Глава 16

Страшно. Непонятно, что делать, где найти себе место. Я проснулась утром, чувствуя, как ком встает в горле, а коленки дрожат при мысли, что сегодня случится то, о чем я мечтала. Да, пожалуй, именно мечтала, потому что слово «хотеть» не передает всю полноту желания, которое годами сидело во мне, наращивая силу. Несколько дней я ходила как не в себе, совершенно не обращая внимания на внешний мир и сконцентрировавшись на пятнице.

Не знаю, откуда у меня появилось столько смелости, с чего это вдруг я решила провернуть такое, но в тот день я думала лишь о том, что хочу сделать, о том, что Рафаэль – тот самый человек, который по неизвестным причинам внушает доверие. Да, это не поддается логике, но, честно говоря, для нее здесь нет места. Хотя, когда я говорю, что не знаю, на самом деле я лукавлю, потому что все это из-за той новости о Херонимо, что озвучила мама. С того момента я, как какая-то статуя, просто застыла, глядя в одну точку и обдумывая все, что было, есть и, возможно, будет.

Я общалась с Херонимо уже несколько дней. Красивый донельзя, хороший, добрый, очень нежный, даже чересчур. Че-рес-чур. Я тоже нежная, тоже мягкая – черт побери, да я романтик, но даже для меня это было слишком. Все эти эпитеты-обращения в каждом сообщении: «лучезарная», «красивая», «дорогая», «неземная», «красавица» - выводили меня из себя, ощущаясь на языке как приторно-сладкий шоколад, который невозможно есть.

Что со мной не так? Вот чего мне в жизни не хватает? Хороший парень. Хороший, правда. И с ним можно построить прекрасную семью. Я знаю, что он надежный, в первую очередь думает о семье, всегда заботится обо всех ее членах, не любит вступать в конфликт и все решает мирным путем, разговорами. Да, он младше меня. И это смущает. Но ведь он такой хороший.

А нужен ли мне хороший? Кто мне нужен? Может быть, я просто жертва современной визуальной и книжной культуры, где герои имеют навязчивые мысли насчет главной героини? Где он жестокий, но с ней весь такой добряк? А мы это воспринимаем как любовь? Что он просто выбрал одну из толпы и не распыляется на остальных? Не знаю. Я знаю лишь, что рано паникую, знаю это, но я ничего не могу поделать с собой, потому что эти мысли все крутятся и крутятся в голое вперемешку с мыслями о Рафаэле, встреча с которым нервировала меня.

И вот сейчас, когда мне нужно работать, сосредоточиться на тексте, который прочитывала, как мне кажется, уже сотый раз, я вновь уставилась на экран, видя перед собой буквы, а не текст. Время близилось к двум. Обед через десять минут. Но есть я не хочу. Так всегда, когда берет вверх нервозность, когда случается нечто такое, что вводит не просто в состояние тревожности, а какой-то паники. Я боялась не понравиться, боялась быть не такой, какой бы он хотел меня видеть. Неумеха. Пожалеет ли он, когда поймет, что я совершенно ничего не умею и ему придется учить меня с нуля? Не знаю. Конечно, я не покажу ему, насколько сильно волнуюсь, но совсем казаться беспристрастной и уверенной у меня не получится точно.

Когда коллеги прервались на перерыв, я решила спуститься в ближайшую кофейню и подышать немного свежим воздухом, чтобы прийти в себя. Макияж сегодня классический: стрелки и бордовая помада; волосы кудрявые, распущенные; одета в черное: брюки, боди с длинными рукавами и квадратным вырезом, в котором виднелась серебряная линия цепочки.

Рафаэль. Боже мой, у меня коленки подгибались, когда я думала о нем, вспоминала то, каким он был в кабинете, как он прижался ко мне, так нежно и жестко, властно, уверенно, сексуально. Его запах опьянял, прикосновения доводили до точки невозврата, а голос...этот голос...он был сродни мягкой плети ласкающей оголенную кожу, горячему шоколаду, обволакивающему рот, тягучему меду, оставляющему сладость на губах. Рафаэль волновал меня.

