«Отпустить - не значит согласиться»

Лина, Расмус и Эдмунд подошли к крылу, где находилась комната Сьюзен. Коридор постепенно опустел, а мягкий свет факелов отражался на ковровой дорожке. Лина чувствовала, как сердце всё ещё колотится — напряжение дня и странное поведение Эдмунда накладывались одно на другое.

— Вот здесь, — тихо сказала Лина, указывая на дверь, — Сьюзен должна быть здесь.

Расмус осторожно открыл дверь, и все трое вошли в комнату. Внутри царила уютная атмосфера: мягкие кресла, книги на полках, лёгкий аромат травяного чая. В комнате уже находились Каспиан, Аврора, Питер, Сьюзен и Люси, сидевшие и тихо обсуждавшие события дня.

Сначала никто не понял, что с Эдмундом что-то не так. Он стоял у дверей, рассеянно опершись на косяк, глаза слегка полуприкрытые, движения медленные и нетвёрдые. На его губах играла странная улыбка, и он едва реагировал на приветствия.

— Эдмунд? — Сьюзен подошла ближе, стараясь рассмотреть его лицо. — Что с тобой?

— Сью...зен... — прошептал он, словно слова давались с трудом, — она ждёт... она...

Люси и Аврора сразу заметили странность:

— Он какой-то не такой... — сказала Люси, нахмурившись.

— Да, — согласилась Аврора. — Смотрит на нас, но как будто не видит.

Расмус, стоявший рядом, пожал плечами:

— Я держу его уже полчаса, а он всё бродит, как призрак. И говорит только о Эвелин. Не реагирует на нас, как будто в голове туман.

Сьюзен подошла ближе, положив руку на плечо Эдмунда. Он слегка дернулся, но не отреагировал иначе.

— Лина, — сказала она, — похоже, кто-то подействовал на него магией или приворотом. Мы должны помочь ему выйти из этого состояния, прежде чем он ещё что-то натворит.

Эдмунд снова тихо прошептал:

— Она... Эвелин...

— Видите? — кивнул Расмус. — Всё ещё под действием. Нам придётся быть осторожными.

Лина и Сьюзен переглянулись, понимая, что ночь только начинается, а впереди — серьёзная задача: вернуть Эдмунда в реальность, чтобы он снова был самим собой.

Сьюзен села рядом с ним, осторожно поддерживая его руку:

— Всё будет хорошо, Эдмунд. Мы рядом. Ты просто должен слушать нас.

Лина осторожно подошла к Эдмунду и, не теряя самообладания, мягко взяла его лицо в свои руки, чтобы привлечь его внимание.

— Эдмунд, смотри на меня, — тихо, но твёрдо сказала она. — Это я. Лина. Ты должен меня видеть.

Он моргнул несколько раз, будто пытаясь сфокусироваться, глаза блуждали между ней и пустотой, но сила её взгляда и мягкое прикосновение начали постепенно пробуждать в нём сознание.

Сьюзен, Каспиан и Аврора окружили его, тихо повторяя его имя, осторожно удерживая руки, чтобы он не шатался. Питер слегка хмурился, наблюдая за процессом, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Лина не теряла спокойствия, хотя внутри сердце билось быстрее всех. Она чувствовала тревогу, но одновременно знала, что паника только помешает. Сосредоточившись на каждом движении, на каждом взгляде Эдмунда, она мягко говорила:

— Слушай меня, Эдмунд. Ты здесь. Мы рядом. Всё в порядке.

И, медленно, почти незаметно, его взгляд начал фокусироваться на ней. Сначала лишь на мгновения, затем дольше, пока наконец в его глазах не забрезжило понимание, а лицо слегка не прояснилось.

— Лина... — прошептал он, ещё робко, но уже с явной реакцией на реальность.

Лина слегка улыбнулась, удерживая его лицо в своих руках:

— Да, это я. Всё в порядке. Ты снова с нами.

Сьюзен и остальные вздохнули с облегчением, видя, что первый шаг к возвращению Эдмунда к себе сделан. Лина знала, что предстоит ещё много усилий, но этот момент дал надежду — и именно она, спокойно и решительно, стала якорем для его сознания.

Тишину в комнате нарушили тяжёлые шаги в коридоре. Почти сразу вслед за ними в дверях показались двое стражников и придворный слуга в тёмной ливрее. Их появление было резким и неуместным — уют комнаты словно мгновенно сжался.

— Прошу прощения, — учтиво, но без возможности возражений произнёс слуга, слегка склонив голову. —Король Эдмунд должен быть немедленно препровождён в покои принцессы Эвелин. Таков приказ королевы. Завтра венчание, и его состояние вызывает... беспокойство.

Все переглянулись. Сьюзен сжала губы, Каспиан напрягся, сделав шаг вперёд, но Питер едва заметно остановил его жестом. Никто из них не мог с уверенностью сказать, что именно происходит с Эдмундом — было ли это действие зелья, сильное внушение или последствия переутомления и давления последних дней. Но одно было ясно: его состояние использовали как повод.

— Он не в порядке, — твёрдо сказала Сьюзен. — Вы видите, что ему плохо.

— Мы не утверждаем, что это магия, — быстро добавил Расмус, вставая рядом. — Мы вообще не знаем, что с ним. Но сейчас ему нужен покой, а не...

— Именно поэтому, — перебил слуга, — он должен быть в покоях будущей супруги. Там о нём позаботятся. Всё уже подготовлено.

Эдмунд стоял молча, чуть покачиваясь. Его взгляд на мгновение снова стал мутным, словно он терял нить происходящего. Лина инстинктивно сделала шаг к нему, но один из стражников уже осторожно, почти вежливо, взял его под локоть.

Эдмунд повернул голову и посмотрел на Лину. В его глазах мелькнуло что-то живое — растерянность, злость, слабая мольба.

— Лина... — выдохнул он, почти неслышно.

Она хотела сказать что-то — что угодно, лишь бы удержать его здесь, — но слова застряли в горле. Она понимала: сейчас любое сопротивление только ухудшит положение.

— Мы будем рядом, — тихо сказала Сьюзен, больше для него, чем для стражи.

Люси крепко сжала пальцы Лины, будто передавая ей свою поддержку. Аврора отвернулась, не желая видеть, как Эдмунда уводят. Расмус смотрел им вслед с мрачным выражением лица, явно прокручивая в голове десятки мыслей.

Стража и слуга вывели Эдмунда из комнаты, и дверь медленно закрылась, оставив после себя гнетущую тишину.

Лина опустила руки. Внутри было тревожно и пусто одновременно. Они не знали, что именно с ним происходит — магия, давление, игра чужой воли или всё сразу. Но она чувствовала одно: эту ночь Эдмунд проведёт не там, где должен быть... и последствия этого утра могут оказаться куда серьёзнее, чем кажется сейчас.