказал Питер, — мы на вражеской территории.

— Да, — ответил Каспиан. — И Эдмунд оказался в самом центре этой игры.

Лина опустила взгляд: — И если мы не будем осторожны... завтра может стать днём, когда всё окончательно выйдет из-под контроля.

За окнами дворца сгущалась ночь, и Мордовиль словно затаился, наблюдая за ними — терпеливо, холодно, выжидая.

Аврора вдруг заметно замялась. Она отвела взгляд, словно что-то обдумывая, затем тихо сказала:

— Я... я, пожалуй, выйду. Нужно немного проветриться.

Не дожидаясь ответа, она накинула плащ и вышла из комнаты. Дверь мягко закрылась за ней, и её шаги растворились в коридоре.

Оставшиеся переглянулись. Напряжение никуда не делось, просто сменило форму.

— Значит, завтра свадьба, — первым нарушил тишину Расмус, скептически хмыкнув. — И всё это происходит вот так... странно.

— Мне это не нравится, — сказала Сьюзен, сложив руки на коленях. — Эдмунд явно был не в себе. Даже если это не приворот, на него точно что-то повлияло.

— А у него вообще есть выбор? — тихо спросила Люси. — Он же даже не знает Эвелин...

Каспиан мрачно покачал головой: — Контрактный брак. В таких делах чувства редко кого интересуют.

Лина молчала дольше всех. Затем подняла глаза и сказала спокойно, но твёрдо:

— Он не хочет этой свадьбы. Я видела это сегодня. Даже сквозь всё... что бы с ним ни происходило.

Питер нахмурился: — Тогда завтра может стать опасным днём. Для всех нас.

Расмус усмехнулся, но в его улыбке не было веселья: — Королевства, старые долги, свадьба по расчёту и странные зелья на пиру. Отличное сочетание.

В комнате снова повисла тишина. Все понимали: завтрашний день станет решающим — и для Эдмунда, и для Лины, и для их будущего в Мордовиле.

Тишину вдруг разрезал голос Расмуса. Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки и с самым невозмутимым видом произнёс:

— Ну, если смотреть с хорошей стороны... по крайней мере, завтра у нас будет бесплатный пир. А если что пойдёт совсем плохо — можно считать это самой дорогой попыткой свахи в истории.

Люси не выдержала и тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью. Даже Сьюзен на мгновение улыбнулась, несмотря на тревогу.

— Расмус, — устало сказала она, — ты неисправим.

— Зато стабилен, — пожал он плечами. — Когда вокруг слишком много королей, заговоров и драм, кто-то же должен напоминать, что мы всё ещё живые люди, а не фигуры на шахматной доске.

Каспиан коротко усмехнулся: — Признаю, иногда твои шутки спасают.

Лина посмотрела на Расмуса с благодарностью. Напряжение в комнате чуть ослабло, словно кто-то приоткрыл окно в душном помещении.

— Ладно, — добавил он уже мягче, — завтра разберёмся. А сегодня давайте хотя бы не сходить с ума заранее. Для этого у нас есть королевские особы, пусть они и стараются.

Люси сидела на краю кровати, болтая ногами, и внимательно слушала взрослых. Некоторое время она молчала, а потом вдруг сказала вслух, слишком искренне, чтобы это можно было не заметить:

— Знаете... — она подняла взгляд на Лину, — я хочу любовь. Такую, как у вас с Эдмундом.

В комнате повисла тишина.

Лина на секунду растерялась, потом коротко рассмеялась и покачала головой: — Люси, у нас с Эдмундом нет никакой «нашей» любви. Мы вообще не вместе.

— Ага, — тут же вмешался Расмус, приподнимая брови, — просто смотрят друг на друга так, будто вот-вот начнут спорить... или целоваться. Очень тонкая грань, знаешь ли.

— Расмус, — Лина бросила на него предупреждающий взгляд, — ещё одно слово — и я тебя вытолкаю в коридор «проветриться», как Аврору.

— О, значит, я уже на шаг ближе к правде, — невозмутимо ответил он. — Обычно угрожают только тогда, когда попали в точку.

Люси захихикала: — Но вы всё равно другие. Эдмунд смотрит на тебя так, будто злится... а на самом деле переживает.