Мне плевать на его деньги, статус и прочее. Меня это в принципе не интересует в людях, не говоря уже о тех, кто в моей жизни будет играть эпизодичную роль. Пара встреч, и мы разойдемся, как корабли в море, делая вид, что не знаем друг друга - я выйду замуж за нелюбимого, но надежного человека, а он заведет очередную интрижку, пока не встретит девушку, которая вызовет в нем желание создать семью.

- ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? – услышали мы все женский крик на охране, когда я спустилась с коллегами на первый этаж. – ВЫ ВРЕТЕ! ОН ЗДЕСЬ, Я ЗНАЮ! ПРОПУСТИТЕ МЕНЯ!

Высокая девушка со светлыми коротко стриженными волосами стояла около охраны, которая не пропускала ее в здание. Невероятно красивая и элегантная, она плакала и кричала, требуя пропустить ее, когда в моей голове вспыхнул образ прошлого – это Серена. Мои ноги понесли меня вперед, и я подошла к охране.

- Что случилось? – спросила я, обращаясь к Серене.

Она перевела на меня взгляд хрустально-голубых глаз, и я вновь восхитилась красотой ее белой кожи, шелком светлых волос, выразительности черт лица. Мы полные противоположности друг друга: она - порядок и утонченность, я – хаос и простота. Раньше мне хотелось быть как Серена, раньше мне казалось, что я слишком для мужчин, просто слишком, что мне нужно быть такой, как она, переделать себя, изменить, чтобы понравиться, быть востребованной.

- Они не хотят пускать меня к Рафаэлю! – прокричала она, вытирая слезы, которые градом текли по ее щекам.

Серена привлекла внимание множества людей, которые не спешили на обед, явно заинтригованные тем, что здесь происходит. Я повернулась к ним и громко произнесла:

- Чего уставились?!

Да, в такие моменты мне было плевать, что и кто подумает. Плачет девушка, а они что, наслаждаются этим зрелищем? Словно застигнутые на месте преступления, зеваки тут же сделали вид, что ничего не видят и не слышат, снова начав движение.

- Почему? – спросила я, обращаясь к охраннику.

- Они говорят, что он сейчас на какой-то очень важной встрече и не может принять! Но я-то знаю, что он говорит так, чтобы только не видеть меня! – ответила Серена вместо охранника.

Я взяла ее за руку, и она резко замолчала, глядя на меня заплаканными глазами, явно удивленная жестом.

- Мы сейчас все решим, дайте мне пару минут, - я повернулась к охраннику. – Позвоните Константину.

Охранник выдохнул, явно уставший спорить, и позвонил, но из динамика шли только гудки.

- Я сейчас поднимусь и узнаю сама.

Серена обхватила мою руку и посмотрела мне в глаза:

- Спасибо.

Голова пустая. Зачем я это делаю? Зачем? Наверное, потому что понимаю, какую боль испытывает Серена, которая не может быть с тем, в кого она влюблена? Потому что сама когда-то была на ее месте? Я поднялась на лифте, вышла на нужном этаже и подошла к ресепшену, за которым сидела девушка.

- Здравствуйте! – произнесла она, явно вспомнив меня. – У вас назначено?

- Добрый день, - я отрицательно покачала головой. – Нет, но мне нужно попасть к мистеру Варгасу.

Девушка поджала красные губы, и ее идеальные брови устремились друг к другу.

- Невозможно. Он сейчас на важной встрече.

- Когда она закончится?

- Я не владею такой информацией.

- Понятно.

Я прошла вдоль коридора и села на диван, заметив, как девушка встала, явно недовольная моим присутствием.

- Вы не можете находиться здесь, миссис...

- Альба дель Гранада, - подсказала я.

- Миссис дель Гранада, повторюсь, вы не можете находиться здесь. Покиньте помещение.

Кто она такая, чтобы так разговаривать со мной? Какое право имеет она смотреть на меня с таким высокомерием? Что за снисходительная улыбка и оценивающий взгляд? Злость пробрала меня до костей.

– Я имею право находиться здесь, потому что Рафаэль Варгас – мой начальник, и у меня, как у его сотрудника, есть вопросы, на которые ответить может только он. Если требуется, чтобы я записалась к нему на прием, так сделайте это, Бога ради, но попаду я к нему сегодня.

