Глава 17

Рафаэль

Я долго думал, куда отвезти ее, где мы будем проводить время, где бы ей, именно ей, было бы комфортно. Отели были вычеркнуты сразу. Я не мог повести туда Альбу как какую-то девушку, с которой мне предстоит развлекаться одну ночь, а на утро даже не вспомнить ее имени. Я знаю, что это странно, но в груди почему-то возникло такое чувство по отношению к ней...ответственность, наверное. Я понимал, что ее первые впечатления о сексе зависят сейчас от меня и если я облажаюсь, все представления об этом сведутся к негативу.

Мне нужно было такое место, где она может не стесняться, где ее стоны никого не потревожат, а лишь раззадорят, где каждый наш шаг будет вписываться в эту чертову картину мира, где секс - проявление прекрасного. Домой нельзя. Там Лео, вернувшийся из поездки. А потому выбор пал на "Падшего". Я попросил Харви предоставить мне одну из комнат на третьем этаже, ту, где еще никто не бывал, а затем переоборудовал ее, поставив туда новую кровать, сделав в ней небольшой ремонт и добавив пару вещичек, которые точно заинтересуют Альбу.

Я повернулся к ней, бросив мимолетный взгляд, но даже его хватило, чтобы очарование и восхищение этой дерзкой, яркой красотой обуяло меня, подобно страстному желанию. А оно было. Все то время, что мы ехали с ней в машине, я думал лишь о совершенных губах, об этих волосах, которые влекли, звали меня, об этих ресницах, таких длинных и изогнутых, о ее теле, взбитом, сочном, невероятно красивом - я едва мог думать при виде ее груди. А эти бедра...- они сводили меня с ума.

И все же оторваться я не мог от ее глаз. Когда она поворачивала голову в мою сторону и восторженно смотрела, словно маленький ребенок, которого везли кататься на обещанных аттракционах, что-то внутри замирало, а затем бешено стучало, заставляя меня чувствовать себя счастливым. Это было странно. Я не понимал это чувство и не хотел понимать.

Увидев нас издали, охранники открыли ворота клуба, еще не функционировавшего, но готовящегося к открытию. Харви постарался на славу. Когда Альба поняла, куда мы приехали, она изумленно повернулась ко мне, и я усмехнулся, вспоминая нашу с ней первую встречу, тепло ее тела, мягкость, нежность кожи...блядь, надо успокоиться.

- У меня есть только три часа. К девяти я должна приехать домой, - тихо проговорила она, когда мы заехали на подземную парковку.

Я заглушил двигатель, свет в машине отключился, и мы погрузились в полумрак. Альба замерла, глядя вперед, затем повернулась и сглотнула, облизнув губы, и это движение не ускользнуло от меня. Я хотел ее. Хотел ее всю. Чтобы она была моей. Чтобы она стонала мое имя, впиваясь ногтями в мои плечи, смотрела в мои глаза, когда будет кончать.

Что это, Рафаэль? Раньше такого не было. Раньше было лишь желание трахнуть. Все. Раньше ты не представлял. Ты просто брал. Ты приезжал и говорил, что хочешь секса. Плевать где. Плевать как. Просто трахал. Все. Никакого взгляда. Никаких задержек. Никакой заботы.

Так что не так, Рафаэль?

Не знаю. Я не знаю. Но зверь внутри меня жаждет ее так, как никого до этого не желал.

***

Альба

Свет погас, и нас накрыла темнота, окутывая в свои нежные объятия. Я сглотнула, ощущая напряжение в воздухе, а затем облизнула губы. Ноги были ватными, в голове туман. Я ощущала его взгляд на себе и боялась повернуться, боялась, что не выдержу и наброшусь на него. Всю дорогу я думала лишь о его красивых руках с длинными пальцами, крутящими руль, об этих мускулах, перекатывающихся под белой рубашкой, ворот которой был расстегнут и демонстрировал цепочку с медальоном в форме распятого Иисуса.

Он ходячий секс. Этот. Прекрасный. Рафаэль.

Пока мы ехали, я представляла, как залезаю к нему на колени, как ощущаю бедрами его бедра, сжимаю ногами его ноги, грудью касаюсь его груди, и внутри все плавилось, все готово было сжаться, а затем взорваться и разлететься миллионами кусочков.

