Начало большой встречи

Корабль мягко вошёл в туман, словно ныряя в серебристое марево, и вскоре перед всеми открылся берег — величественный, яркий, будто сошедший со страниц сказки.

Высокие белые башни Мордовиля поднимались над горизонтом, сверкая на утреннем солнце. Золотые флаги развевались на ветру, а вдоль причала стояли сотни жителей — мужчины, женщины, дети. Все были одеты в нарядные одежды, готовые встретить почётных гостей.

Как только корабль «Летучая жемчужина» приблизился к пристани, раздался громкий колокол — торжественный, глубокий, как сердце королевства.

А затем... Почти одновременно, словно по команде...

Прозвучали громкие аплодисменты.

Сотни людей хлопали, приветствуя гостей. Крики, смех, восхищённые голоса смешались с шумом моря. Жители Мордовиля встречали их с такой теплотой, будто это были долгожданные герои, вернувшиеся из дальнего путешествия.

Люси, стоя впереди, сияла как маленькое солнце — её платье играло бликами, корона сверкала, а улыбка была шире моря.

Сьюзен держала Каспиана за руку; он слегка смущённо кивнул толпе, но в его взгляде было видно чувство ответственности — всё-таки он, как король, прибыл с почетом.

Аврора, не выпуская руки Питера, выглядела спокойной, уверенной, почти королевской.

Расмус, как ни странно, даже не шутил — он стоял несколько позади, крепко придерживая Люси, и внимательным взглядом следил за всем вокруг.

Лина вышла на нос корабля — её тёмно-красное платье и диадема с сапфирами заставили половину толпы ахнуть. Она выглядела величественно, словно принцесса смерти и огня одновременно — яркая, опасная, незабываемая.

И именно в этот момент Эдмунд подошёл ближе. Он не сказал ни слова — просто встал рядом. Но толпа встречала его особенно бурно — наследника, героя, почти легенду.

Лина поймала его взгляд — там всё ещё было напряжение... но уже не ярость. Что-то другое. Сложнее. Глубже.

Корабль наконец пришвартовался.

По трапу поднялись трое стражей Мордовиля в серебряных доспехах. Их командир, высокий мужчина с длинными чёрными волосами, встал на колено перед Каспианом и Питером, а затем перед Эдмундом.

— Добро пожаловать в Мордовиль, — торжественно произнёс он. — Королевство благодарит вас за визит. Мы приготовили для вас торжественную процессию.

Толпа разразилась новым залпом аплодисментов.

Люси ахнула от восторга. Сьюзен слегка смущённо улыбнулась. Аврора гордо подняла подбородок. Расмус ухмыльнулся.

А Лина... Лина стояла, чувствуя, как ветер развевает её тёмное платье, и впервые за долгое время почувствовала лёгкое, едва заметное предчувствие судьбы.

И где-то за её спиной Эдмунд тихо, почти неслышно выдохнул:

— Ну что, начинаем?

И не заметил, как Лина на секунду улыбнулась.

Как только гости ступили на берег, музыка поднялась над площадью. Мелодия была звонкой, переливчатой — в ней слышался морской ветер, отголосок древних легенд и торжественный ритм праздника.

Сотни жителей Мордовиля выстроились вдоль дороги, ведущей к дворцу. Женщины в длинных голубых платьях разбрасывали лепестки белых и золотых цветов, мужчины держали высокие штандарты королевства. Дети тянули руки к Люси и Лине, пытаясь хотя бы коснуться их платьев.

Расмус, конечно же, подмигивал каждому второму ребёнку, заставляя их хохотать. Лина же шла спокойно, величественно — и люди смотрели на неё с благоговением, как на странную, загадочную принцессу из легенды.

Сьюзен и Каспиан шли рядом — и толпа встречала их особенно тепло. Каспиан улыбался слегка смущённо, но держал осанку короля. Сьюзен, в своём нежно-голубом платье, казалась настоящей королевой — мягкой, но сильной.

Питер и Аврора шли перед ними — словно два стража света. Аврора держала Питера под руку, и каждая женщина в толпе восторженно вздыхала, глядя на них.