- Я вызову охрану, если вы не уйдете.

- Вызывайте, - с вызовом бросила я, - и вы увидите, какую истерику я закачу, прервав важную встречу. На кого из нас падет гнев мистера Варгаса: на сотрудника, которого к нему не пустили или на ту, что не хотела пускать по непонятным причинам? Насколько я знаю, в регламенте компании четко прописаны права и обязанности сотрудников, и там говорится о том, что каждый из нас может прийти на встречу с основателями компании, если имеются на то причины. А у меня они есть. Будут еще возражения, миссис, - я взглянула на ее бейджик, - Энджела?

Недовольно фыркнув, она вздернула нос и устремилась к своему ресепшену, спрятавшись за ним, а я, довольно улыбнувшись, села на диван возле кабинета Рафаэля, слыша, как кто-то внутри весьма недоволен.

***

Я не был удивлен, когда мне позвонил сам Лука Грассо и сообщил о том, что в скором времени будет в моем офисе и хочет встречи со мной. Лука Грассо – будущий глава мафиозного клана, названного в честь основателя – Джонни Грассо, первый сын Винни, нынешнего босса. Вендфордом, как и Нью-Йорком, управляли пять мафиозных кланов: Грассо, Манчини, Карбоне, Кваттроки и Амманати. Главой последней семьи был мой двоюродный брат по материнской линии – Аид. Человек, которого боялись все.

Сейчас шла война, подпольная, грязная, где каждый глава пытался взять вверх над остальными и стать боссом боссов, но я знал, что в конечном итоге им станет Аид. Тихий, молчаливый, безэмоциональный, он жалил, как змея, незаметно и быстро, убивая в считанные секунды. Дальновидный, умный, хитрый, жестокий и жесткий, вселяющий ужас, вызывающий первобытный страх – он олицетворял собой Ареса, Эреба, Фобоса и Деймоса.

Лука сидел перед мной, одетый в бежевый костюм и шляпу. Свое меховое пальто он оставил на диване, куря сигарету и выдыхая дым в воздух.

- Что скажешь, Рафаэль?

- Нет.

Лука усмехнулся, стряхивая пепел на ковер – таким образом, он пытался показать, кто здесь настоящий хозяин. Я взглянул на двух людей, что стояли по бокам от него. На улице, в машине, сидели еще четверо.

- Не пачкай ковер, Лука, он импортный, из самого Ирана. Знаешь, как трудно было достать такой?

Я сделал глоток виски, чувствуя, как каменеет спина от напряжения, как кровь ударяет в голову от ярости и желания всадить эту бутылку, стоявшую на столе, в зад ублюдку, сидевшему напротив меня.

Лука снисходительно улыбнулся, после чего вновь стряхнул сигарету. Сука. Он еще поплатится за это.

- Рафаэль, соглашайся. Я предлагаю тебе целое состояние за строительство этого склада. Уверен, ни за один заказ вы не получали столько, сколько готов предложить я

Я сжал стакан, чувствуя, что вот-вот сломаю его. Почему этот мудак не понимает с первого раза?

- Ты предлагаешь мне грязную сделку, где я должен буду построить для тебя склад, предназначенный для хранения продуктов питания вашей магазинной сети. Но только ты собираешься создать в подвале целую химическую лабораторию, где будут синтезировать дешевый наркотик, а это раздел 22, параграф 2151x «Разработка и незаконное распространение наркотических средств», Лука. Грязные деньги за грязную работу, а потому я не возьмусь за это, что бы ты мне не предлагал. Уходи отсюда подобру-поздорову.

Маска Луки дрогнула, и наконец под ней проявилось истинное выражение лица, где проступали гнев и нетерпение.

- Ты сейчас угрожаешь мне, Рафаэль?

Я оскалился, приготовившись.

- Все именно так, Лука, я угрожаю тебе. Мы уже обсуждали это предложение в прошлом месяце, и я отказал тебе еще тогда, достаточно убедительно объяснив, что не собираюсь ввязываться в ваши грязные дела, но ты, блядь, не понимаешь с первого раза. Когда до тебя дойдет, наконец, что я не буду заниматься этой грязью?