Его глаза. Они казались мне бездонными, словно петля, затягивая, увивая за собой, забирая без остатка. И к ужасу своему, я должна признать. что хотела бы потеряться в этих глазах, хотела бы смотреть в них, когда он будет кончать, когда он изольется на мой живот, источая жар, рыча мое имя, а затем обессиленно ляжет, целуя в шею. Я так сильно этого хотела, что сжала бедра, ощущая, как мое лоно пульсирует, словно зовет, кричит. умоляет. Я была возбуждена. Чувствовала, насколько уже мокрая.

Я все же решилась повернуть к нему голову и увидела, как он смотрит на меня. Время, как и всякий раз рядом с этим человеком, остановилось. Казалось, будто все вокруг замерло, и мое сердце в том числе. Его взгляд...его взгляд...он смотрел на меня так, словно я самый лакомый кусочек, словно он изголодавшийся зверь, который накинуться на меня. Я сглотнула и прикусила губу, и Рафаэль неподвижно уставился на меня, вдыхая глубоко и в то время рвано. Его взгляд притягивал. Он так меня манил, что я повиновалась и наклонилась к Рафаэлю, прижимаясь носом к его шее, ощущая щекой жесткую растительность на лице, задевая губами колечко в ухе, а затем куснула мочку, проходясь по ней языком.

Откуда во мне столько смелости? Почему с этим человеком мой страх отключался и я подействовала согласно своей интуиции, доверившись инстинктам настолько, что желание все контролировать и быть идеальной исчезло?

Я знала, что он меня всему научит. Знала это глубок внутри. Знала, что он будет со мной аккуратен, что не позволит сделать больно, что мои воспоминания об этом опыте потом будут греть, когда рутина захватит меня, когда моя жизнь будет связана с человеком надежным, но не любимым.

Эта белая рубашка сводила меня с ума.Это колечко в ухе сводило меня с ума.Это открытый ворот и обнаженная кожа сводили меня с ума.

Никогда, никогда, никогда, Боже мой, никогда я не испытывала такого влечения к мужчине. У меня повышенное либидо, я возбуждалась от всего: от голоса, манеры говорить, формы пальцев, вен на руках - всего, но этот человек вызывал во мне такое возбуждение, которое до этого никто не вызывал. Я готова была кончить от одного только его вида. И ведь создал Бог на мою беду такого мужчину. Слишком красивый. Слишком. Такой могучий, словно скала, словно гора, непоколебимая, стойкая, способная пережить бури и ураганы.

Рафаэль положил руку мне на талию, сжимая ее, а затем поглаживая спину, двигаясь вверх, потом вниз, как вдруг резко схватил за волосы, оттягивая пряди, словно пружинки, играя с ними. Его влажные губы оставили на моей шее такой восхитительный поцелуй, что я не выдержала и всхлипнула, ощущая, как мне мало этого мужчины, как мне его недостаточно.

Хочу сжать вокруг него.Хочу почувствовать именно его внутри себя.Хочу, чтобы моим первым был он.

- Альба, - не то прошептал, не то прохрипел Рафаэль, и я задрожала от его голоса. - Будь моя воля, я бы не выходил отсюда, прямо здесь трахнул бы тебя, - он сжал мое бедро, а затем поцеловал в губы, горячо, собственически, и я жадно втянула воздух, когда мы разомкнули наши объятия. Я прижала пальцы к губам, словно не веря, что он только что поцеловал меня. Опухшие. Вот какие они. - Но здесь нельзя. Я хочу, чтобы тебе все понравилось.

Нет. Нельзя. Стоп. Альба, стоп. Да, это забота, но влюбляться нельзя. Влюбляться не стоит. Не с ним. И с его стороны это просто забота о девушке, у которой не было опыта, а не потому что ты заставила его почувствовать нечто особенное. Нет. Вы чужие, Альба, не совершай ошибок, не открывайся только из-за того, что кто-то позаботился о тебе в такой щекотливой ситуации.

Я кивнула, после чего вышла из автомобиля, отходя на несколько шагов и глубоко дыша, чтобы привести себя в чувство. Надо помнить об этом, надо защититься от себя самой, не позволят себе проникаться чувствами к человеку, с которым меня связывает лишь секс. Ничего больше.

