Глава 26

– Сегодня вечером ты должна куда-нибудь со мной пойти.Я сижу со своей лучшей подругой в нашей любимой местной кофейне, потягивая латте, как будто и не пыталась покончить с собой две недели назад.Я поднимаю взгляд на Лили, держа теплый напиток в ладонях, обдумывая ее предложение и покусывая губу.– Не знаю. Мне в понедельник возвращаться на работу. Наверное, стоит просто отдохнуть и расслабиться в эти выходные дома.Лили теребит свою длинную темную косу, перекинутую через плечо.– Думаю, тебе пойдет это на пользу. А то ты как отшельница с тех пор, как… – Она опускает глаза. – Ну, ты поняла. Я чувствую, что это лишь затягивает тебя в черную дыру отчаяния. Тебе нужны друзья и веселье.Я инстинктивно тянусь к запястью, но останавливаюсь, понимая, что снова хотела его расчесать. Вместо этого я тереблю свой кулон.– Мне жаль, но я не знаю таких слов. Они новые?Она со смехом качает головой.– Ну же, Лиса. Я встречаюсь с Эми и ребятами в новой пивоварне в центре города. Все были бы рады тебя видеть.– Я отвратительно выгляжу, Лили. Этим утром я впервые за несколько недель надела штаны без резинки на поясе и рисунков собачек в тельняшках.– Вот именно. Пришло время снова вытащить тебя в люди. – Лили озорно подмигивает мне с противоположного конца столика в бистро. – Там будет Джейсон.Фу. Джейсон.– Это плохая идея. Знаю, ты просто пытаешься помочь, но… – Я так сильно стискиваю стаканчик, что кофе начинает проливаться через край. – В данный момент я вроде как увлечена кое-кем другим.Дерьмо. Наконец-то я это сказала. Наконец-то я признала свою ужасную, непристойную правду.Лили не знает о Чонгуке. И теперь она едва сдерживает эмоции, и у нее отвисает челюсть.– Что? Кто? – недоумевает она, недоверчиво вытягивая шею. Я кашляю в ладонь.– Чонгук.– Айрин? – Она непонимающе на меня смотрит. – Учитель естествознания с бакенбардами?Я снова кашляю.– Чонгук.– Хватит кашлять!– Чонгук, – наконец произношу я громко и отчетливо, а затем откидываюсь на стуле, отчаянно краснея.Лили снова разевает рот, как рыба, и пялится на меня с выпученными глазами.– Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас вспомнила сериал «Сверхъестественное». Я понимаю, что эти Винчестеры порой кажутся вполне реальными, когда мы ночью наедине со своими вибр…– Чонгук. Чон Чонгук. Чонгук, бывший моей сестры. Мой почти шурин, мой давний враг, виновник почти каждого приступа мигрени за последние пятнадцать лет, причина, по которой у меня комплекс из-за спагетти… и единственная причина, по которой я все еще жива и делюсь с тобой своей постыдной тайной, – я выпаливаю все это на одном дыхании, прижимая обе ладони к своему раскрасневшемуся лицу. Я глубоко вдыхаю, во мне борются стыд и тоска по Чонгуку.Стыдно за то, что уклоняюсь от его звонков с тех пор, как меня выписали из больницы, хотя он единственный человек в мире, которого я жажду услышать. Я отправила ему несколько сообщений, давая знать, что у меня все в порядке, и чтобы он не волновался. Намеренно кратких и бесстрастных. И я полностью проигнорировала его вчерашнее сообщение с вопросом, не могли бы мы пообедать в эти выходные и поговорить.Лили лишается дара речи, что необычно. Она смотрит на меня медными глазами, переваривая абсурд, который я только что на нее вывалила.– Ух ты.– Ага. Ух ты.– Это… – она шумно выдыхает.– Я ненормальная. – Я еще глубже вжимаюсь в стул, надеясь, что он меня поглотит. – Я ненормальная, да?– Может быть, немного.Уф. Я тереблю пушистый ворс на своем свитере, затем натягиваю рукава на ладони.– Я даже не знаю, как это произошло, – тихо шепчу я.