«Сладость ядра и горечь слов»

После пира гости постепенно разошлись по своим комнатам, где им показали уютные апартаменты, подготовленные для ночлега. Каждый выбирал, где остановиться: кто-то делился впечатлениями, кто-то тихо отдыхал после насыщенного дня. Атмосфера была одновременно торжественной и тёплой — словно все присутствующие чувствовали, что этот день станет памятным.

Симона, старшая и мудрая принцесса, подошла к Лине с лёгкой улыбкой и протянула руку: — Лина, пройдёмте ко мне в комнату. Хочу, чтобы вы отдохнули и немного поболтали.

Лина, немного смущённая, но довольная вниманием, последовала за Симоной. В просторной комнате царила теплая, домашняя обстановка — мягкие диваны, роскошные ковры и большие окна, через которые мягко падал свет вечернего солнца.

Симона удобно устроилась на кресле и, улыбаясь, начала рассказывать: — Мы с мужем обсуждали, как хотим назвать наших двойнят. У нас будет мальчик и девочка. Пока мысли разные... для мальчика нравится имя Моисей, а для девочки — Астрид. А ваш совет? — слегка подшучивая, она подала Лине чашку с травяным чаем.

Её муж, стоявший неподалёку, весело усмехнулся и добавил: — Я согласен с любой идеей Симоны! Главное — чтобы мама не ругалась. — он подмигнул, и Лина не удержалась от лёгкого смеха.

Лина почувствовала легкость и спокойствие — наконец её приняли, поняли и дали место для отдыха. Всё напряжение дня, встречи с королевской семьёй, пышные платья и официоз — будто отступило. Её окружали люди, готовые помочь и поддержать. Впервые за долгое время Лина почувствовала себя не просто гостем или странной принцессой, а частью настоящей семьи.

Она тихо улыбнулась, глядя на Симону и её мужа, чувствуя, что сегодняшний день станет одним из тех, что вспоминаются с теплотой на долгие годы.

Через несколько часов Лина распрощалась с Симоной и её мужем, пожелав им спокойной ночи, и вышла в коридор. Он был полутёмным, освещён мягким светом факелов. В тишине дворца её шаги звучали особенно отчётливо.

Она прошла несколько метров — и заметила, как по коридору медленно идёт Эдмунд.

Он двигался странно: нетвёрдой походкой, с полуприкрытыми глазами, будто находился где-то между сном и явью. Его взгляд был рассеянным, а выражение лица — мягким и пустым, словно разум блуждал далеко-далеко.

Он прошёл почти рядом, даже не сразу заметив её.

— Эдмунд? — осторожно позвала Лина.

Он остановился и медленно повернул голову. Его голос прозвучал тихо, будто заторможенно:

— Лина... ты... здесь...

Он говорил так, будто каждое слово проходило через туман.

Лина нахмурилась. Это был не обычный Эдмунд — даже не злой, не раздражённый, не ехидный. Это был... почти очарованный.

И в этот момент по коридору раздался стремительный топот.

— ЭЙ! СТОЙ! — крикнул знакомый голос.

Расмус буквально влетел в коридор, подскочил к Эдмунду и схватил его за плечи.

— Ты чего творишь, а?! — встряхнул он Эдмунда. — Куда попёрся?!

Эдмунд лишь моргнул и прошептал:

— Мне нужно... к Эвелин... она... ждёт...

— Вот именно это я и говорил! — Расмус бросил раздражённый взгляд на Лину. — Его опоили! Или подмешали что-то! Приворот слабый, но хватает, чтобы он ходил как... — он показал руками в воздухе, — ...как воздушный медузёнок!

Лина испуганно подошла ближе:

— Что с ним? Серьёзно настолько?

— Более чем, — буркнул Расмус. — Он на нас смотрит, но не видит. Всё у него сейчас в голове — розовые облачка и Эвелин с ореолом вокруг неё.

Эдмунд снова шевельнул губами:

— Она... должна... быть рядом...