Я не хочу снова влюбляться в того, кто взаимностью мне не ответит. Это больно. Это очень больно.

Херонимо безопасен для меня, потому что я не влюблюсь в него. Меня не влекло к нему. Добрый, хороший, надежный. Я скажу ему правду, скажу ему правду, и если он примет ее, выйду за него замуж, когда он сделает мне предложение. А Рафаэль останется в прошлом как тот, кто подарил мне удовольствие быть свободной, быть собой, узнать себя, почувствовать. Исключительно мое приятное воспоминание, что я буду изредка извлекать из самого дальнего сундучка, когда быт будет убивать меня, терзать своим равнодушием, серостью дней и бесконечной монотонностью того, что должно было быть моим вдохновением.

Рафаэль взял меня за руку и развернул к себе, после чего улыбнулся, и я застыла, чувствуя, как сердце пропускает удар. У него такая красивая улыбка. Натянув на мое лицо маску, он завязал ее концы на затылке, а затем вручил мне свою, ожидая, что я сделаю то же самое с ним. Слишком интимно. Слишком. Просто слишком.

Рафаэль наклонился. Неуверенными движениями, стараясь не приближаться к нему, я завязала маску, как почувствовала его руки на моей талии, а затем он прижал меня к себе, целуя сначала запястье, затем чуть ниже, там, где венка. Я вздохнула, вытягиваясь. Интимно. Слишком интимно.

- Мне нравится, как ты вздыхаешь, - прошептал он, касаясь моего уха губами. Я закрыла глаза, отдаваясь во власть ощущениям. - Мне нравится, как ты смотришь, как проводишь язычком по губам, как реагирует на меня твое тело, как в твоих глазах горит огонь, который ты прячешь, но спрятать не в силах. Гори, Альба, гори во имя себя ярко и порочно.

Он оставил короткий поцелуй в уголке губ, после чего повел меня вперед, туда, где был лифт. Мы вошли в него, но не успели двери закрыться, как еще одна пара влетела в кабину. Девушка захихикала. Рафаэль положил руку на талию и прижал меня к себе, когда мужчина кинул взгляд на меня и тут же отвел его, испуганно вцепившись в женщину, которая тут же затихла.

Я взглянула на Рафаэля, который не отрывал своего взгляды от мужчины. Его рука, покоящаяся на моей талии, сместилась мне на живот, пальцы нежно поглаживали его. Мне захотелось прильнуть грудью к его груди, почувствовать на себе его обнаженную кожу. Рафаэль. Он посмотрел на меня, чуть опустил голову, и его губы изогнулись в улыбке. Рафаэль подмигнул мне, и я улыбнулась в ответ.

Безопасный. С ним я чувствовала себя защищенной. До чего странно и необычно.

Мы вышли, и я снова увидела статуи, изображавших древнегреческих богов. Я шла за Рафаэлем, слыша, как дверями комнат смеются, стонут, кричат, и мои щеки вмиг стали пунцовыми, что позабавило Рафаэля, качавшего головой. Он толкнул меня вперед, затем завернул, петляя между коридорами, и мы вышли в тот, в котором была всего одна дверь, в самом его конце. Черная, на фоне темных стен с вставленными изумрудного цвета панелями. Сердце ухнуло вниз, между ног стало невыносимо мокро и больно.

Мы вошли внутрь, и Рафаэль закрыл дверь за нами, словно я была в ловушке, словно попалась в его обитель.

Я ошеломленно уставилась на черного цвета стену, посередине которой висела огромная картина, изображающая соитие мужчины и женщины. Чувственная. Проникновенная. Раздражающая все рецепторы. Я смотрела на то, как мужчина прижимался бедрами к женщине, задрав ее руки к верху. Распластавшаяся, она принимала его, покорно, глубоко, благодарно, и блуждающая улыбка играла на ее лице, не скрывающем того удовольствия, что пронзало ее всякий раз, когда мужчина совершал толчки.

Я прикусила нижнюю губу, тяжело сглатывая, когда Рафаэль пристроился сзади, нависнув над мной, погрузив в жар своего еще не раздетого тела. Мы оба смотрели на эту картину, завороженные действием, заточенным в ней.

- Что она говорит тебе, эта картина? Что шепчет? - хриплый, низкий голос лизнул мое ухо.