Лили делает глоток своего чая и ставит стакан на стол.– На новогодней вечеринке Наëн я почувствовала между вами какую-то связь, но решила, что это просто напряжение, накопившееся из-за пережитого вами кошмара. Я даже не могла подумать… – Она надувает щеки и с шумом выдыхает воздух, затем задумчиво отводит глаза. – Точнее, я могу это понять. Он горяч, как ад, и, на удивление, всегда тебя опекал.Я хмурюсь.– Это не так. Он всегда был засранцем.– Да, но милым.– Нет.– Ну же, Лиса. Между вами, ребята, всегда была химия. Просто вы перенаправляли ее на взаимные издевки друг над другом. – Лили пожимает плечами, постукивая ногтями по стенке своего бумажного стаканчика. – И, очевидно, обстоятельства не позволили бы зайти дальше этого.У меня сводит челюсть от того, с каким усилием я стискиваю зубы. Гипнотизирую свой латте, надеясь, что маленький рисунок на пене сейчас превратится в водоворот и затянет меня в себя, поскольку мой стул явно облажался в этом вопросе.– Этого не должно было случиться.Лили сочувственно улыбается и подается вперед, опираясь на локти.– Это тот момент в наших с тобой отношениях, когда ты приходишь ко мне с ужасной проблемой, а я, как настоящая подруга, должна предложить тебе супермудрое решение и дать ответы на все вопросы?– Да. Определенно.Она пожимает плечами.– Что ж, черт. Я совсем не готова. Мне нечего тебе предложить.Я стону и прячу лицо в ладонях.– Потрясающе.– Могло быть хуже? – предполагает она, торжествующе поднимая большие пальцы.Я смотрю на нее сквозь щель между пальцев, качаю головой и ворчу:– Нет, не могло. Это буквально каменное дно.– Ох, ну раз так… тогда у нас нет другого выхода, кроме как наверх.– Из тебя бы вышел ужасный психотерапевт.Лили с ласковой улыбкой откидывается на спинку стула, и я понимаю, что она просто пытается подбодрить меня и облегчить ужасную ситуацию.Она скрещивает руки на свитере с V-образным вырезом и вздыхает.– Тебе действительно нужен мой совет?– Я больше в этом не уверена.Она хихикает и тянется за своим чаем.– А я все же тебе его дам, женщина. Найди парня, займись горячим сексом и забудь обо всем остальном.– Это ужасный совет, – говорю я, поджимая губы и прищурившись.– Да, вот поэтому ты моя единственная подруга.Мгновение я таращусь на Лили, затем разражаюсь хохотом, звук которого меня пугает.Лили подмигивает мне поверх своего стакана.– Ты знаешь, что это правда. Но на самом деле, Лиса, делай то, что принесет тебе счастье. Ты прошла через такое, что я даже представить себе не могу, и ты заслуживаешь немного счастья. Чонгук, возможно, не самый умный выбор, но это твоя жизнь. Нельзя ходить на цыпочках вокруг желаний собственного сердца, боясь кого-то разозлить или задеть чьи-то чувства. Иногда нам нужно быть немного эгоистами, чтобы не плыть всю жизнь по течению.Я крепче сжимаю пальцы вокруг стаканчика.– Вот это прозвучало немного глубокомысленно.– Правда? Кажется, мне удалось. – Лили отвешивает театральный поклон, затем улыбается мне. – А еще… только между нами! Поменяйся вы местами, Наëн бы не колебалась ни минуты.Я снова вскидываю голову, удивленная ее предположением.– Что заставляет тебя так думать?– Назови это внутренним чутьем. – Пожав плечами, Лили перекидывает косу через плечо. – Давай так: спала она или не спала с тем парнем, в которого ты была влюблена в течение тех месяцев, когда они с Чонгуком расстались?Я морщу нос.– Ты про Бенджамина, адвоката? Это было совсем другое дело. Я никогда не встречалась с Беном. Простое увлечение, не больше. Наëн же встречалась с Чонгуком половину своей жизни.