Лина замялась, отвела взгляд и тихо фыркнула: — Он просто сложный человек. И очень упрямый.

— Это называется «влюблённый», — с самым серьёзным видом уточнил Расмус. — Симптомы совпадают: холодный тон, странные взгляды и постоянное желание быть рядом, но делать вид, что это случайно.

Сьюзен мягко улыбнулась, наблюдая за ними: — Люси, любовь бывает разной. Не обязательно тихой или сразу счастливой.

— Я знаю, — кивнула Люси, — но если она такая, как у них... значит, она настоящая.

Лина снова рассмеялась, на этот раз тише: — Если это и любовь, то очень упрямая и вредная.

— Как вы оба, — тут же подытожил Расмус. — Идеальное совпадение.

Каспиан качнул головой, скрывая улыбку: — Расмус, когда-нибудь тебя за такие слова действительно выкинут за дверь.

— Главное — не сегодня, — ответил тот. — Завтра у нас свадьба, заговоры и королевская драма. А сегодня я просто наслаждаюсь моментом.

Люси довольно улыбнулась, устроившись поудобнее, а Лина, несмотря на все отрицания, поймала себя на мысли, что слова ребёнка задели её сильнее, чем она была готова признать.

Лина фыркнула, резко поднялась с места и шагнула к Расмусу: — Вот сейчас ты дошутишься.

— О, угроза перешла в активную фазу, — с усмешкой сказал он, даже не успев договорить.

Лина толкнула его в плечо, пытаясь сбить с равновесия, но Расмус только рассмеялся: — Эй-эй, осторожнее, я хрупкий... почти.

— Ничего подобного! — возмутилась она и попыталась схватить его за руку.

В следующую секунду всё произошло слишком быстро: Расмус ловко перехватил её, провернул и, под общий возглас удивления, закинул Лину себе на плечо.

— Расмус! Немедленно поставь меня на место! — возмущённо воскликнула она, колотя его по спине.

— Не могу, — хихикал он, — я занят спасением невинной репутации Эдмунда от твоих отрицаний.

Люси расхохоталась так громко, что едва не упала с кровати: — Лина, ты как мешок картошки!

— Люси! — возмутилась Лина ещё сильнее. — Предательство в чистом виде!

Сьюзен прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку: — Расмус, будь осторожен.

— Я предельно осторожен, — ответил он весело и всё же аккуратно опустил Лину на ноги.

Она тут же отступила на шаг, поправляя одежду и бросая на него убийственный взгляд: — Ты невозможен.

— Зато полезный, — подмигнул он. — Видишь, все улыбаются. Даже ты... почти.

Лина отвернулась, но уголки губ всё-таки дрогнули. Напряжение в комнате заметно спало, смех разрядил тяжёлую атмосферу, и хотя впереди их ждала свадьба, тайны и слишком много вопросов, сейчас — в этот короткий момент — они снова были просто вместе.

Смех постепенно стих, разговоры стали тише, и усталость наконец дала о себе знать. День выдался слишком долгим и слишком насыщенным — с дорогой, пиром, тревожными открытиями и странным поведением Эдмунда.

— Ладно, — первым сказал Питер, поднимаясь, — если мы хотим пережить завтрашний день, нам всем стоит хоть немного поспать.

Сьюзен кивнула, поправляя плед: — Завтра будет непросто. Особенно для Эдмунда.

Люси зевнула, прижимая подушку к груди: — Я всё равно надеюсь, что всё закончится хорошо... хотя бы как в книгах.

— Если что, — усмехнулся Расмус, — я готов спасти ситуацию шуткой. Или двумя.

— Или усугубить, — спокойно добавила Лина.

Он лишь широко улыбнулся.

Один за другим они начали расходиться по своим местам. Свечи погасли, шаги стихли, и комната погрузилась в полумрак. Каждый ложился с собственными мыслями: кто-то — с тревогой, кто-то — с надеждой, кто-то — с вопросами, на которые пока не было ответов.

Лина лежала, глядя в темноту, прислушиваясь к тишине дворца. Завтрашний день обещал изменить слишком многое.

И с этим ощущением все уснули, ожидая утра, которое должно было решить больше, чем они были готовы признать.