Я прижалась спиной к груди Рафаэля, обвившего мои руки своими. Ноги ватные, тело волна за волной окатывает жар желания. Разве так бывает? Неужели так бывает, что всего один человек способен вызвать в тебе такие ощущения? Мне казалось, что я один сплошной оголенный нерв.

- Она предлагает нам повторить за ней, погрузиться в этот мир, где есть только двое: их прерывистое дыхание, - я задрожала, когда руки Рафаэля опустились ниже, проникая под блузку, касаясь моей обнаженной кожи, которая так остро реагировала на него. Голос был тихим, на несколько октав выше, когда я продолжила: - рваные движения, нетерпение, желание обладать и отдавать, хриплые голоса, всхлипы и мольбы дать ту свободу, которая разбивает... убивает...окрыляет....

Рафаэль приблизился к моей груди, остановившись в сантиметре от нее, играя пальцем на коже. Жаркое дыхание опалило мою шею, а вслед за этим Рафаэль провел языком вдоль яремной вены, вырывая из груди стон. Я не могла поверить, что он принадлежал мне, этот стон, полный удивления, удовольствия и смущения.

- Раз ты стала моей ученицей, скажи мне, что такое вуайеризм? - спросил Рафаэль, кусая мочку уха.

Я не могла думать - я могла лишь растворяться в этом мгновении, все еще не веря, что все это происходит со мной. Рафаэль все гладил кожу возле груди, так и не касаясь ее, отчего я чуть подалась вперед, как бы пытаясь сместить его руку, но она, казалось, была неподвижной.

- Когда человек подглядывает за людьми, занимающимися сексом, и получает от этого удовольствие.

Пальцы Рафаэля устремились вверх, остановившись на ткани моего лифа, медленно кружа вокруг соска, но так и не касаясь его. Я вцепилась в его руку, которой он держал меня за талию, не давая упасть. Слишком горячо. Слишком хорошо. Слишком чувственно.

- Умница, - он провел носом вдоль моей щеки, а затем оставил на ней влажный поцелуй. - Скажи, можно ли считать, что мы занимаемся тем самым?

Я не в силах была открыть свои веки, ощущая эти ласки на себе, не в силах была думать, когда этот человек находился рядом. Казалось, будто мозг отключается и все внутри отдается Рафаэлю во власть, испытывая радость от этого.

- Не знаю, - прошептала я, с трудом прохрипела я. Соски ныли. Мне так хотелось, чтобы он коснулся их...чтобы...

- Неправильный ответ, - усмехнулся Рафаэль, тут же убирая свою руку.

Но я схватила ее и положила обратно, отвечая на заданный вопрос:

- Чисто теоретически, можно сказать, что мы вуайеристы, раз смотрим на картину, где двое совокупляются, но фактически нет, так как эти двое - неживые существа, лишь их отражение на холсте.

- Какая эрудированная ученица мне попалась, - голос был полон снисхождения.

Рафаэль развернул меня так резко, что я ахнула, а затем уставилась на то, что видела перед собой - на отражение двух людей, получающих удовольствие от игры друг с другом. Их глаза горели, губы были приоткрыты, тела страстно прижимались друг к другу, а руки мужчины греховно блуждали по телу девушки, задирая ткань блузки, медленно оголяя сначала нижнюю часть живота, затем верхнюю и останавливаясь там, на границе. Мужчина смотрел на девушку, и она видела в его глазах азарт и жажду первобытного желания, снедавшего их обоих.

- Тогда вопрос...

Рафаэль задрал блузку, обнажив мою грудь, спрятанную за кружевной тканью лифа. Словно налитая, она стремилась попасть к нему, быть обласканной после заточения в оковы ткани, хоть и нежной, но не ласковой, как руки мужчины, сводившего меня с ума. Взгляд Рафаэля был прикован к отражению в зеркале, он рассматривал мою грудь так вожделенно, что я сжала бедра, ощущая предательски растекающееся желание, которое пронизывало каждую клетку моего тела.