Эдмунд шёл чуть сбоку, рядом с Линой. Он держал подбородок высоко, словно настоящий принц, но время от времени его взгляд всё равно соскальзывал на неё — будто он пытался понять, что же в ней такого, что всё время выводит его из равновесия.

Толпа шла позади гостей и вдоль улиц, неся гирлянды из морских цветов, фонарики и флаги. Люди радостно выкрикивали:

— Добро пожаловать! — Слава героям морей! — Да здравствуют гости Восточного Берега!

Люси смущённо махала рукой каждому, кто обращался к ней напрямую. Она выглядела почти как принцесса рассвета — её золотистые волосы сияли в лучах солнца, а платье развевалось легкими волнами.

Второе дыхание толпы открылось, когда по улицам прошёл Вайронский оркестр — двадцать музыкантов в серебряных масках. Их медные трубы отражали солнце, а барабаны гулко отбивали шаг гостей.

Лина чувствовала, как её пальцы легонько дрожат: она не привыкла к такому количеству глаз, обращённых именно на неё. Но она держалась уверенно — как будто на ней была не просто диадема, а сама корона Мордовиля.

Когда процессия завернула за последнюю арку, перед гостями открылся величественный внутренний двор.

Он был огромным — настолько, что казался отдельным миром.

В центре располагался фонтан в виде огромной морской раковины, из которой падали прозрачные струи воды, переливаясь всеми оттенками синего.

По кругу стояли высокие колонны из белого камня, а над ними развевались флаги королевской династии — серебряный кракен на синем фоне. Гвардейцы выстроились вдоль лестницы, ведущей к тронному залу.

Солнечный свет отражался на мраморе двора, и всё вокруг казалось нарисованным золотой кистью.

Когда гости вошли во двор, стражи скрестили мечи над их головами, создавая арку чести.

— Добро пожаловать в королевство Мордовиль, — произнёс главный страж, склоняя голову. — Вас ждёт отдых, пир и торжественный приём.

Люси ахнула от восторга. Сьюзен и Каспиан обменялись быстрым, тёплым взглядом. Расмус свистнул от восхищения. Аврора улыбнулась, будто оказалась дома. Питер одобрительно хмыкнул.

А Эдмунд... Эдмунд не смотрел на двор.

Он смотрел на Лину.

Когда процессия вошла во внутренний двор дворца Мордовиля, Лина сразу ощутила на себе десятки взглядов. Жители королевства сопровождали гостей аплодисментами и цветами, бросая лепестки под копыта лошадей и колёса карет. Атмосфера была торжественной и насыщенной ожиданием — ведь прибывала делегация из-за моря, наследники Нарнии.

У парадных ступеней их уже ждала королевская семья Мордовиля.

Принцесса Эвелин, та самая, чьё письмо Эдмунд прочёл накануне, первая сделала шаг вперёд. Она улыбнулась мягко и без высокомерия, поклонилась Певенси и по-настоящему тепло остановила взгляд на Лине и Каспиане — они ведь были дальними родственниками по старому родословному дереву, и Эвелин радовалась этой связи.

Рядом стоял король Римус, высокий, статный, с добрыми глазами. Противоположность его супруге — королеве Оливии, чьё лицо застыло в холодной, почти ледяной улыбке. Оливия едва заметно морщилась каждый раз, когда смотрела на Лину. Она никогда не могла принять, что кольца — древние артефакты благословения — оказались именно в семье Лины, а не в её линии крови. Король же, наоборот, смотрел на девушку так, словно она была ему почти дочерью — с расположением и уважением.

Чуть поодаль стояла принцесса Симона, старшая дочь. Беременная, опиравшаяся на руку мужа, она выглядела уставшей, но искренне счастливой. Хотя она сама когда-то вышла замуж по расчёту в пятнадцать лет, Симона не ожесточилась — наоборот, радовалась, увидев Лину и Каспиана. — Родственники... наконец-то, — прошептала она и обняла Лину так, будто знала её всю жизнь.

После приветствий началось знакомство. Расмус, Аврора, Сьюзен, Питер, Люси и Эдмунд — каждый представился, и придворные с интересом рассматривали гостей.