Совместно с Аидом мы приняли решение о том, что никто не будет знать о том, что мы родственники. Моя мама является сводной сестрой его отца. Рожденная вне брака, она долгое время воспитывалась в семье, строго контролируемой нашим дедушкой, но в восемнадцать мама сбежала с моим отцом, который единственный из чужих знал, кто моя мать по происхождению. Мама не хотела, чтобы криминальное прошлое ее отца преследовало нас и доверилась человеку, что на тот момент уже состоял в криминальной банде и утаил это от нее. Отец был алчным до власти, страждущим денег и авторитета, а моя мать могла дать ему это. Точнее ее отец.

- Ублюдок, ты решил играть со мной? – псы Луки достали пистолеты, пытаясь меня напугать этим, но такие забавные вещички давно перестали вызывать хоть какие-либо эмоции.

- Выметайся отсюда, - произнес я, выпивая виски одним глотком. – Еще раз заявишься сюда с таким предложением, и я церемониться не стану.

Лука дал знак, и его дружки двинулись ко мне, явно собираясь заставить меня подписать контракт, лежавший на столе, только они не предусмотрели, что и я человек далеко не простой и невинный. Они думали, что я обыватель, а на деле на моем счету есть убийства, так что моя рука не дрогнет вспороть им животы. Я молниеносно схватил Луку за ворот через весь стол и вытащил пистолет, приставив его к глотке ублюдка.

- Еще один шаг, и я вышибу ему мозги, - угрожающе произнес я. – Ты меня затрахал, Лука. Я был вежливым, но ты меня не услышал, - Лука смотрел на меня, его губы затряслись, было видно, что я застал его врасплох. – Еще раз заявишься ко мне, и я убью тебя, ты понял меня? Мне похуй, придет ли сюда после твоей смерти армия или нет, я убью нахер каждого. Ты меня понял?! – рявкнул я, надавив пистолетом на глотку, из-за чего Лука затрясся.

- Да, я понял, - просипел он, посерев от страха.

- Скажи спасибо, что я не вытираю твоим лицом пол, который ты загадил, сукин ты сын.

Я отпустил его, после чего спрятал пистолет и подошел к двери, открывая ее. В проеме стоял Зейн, явно намеривавшийся зайти ко мне. Увидев Луку, он помрачнел, а затем прошел внутрь и тоже достал пистолет, внимательно наблюдая за двумя, один из которых подбирал пальтишко своего босса. Перестрелка средь бело дня в здании строительной компании, где миллион камер и свидетелей никому не была нужна, а потому гости были покладистыми.

- Пошли вон отсюда.

Лука был вне себя.

- Ты еще пожалеешь об этом, Варгас, - прошипел он, смотря мне в глаза.

- Еще скажи, что мы встретимся в аду, - раздраженно бросил я, готовый схватить этого ушлепка за шкирку и выкинуть на улицу. – Бросай смотреть боевики Лука, слишком избито.

Я кивнул Зейну, который подмигнул мне, а затем вышел в коридор, чтобы удостовериться, что гости идут четко по направлению к лифту. В поле зрения оказалась Альба, которая сновала туда-сюда. Ее лицо озарилось при виде меня, и что-то внутри щелкнуло, что-то непонятное. Она подбежала ко мне, и я бросил последний мрачный взгляд в сторону Луки, скрывшегося в лифте, после чего обратил все внимание на беглянку, что была день ото дня все красивее и красивее.

- Что ты здесь делаешь? – спросил я, немного раздраженный ее присутствием здесь.

Я сейчас на эмоциях, могу сказать или сделать что-то такое, что ее спугнет и оттолкнет, а мне не хочется обижать беглянку, не хочется видеть в ее глазах...что? Что, Рафаэль? Что-то, блядь, не знаю что, не знаю! Обычно мне было плевать. Мне и сейчас плевать. Наверное.

- Внизу вас ждет Серена. Она хочет поговорить с вами.