- Можем ли мы, - его руки легли на мою грудь, обхватывая, сжимая, и я, готовая умереть от наслаждения, встала на носочки, вытягиваясь, не зная, как дышать, - говорить, - он отпустил грудь, чтобы вновь сжать ее, - что сейчас я и ты, - он отпустил ее только для того, чтобы оттянуть вниз край кружева, обнажив сосок, вставший, такой твердый, так болезненно ноющий. Его голос стал совсем хриплым: - подглядываем за ними, - он кивнул в сторону нашего отражения, - бесстыдно смотрим на то, как два человека хотят друг друга, касаются, испытывают?

Он обхватил мой сосок пальцами, оттянув его, а затем сжав, и вся я, напряженная донельзя, всхлипнула, замотав головой, ощущая такое отчаяние, от которого хотелось плакать и умолять Рафаэля не останавливаться, продолжить, зайти дальше, сорвать с меня одежду и прекратить эту агонию, взяв меня на этом чертовом полу.

Я. Хотела. Ему. Отдаться.

Я. Страстно. Желала. Чувствовать. Его. Внутри. Себя.

Рафаэль развернул меня к себе, широко улыбнувшись, после чего поцеловал, так нежно, так сладко, а затем оторвался, опуская вниз мою блузку. Я разочарованно смотрела на него, не понимая, что происходит, когда он сказал:

- Каждый гурман знает, что удовольствие должно быть в малых дозах, чтобы каждая последующая была не просто желанной, а пленительно долгожданной, Альба. Наберись терпения, и ты увидишь истину в моих словах.

Он взял меня за руку, целуя костяшки пальцев, после чего повел в другую комнату, небольшую, со стоявшим в ней накрытым на двоих столом. Я на негнущихся ногах села на отодвинутый Рафаэлем стул. Сил рассматривать обстановку не было, все внимание к себе приковал лишь стоявший перед мной мужчина.

- Персонала не будет, поэтому сегодня я буду ухаживать за вами, - произнес он, оставляя поцелуй на щеке.

Развязав ленты на затылке, Рафаэль снял маску и жестом потребовал от меня того же. Я повиновалась. Он скрылся в другой комнате и через несколько минут появился с блюдами, расставив их, достал бутылку вина и разлил по бокалам, после чего подошел ко мне и спросил:

- Чего желаете, мисс?

Я покраснела под этим озорным взглядом, все еще чувствуя вкус его губ на своей коже. Вас желаю. Вас. Всем своим существом.

- Равиоли.

Он тут же принялся исполнять мою просьбу, после чего наполнил и свою тарелку. Приглушенный красный свет, черные обои, темная мебель, золотые лампы, украшения - казалось, я гость в доме французского графа. 

Нога Рафаэля задела мою, и я тут же поспешила сесть так, чтобы было удобно обоим, как вдруг он сжал своими мои, и я поняла - это игра. Улыбка тронула мои губы.

- Вы любите фильмы?

Я кивнула головой.

- Да.

- Скажите мне, Альба, - Рафаэль, сидевший напротив меня, был прекрасен, -  смотрели ли вы эротические фильмы?

Рука с вилкой застыла в сантиметре от моего рта.

- Несколько. А вы?

Рафаэль покачал головой.

- Сегодня я задаю вам вопросы, Альба. Настанет день, когда уже я буду играть по вашим правилам.

Этот многообещающий голос, м-м-м-м...я сладко облизнула губы, ощущая, как увлажнился мой рот.

- Вас они не привлекают?

- Меня привлекают книги, где есть сцены эротического характера, - ответила я, наслаждаясь каждым кусочком равиоли и свежих овощей, нарезанных и красиво уложенных на тарелку, стоявшую рядом с моей.

Цепочка на шее Рафаэля блестела на смуглой коже, по которой мне так хотелось провести языком.

- Почему? - спросил Рафаэль, усмехнувшись.

Я взяла бокал вина, немного покрутила в руке, а затем сделала первый глоток, ощущая на языке горечь, перерастающее в приятное послевкусие.

- Фильмы не дают моему воображению свободу, а книги позволяют дорисовывать, дописывать, представлять себя на месте главной герои, которая имеет власть над главным героем, единственная, и она подчиняется ему, чтобы в конце концов быть им отраханной. 

Рука Рафаэля застыла, взгляд, хищный, проникновенный, скрестился с моим, полным забавы и желания. Мне нравилось чувствовать себя непослушной. Я пригубила вина, а затем, поддавшись своему желанию, сняла обувь и погладила ногой лодыжку Рафаэлю, с диким удовольствием наблюдая, как расширяются его зрачки, дергается кадык, сжимают столовые приборы руки. Я тоже далеко не простой игрок, Рафаэль Варгас.