– Я все прекрасно понимаю, – отвечает Лили, вскидывая ладони. – Это не совсем одно и то же… Я просто говорю. Но она ни разу не задумывалась о твоих чувствах, и она знала, что тебе нравится этот парень. Мне это всегда казалось подозрительным.Я мну в ладонях край своего свитера.– А еще это было очень давно. С тех пор она сильно повзрослела.– Ладно, – отмахивается Лили. – Ты права. Я хочу сказать, что никто не идеален. Каждый временами бывает эгоистом, когда речь заходит о делах сердечных.Я склоняю голову, чувствуя, как щемит в груди.– Кстати… Я тоже собираюсь проявить эгоизм и вытащить тебя сегодня вечером. Я скучаю по тебе.К этому я была не готова.Свет, шум, музыка, внимание.Все на меня смотрят. Все меня знают. Мое лицо мелькает во всех новостных сводках. Я на экранах всех телевизоров. Мое имя постоянно всплывает то тут, то там в праздных разговорах. Моя трагедия – излюбленная тема в их аккаунтах в социальных сетях.Все тело сковывает, когда я оглядываю переполненный бар, стискивая собственное запястье и растирая точку пульса. Губы приоткрываются от учащенного дыхания, а стук сердца отдается в ушах.Лили берет меня за локоть, подталкивая вперед.– Ты в порядке?Я лгу, кивнув.– В порядке.– А мне кажется, что ты очень напряжена.Мы подходим к компании друзей, и я знаю всех, за исключением одного. Здесь Эми и ее бойфренд, Тревор, и незнакомый мужчина с глазами цвета эбенового дерева и длинными черными волосами.– Где Джейсон? – интересуется Лили, наклоняясь к Эми, чтобы обнять ее.Эми – миниатюрная пацанка, одетая в мешковатую футболку и черные легинсы. Она лучезарно улыбается, обнимая Лили.– Он отказался в последнюю минуту. Не могу сказать. – Затем переключает внимание на меня, продолжая улыбаться и широко распахивая от любопытства глаза. – Ты великолепно выглядишь, Лиса. Я так рада тебя видеть!Эми не обнимает меня, и я задаюсь вопросом, не потому ли, что она считает меня грязной. В некоем роде испорченной. Заразной. Я изображаю радость и машу ей рукой.– Спасибо. Эти несколько месяцев определенно дались мне нелегко.Я пожимаю Тревору руку, с ним мы уже несколько раз пересекались в прошлом, затем поворачиваюсь к таинственному незнакомцу.– Это Ларс, один из друзей Тревора, – представляет нас Лили.– Привет, я Лиса. – Я протягиваю руку, и он пожимает ее, скользя взглядом на мою грудь, а затем обратно к глазам. – Приятно познакомиться.– Привет, – отвечает он.Я поправляю блузку. Я пыталась надеть что-нибудь симпатичное, так как неделями ходила в спортивных штанах или в пижаме, но мне не хотелось ничего слишком откровенного. Однако симпатичная блузка на мне болтается из-за недостатка веса, который мне еще предстоит набрать, и открывает больше зоны декольте, чем я предполагала.Вечер проходит в праздной беседе и нескольких раундах выпивки. Я все время потягиваю ром с колой, стараясь не привлекать к себе внимания, пока друзья без умолку болтают и шутят. Ларс тихий, почти ничего не говорит, но его взгляд пронзительный – и часто устремленный на меня. Это заставляет меня нервничать и пробуждает желание почесать запястье, хотя я обещала себе, что перестану.– Мне нравятся твои глаза. Они напоминают лепестки лилий, – внезапно произносит Ларс, полностью завладевая моим вниманием.Лили оживляется при звуке своего имени.– Что там о моих лепестках?– Не твоих, девочка, – встревает Эми, похлопывая ее по руке.Я посылаю Ларсу полуулыбку, прокашливаюсь и заставляю себя тихо рассмеяться.– Спасибо. Это мило.Что-то подсказывает мне, что Ларс совсем не милый.– Хочешь потанцевать? – предлагает он и не дожидаясь ответа обхватывает пальцами мое запястье.