Я провел рукой по лицу, ощущая, как адреналин бьет в голову. Мне срочно нужна бокс, нужно выместить там всю свою агрессию, оставить в зале эту ярость на Луку, посмевшего предложить такое, а затем после отказа еще и настаивать. Надо сказать Аиду, нужно, чтобы он знал о предстоящих планах этого ублюдка.

- И ты пришла сказать мне об этом?

Как же ей идет черный. И это бордовая помада на губах. М-м-м-м, я бы стер ее поцелуем, запустив пальцы в эту копну кудрявых волос.

- Она плачет, мистер Варгас...

- Рафаэль, - прервал ее я, сокращая расстояние между нами. – Называй меня по имени, когда мы наедине.

Альба хотела оглянуться, но я не дал сделать это, обхватывая лицо рукой, проводя большим пальцем по губам. Она вздохнула, и я замер, ловя это мгновение, жадно всматриваясь в черты лица девушки, слыша, как зверь внутри меня беснуется, рычит, жаждет ее.

- Сегодня вечером, помнишь?- прошептал я, наклоняясь, вдыхая этот сладкий аромат лимонного пирога с ванилью.

Робкая. Как птичка. Недоверчивая. Стеснительная. И при это огонь в глазах. Твою мать, эта смесь заставит любого мужчину сходить с ума. Альба кивнула головой, глядя на меня глазами, которые ассоциировались у меня с чем-то теплым, с чем-то уютным и невероятно красивым. Я вспомнил запах свежей земли после дождя, там, в Италии, куда мы ездили иногда и где теперь живет моя мать, вспахивая землю, выращивая овощи и фрукты. Я вспомнил, как будучи подростком лежал на мокрой земле, вдыхая этот землистый аромат, чувствуя ее тепло после жаркого солнца, скрывшегося за тучами, слыша, как бьет ключом жизнь там, в ее недрах. Дом. Вот с чем ассоциировались глаза Альбы.

- Я волнуюсь, - застенчиво призналась она шепотом.

Я отодвинул ее в сторону, ближе к стене, и поцеловал, с восторгом забирая вздох удивления, прижимая к себе это пышущее жизнью тело с изумительными формами, ощущая в руках Альбу, эту беглянку, с которой мы связаны ненадолго, но все же связаны.

- Тебе нечего бояться, Альба. Я терпелив, умею слушать и слышать – я никогда не причиню тебе боль, слышишь?

Я вновь обхватил ее лицо, проводя пальцем по губам, и она кивнула, прижимая руку к моей, а затем вдруг обхватила губами мой палец, втягивая его внутрь и кусая подушечку. Вот она. Вот она настоящая. Скрытая за толстыми стенами боязни греха, неуверенности, порожденной страхом неопытности, стеснительности, которая была навязана ее религиозной семьей, ужасом быть застигнутой на месте преступления.

Все внутри затопила жаркая волна, мозг затуманился, прокручивая это мгновение снова и снова, и я просунул палец глубже, надавливая на ее язычок, такой мягкий, такой влажный. Альба сводила меня с ума. Она лишала меня разумности. А ведь мы только начали. Черт побери, что же будет дальше, когда мы зайдем далеко? А если слишком далеко?

Я хочу оттрахать ее рот. Твою мать. Хочу, чтобы она смотрела мне вот так в глаза и брала мой член в рот, слизывая каждую каплю, обхватывая губами головку...я должен взять себя в руки.

- Альба, - мой голос хриплый, совершенно не скрывающий желания, порожденного ее шаловливой выходкой, - ты играешь очень грязно, - сказав это, я вновь захватил в плен ее губы, оставляя влажный, но короткий поцелуй. – Мне нужно разобраться с Сереной и уладить еще одно дело, а потом я заберу тебя, хорошо? Я буду ждать тебя в паркинге на минус первом этаже в зеленом секторе у В1, поняла?

Она кивнула головой, и я почувствовал, как не хочу отпускать ее, как хочу затащить в свой кабинет и сделать там с ней немыслимое, вырывать один стон за другим. Я смазано поцеловал ее в уголок рта, после чего подмигнул, а она, озарив этот коридор улыбкой, развернулась и пошла к лифту, иногда оглядываясь и ловя мои взгляды, полные желания обладать ею.