- Как часто вы мастурбируете, Альба?

Настал мой черед удивляться, сражаться со стеснительностью, которая так и пыталась сжать меня, превратить в ту Альбу, что днем лишена свободы и лишь ночью, садясь за перо, обретает свой голос.

- Шесть-семь раз в день. Иногда реже, иногда чаще - зависит от настроения и периода.

Я аккуратно вытерла губы салфеткой, скрывая ту дрожь от пронзавшего всякий раз удовольствия, стоило мне застать Рафаэля врасплох. Например, как сейчас.  Он задел ногами ножки моего стула, и я потянулась к Рафаэлю, лаская его своей стопой. Пока лишь лодыжки, но в моей голове я делала кое-что другое, задевая носком ту часть тела, что была выше.

- Что вас возбуждает, Альба?

Кончать от его голоса, долго, мучительно долго, так сильно, чтобы казалось, будто я умираю, а затем снова вдыхаю жизнь - да. Я наклонила голову, разглядывая этого мужчину и понимая, что он. Он меня возбуждал. Все в нем. Даже его имя.

- Голос, - хрипло произнесла я, сделав глоток, - руки, предплечья, увитые венами, рост, темные волосы, ореховые глаза, - я улыбнулась, ощущая, как в голове туманно и так легко одновременно, - а еще золотое колечко в ухе, расстегнутый ворот...

Рафаэль положил приборы на стол и вытер рот салфеткой, после чего закатал рукава, обнажая сводящий меня с ума предплечья, качнул головой, из-за чего колечко в блеснуло в свете лампы, а затем встал, медленно сокращая расстояние между нами, смотря сверху вниз, так, будто я принадлежала ему. Его игрушка. Почему-то эта мысль меня не злила - она возбуждала еще больше.

Подойдя ко мне, Рафаэль остановился, и я задрала голову, чтобы видеть его. Тихий вздох нарушил тишину в комнате, когда он обхватил мое лицо руками, а затем провел большим пальцем по нижней губе. Я приоткрыла губы, приглашая, и Рафаэль ответил согласием, скользнув в мой рот большим пальцем. Видеть, как мужчина, подобно зверю, застывает, как расширяются его зрачки, отчего глаза становятся темными, наблюдать за тем, как каждая его мышца переходит в режим напряжения, ожидания, охоты, чувствовать, как сильно он возбужден и знать, что он хочет тебя, что это все для тебя - дикий, сумасшедший, безудержный экстаз.

Рафаэль был прав: в удовольствии нельзя спешить - нужно его подогревать, доводить до той точки, когда сила желания приобретает невероятную мощь и становится способной разорвать тебя на куски, чтобы заново потом собрать.

- Лизни его, - приказал он, надавливая подушечкой пальца на челюсть, и я повиновалась.

Рафаэль закрыл глаза, всего на мгновенье, но этого хватило, чтобы все внутри меня расплавилось от восторга и покорности этому мужчине. Его лицо исказилось, губы сжались, а глаза...- они казались бездонными, когда Рафаэль распахнул свои веки. Я позволила себе всего на секунду опустить взгляд ниже, туда, куда хорошие девочки не смотрят, и невольно втянула его палец глубже, поражаясь увиденному - его член  такой большой. 

И ведь женщины его принимают, и ведь они испытывают удовольствие с ним, и ведь они...но я...у меня не получится...я неопытная, Рафаэль пожалеет об этом тысячу раз...

Не успела я додумать эту мысль, как он, словно почуявший неладное, наклонился ко мне, а затем впился в губы жадным поцелуем, вкушая, пробуя, забирая. Грубо схватив  за волосы, а затем и за шею, Рафаэль заставил меня выгнуться, вытянуться, вжаться в него, лишь бы не упасть, лишь бы иметь точку опоры в его лице. Его жесткие мужские руки - моя нежная кожа, его прерывистое дыхание -мои всхлипы, его напор - моя слабость, его власть - моя покорность. 

- Я хочу, чтобы ты видела себя, когда будешь кончать, - бросил Рафаэль, схватив меня на руки и потащив в ту комнату, в которой были недавно. 