Расмус закатил глаза и легонько хлопнул Эдмунда по щеке.

— НЕ должна! Ты сейчас даже лестницу не найдёшь, а не девушку! Очнись уже!

Но Эдмунд лишь слегка моргнул, будто не до конца понимая происходящее.

Лина выдохнула:

— Нужно срочно найти Сьюзен. Или хотя бы Каспиана. Кто-то должен снять это воздействие.

— Согласен, — кивнул Расмус. — И я его ни на секунду не отпущу. А то он ещё пойдёт искать Эвелин и признаётся ей в любви стихами.

— Я не... пишу стихи... — пробормотал Эдмунд.

— Вот! — ткнул в него пальцем Расмус. — Значит, точно не в себе!

Лина невольно улыбнулась — немного, устало, но искренне.

— Пойдёмте. Пока он не решил обнять первого стражника.

— Держу его, — проворчал Расмус. — Он словно ватный!

Он крепко поддержал Эдмунда, и они втроём направились по коридору: Лина — впереди, Расмус — позади, ведущий шатающегося Эдмунда.

Лина, Расмус и всё ещё «плывущий» Эдмунд шли по коридору к крылу, где располагались их комнаты. Факелы потрескивали, отбрасывая на стены тёплые отблески. Эдмунд время от времени покачивался, и Расмусу приходилось чуть ли не тянуть его за собой.

— Если он так всю ночь, — буркнул Расмус, — мне понадобится новая спина.

Лина даже не успела улыбнуться — они подошли к двери Эвелин. Свет из-под неё подсвечивал каменный пол.

Проходя мимо, они уже собирались свернуть, но вдруг из комнаты донёсся голос Королевы Оливии — резкий, холодный, словно ледяной нож:

— Ты должна понимать, Эвелин. Эта девчонка Лина — чужачка. Не из нашей крови, не из рода, который достоин кольца.

Лина резко остановилась. Сердце ударило сильнее.

Оливия продолжала, не скрывая яда:

— Она появилась внезапно, без происхождения, без титула. И все эти нелепые истории про «предназначение» — детские сказки. Она лишь мешает планам нашей семьи.

Следом раздался тихий голос Эвелин. Неуверенный, сомневающийся:

— Но... разве она правда так опасна? Все говорят, что она добрая. И... Расмус, Лина, остальные... приняли её...

— Не будь наивной! — резко оборвала её Оливия. — Ты — принцесса Мордовиля! Ты должна идти к цели, а не верить случайной девчонке, которую принесло волной. Не вздумай сблизиться с ней. И уж тем более — не вздумай уступать ей Эдмунда.

Лина почувствовала, как внутри что-то болезненно защемило. Она стояла, прижавшись к стене, не в силах оторваться от слов.

Эвелин тихо ответила, почти шёпотом:

— Тогда... я постараюсь забыть о том, что она мне понравилась. Если вы говорите... значит, так правильно.

— Именно, — уверенно сказала Оливия. — Её место — на задворках истории. Запомни это.

В коридоре воцарилась тишина.

Лина еле заметно дрогнула. Расмус, стоявший позади, смотрел на неё серьёзно, без своих привычных шуточек. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лина покачала головой:

— Не надо... — прошептала она. — Я... я в порядке.

Хотя было ясно — совсем не в порядке.

И именно в этот момент Эдмунд, всё ещё очарованный, вдруг наклонился ближе к двери и тихо, рассеянно выдохнул:

— Э...вели...н...

Расмус рывком дёрнул его назад.

— ТЫ ТИХО! — прошипел он. — Нам ещё не хватало, чтобы нас услышали!

Он обернулся к Лине:

— Пойдём. Чем быстрее мы доберёмся до своих, тем лучше.

Лина молча кивнула, вытирая уголок глаза.

И они пошли дальше по коридору: Расмус — таща сонно-очарованного Эдмунда, Лина — чуть позади, с болью, которую не хотела никому показывать.