Эдмунд же стоял позади всех, сдержанный, но его взгляд всё время возвращался к Лине. В нём кипело негодование — за письмо, за скрытую правду, за ощущение, что его толкают к свадьбе, которой он не желал. Однако, даже сердясь, он не мог отвести глаз.

В честь прибывших гостей во дворце Мордовиля устроили роскошный пир. Огромный зал сиял золотым светом факелов, столы ломились от блюд, музыка лилась мягкой волной. Король Римус был весел и разговорчив, Симона периодически смеялась, держась за живот, а королева Оливия сидела с неизменной холодной улыбкой, внимательно наблюдая за каждым движением Лины.

Лину посадили рядом с Люси, Расмусом и Авророй. Эдмунд — по праву жениха — оказался рядом с принцессой Эвелин, что и так выводило его из равновесия. Он не смотрел на девушку, отвечал коротко и холодно, но протокол есть протокол.

Однако внизу, за колоннами, незаметно мелькнули две служанки — придворные поваралы, которых знали только по слухам. Они были верными людям королевы Оливии. И когда они наливали Эдмунду в кубок мордовильское вино, одна из них едва слышно прошептала:

— Лишь щепотка... Совсем чуть-чуть. Его сердце станет мягче.

В напиток упала прозрачная, почти незаметная крупинка. Не яд. Не настоящий приворот. Но достаточно, чтобы слегка затуманить мысли и приглушить сопротивление — старинный мордовильский настой «смягчающего сердца».

Эдмунд поднял кубок, не подозревая ничего, и сделал несколько глотков.

Сначала ничего не изменилось. Он всё так же сидел напряжённо, сжав зубы. Но затем его взгляд на Эвелин стал мягче. Он начал слушать её слова, и его раздражение испарялось так, будто кто-то тихо вытирал его изнутри.

Эвелин тоже заметила перемену. Она робко улыбнулась — так, как улыбаются те, кто слишком долго ждал шанса.

— Я рада, что вы прибыли, мой лорд, — сказала она тихо. — Да... я тоже... — неожиданно легко ответил Эдмунд и сам удивился своей реакции.

Лина, сидя чуть дальше, почувствовала, как что-то в ней болезненно сжалось. Эдмунд, который несколько часов назад смотрел на неё с яростью, теперь говорил с Эвелин так, будто они давно ладят. Люси наклонилась к Лине и шепнула: — Это странно... Эд так себя не ведёт.

Но королева Оливия, сидевшая на возвышении, смотрела на сцену с тонким, почти невидимым удовлетворением.

Когда блюда одно за другим наполняли столы, перед Линой поставили изящную тарелку с морским ассорти — сверху аккуратными слоями лежали крабовые палочки. Лина улыбнулась из вежливости, но не сразу заметила содержимое.

Она только взяла вилку, чтобы попробовать, как вдруг:

— Стойте! Не ей! — громко вскрикнула Люси.

Аврора тут же подалась вперёд и почти встала из-за стола:

— У неё аллергия на это! Немедленно уберите!

Слуги, перепуганные, сразу остановились. Один из них поспешно забрал тарелку, другой стал извиняться, кланяясь так быстро, будто боялся смертельного приговора.

— Простите, леди Лина, мы не знали... Сейчас принесём другое блюдо! — пробормотал старший слуга, унося опасное ассорти.

Лина замерла, чувствуя, как сердце неприятно ёкнуло — воспоминание о том, как два года назад она едва не задохнулась, вспыхнуло слишком ярко. Но вместе с этим в груди теплом разлилась благодарность — Люси и Аврора не просто заметили, они среагировали быстрее всех.

Расмус через стол хмыкнул:

— Вот видите, а вы говорили, что мы за вами не присматриваем, — попытался он разрядить атмосферу.

Эдмунд мельком посмотрел на Лину, и в его взгляде на секунду промелькнула тревога — почти нежность — прежде чем действие подсыпанного настоя снова размывало его эмоции.

Слуги принесли Лине новое блюдо — запечённую рыбу без всяких добавок. Аврора тихо села рядом и положила руку Лине на плечо:

— Всё хорошо. Мы рядом.