Поставив перед зеркалом, он развернул меня к себе спиной, глядя на наше отражение, а затем, когда на его лице расцвела блудливая улыбка, он задрал мою блузку и опустил руки на пуговицу брюк. Секунда, одна, другая, мое учащенное дыхание, просьба во взгляде, нет, мольба, и Рафаэль в мгновенье ока проник под ткань, продвигаясь все ниже и ниже, все медленнее и медленнее. Волнение сковало меня, мысли, что я могу не понравиться, что со мной что-то не так, закрутились в голове, но Рафаэль стер каждую из них ласковыми поцелуями.

- Хочу узнать, насколько ты мокрая, - прошептал он, укусив за ушко и наконец коснувшись моего лона.

Стон сорвался с моих губ под одобрительное рычание Рафаэля.

- Мокрая. Охереть ты мокрая, Альба, - он двигал пальцами, и я, вцепилась в предплечья Рафаэля, чтобы не рухнуть, - мокрая для меня.

Рафаэль вытащил пальцы, а затем прижал меня к стене.

- Плевал я на зеркало, - прохрипел он. - Хочу смотреть в твои глаза, когда ты кончишь на мои пальцы.

Я готова была плакать от удовольствия, от того разрывавшего меня наслаждения, которого было слишком много для меня одной.

- Возьми их в рот, - вновь приказал Рафаэль, прожигая меня взглядом и подставляя пальцы, которыми он только что касался меня.

Я повиновалась, ощущая солоноватый приятный привкус. Это я. Вот такая я на вкус. Рафаэль снова проник пальцами под мои брюки, и на сей раз он не стал довольствоваться поглаживаниями.

- Может бытьчуть больно, - предупредил он, -  совсем чуть-чуть. Если тебе не понравится, просто скажи мне и я все прекращу.

Его средний палец оказался напротив моего входа, и я всхлипнула, мотая головой из стороны в сторону, без слов умоляя, и Рафаэль вставил в меня фалангу, проникая медленно, не спеша. Я вцепилась в его плечи ногтями, оставляя следы под рубашкой, и спрятала голову в его шее, ощущая, как еще пару движений, и оргазм не заставит себя ждать. Рафаэль слишком хорошо меня подготовил. 

Проникнув в меня наполовину, он принялся двигать пальцем, стимулируя точку на передней части моей киски.

- Меня с ума сводит, как ты смотришь на меня, - говорил Рафаэль хриплым голосом, касаясь губами моих, ловя каждый вздох, каждый всхлип, каждый стон, пока я ныла, пока страстно желала оказаться на пике и упасть. - Я бы оттрахал тебя, Альба, вошел бы в тебя, чувствуя, как твоя тугая киска натягивается вокруг моего члена, пульсирует, сжимается, - он оттянул меня волосы, задрав голову и обнажив для себя шею. Беспощадно целуя ее и оставляя следы от зубов, он продолжил: - кончи на мои пальцы, Альба, кончи, чтобы я мог все слизать, чтобы я, сука, наконец попробовал на вкус тебя. Смотри мне в глаза, когда будешь кончать, Альба....

Я выгнулась, когда Рафаэль вновь коснулся той точки, и почувствовала, как что-то внутри обрывается, словно трос лифта - я падала, и падала, и падала, ощущая то, чего никогда раньше не ощущала, как то напряжение, которое годами затягивалось в тяжелый узел, разрывается на части, уступая место освобождению, тому освобождению, что годами миражом возникало перед глазами и исчезало, маня, но отдаваясь. Разве так бывает? Вот так? Разве может быть, чтобы я могла чувствовать такое? Мои оргазмы до этого не были похожи на этот. Он отличался. В нем был Рафаэль, одобрительно улыбающийся, целующий меня так, словно я сделала то, что он так сильно хотел, облизывающего свои пальцы, будто на них остались не капли меня, а нечто лакомое, донельзя приятное.

Я смотрела на Рафаэля, рвано дыша, сжимая его плечи, ощущая, как жаркие волны одна за другой то накатывают, то отступают, лишая последних мыслей, оставляя после себя лишь расслабленность и негу. Взяв на руки, Рафаэль обнял меня и  медленно прошептал:

- Первый урок окончен, Альба, но я с нетерпением жду вас на втором.