Я отшатываюсь и опрокидываю свой стакан.Все замолкают, глядя на меня, и я задаюсь вопросом, забудут ли они вообще о моем существовании, если я прямо сейчас рванусь к выходу.– П… прости, я такая неуклюжая, – бормочу я. Наклоняюсь, чтобы поднять стакан, но бармен уже направляется ко мне с метлой.Пальцы Ларса все еще сжимают мое запястье. Моя реакция, похоже, его не задела, и он тянет меня на танцпол. Его губы растягиваются в озорной улыбке на широком лице. Я ловлю подмигивание Лили и слепо следую в толпу за незнакомцем, который кладет большую ладонь мне на спину и оставляет ее там. Музыка гремит громче, людей становится еще больше и вокруг вспыхивают огни стробоскопа, вызывая головокружение. Меня буквально пронизывает напряжение и тревога.– Расслабься, куколка, – шепчет Ларс, его голос тягучий и вкрадчивый.Это всего лишь танец. С тобой все хорошо. Ты в безопасности.Я сдерживаю резкий вдох, пытаясь избавиться от дурного предчувствия.Это не я. Я всегда была веселой и кокетливой, не боялась мужского внимания.Я общительная и дружелюбная. Никогда не отказывалась потанцевать, не чуралась случайных прикосновений или комплиментов.– Я слышал твою историю, – говорит Ларс, притягивая меня к своей широкой груди. Он крупный мужчина, ростом более шести футов, накачанный и покрытый татуировками. – Ты боец.Я отодвигаюсь на дюйм, сохраняя между нами дистанцию.– Это было тяжело, – отвечаю я, чувствуя, как он сжимает мою руку. – Прости, если кажусь тебе странной. Я все еще привыкаю.– Не нужно извиняться, котенок.Кровь моментально стынет в жилах, и я бросаю на него пугливый взгляд из-под ресниц. Ларс улыбается мне, его пальцы чувственно скользят вверх и вниз по моей спине.Внезапно я снова оказываюсь в том подвале. Эрл насилует меня, пока Чонгук отвлекает разговором.«Смотри на меня. Сосредоточься на мне. Здесь только ты и я, Лиса».Прикосновения этих рук кажутся странными и чужими. Его глаза слишком темные, в голосе нет той игривой нотки. У него слишком грубая кожа и слишком длинные волосы.Это неправильно. Все это неправильно.Все вокруг начинает вращаться, и я не знаю, то ли мне вцепиться в него изо всех сил, то ли сбежать.– Ты в порядке? – спрашивает Ларс, откидывая голову назад и всматриваясь в мое лицо.Уверена, что кожа приобрела пепельный оттенок, а грудь, кажется, вот-вот разорвется.– Я… Я не могу.– Может быть воды?Я качаю головой и неуверенно отступаю на шаг назад.– Думаю, мне лучше уйти.Я не жду ответа Ларса. Торопливо подхожу к Лили, чтобы сообщить ей, что плохо себя чувствую, затем вызываю такси и убираюсь оттуда к чертовой матери.Десять минут спустя я стою на его крыльце.Я стучу четыре раза, прежде чем дверь распахивается, и передо мной стоит Чонгук, уставший и растрепанный, с выражением крайнего замешательства на лице.– Лиса? Все нормально?Я скольжу по нему взглядом и снова чувствую себя в безопасности. На нем только спортивные штаны, без футболки, а волосы взъерошены со сна. Его глаза, они чудесно голубые, как летнее небо, а руки идеальные, нежные и тянутся ко мне.– Чонгук… – шепчу я, сама не понимая, как описать свои эмоции в данный момент. Облегчение? Желание? Тоска?Любовь?Он скользит ладонями по моим предплечьям, беспокойство не покидает его лица.– Ты ранена?Я качаю головой и останавливаю взгляд на его обнаженном торсе, мускулистом и худощавом.Гладком на ощупь, но твердом и уверенном, когда он держит меня, двигается вместе со мной, когда наши тела переплетены. Я снова смотрю на него и замечаю в его глазах вспышку желания при виде его беззастенчивого взгляда.Это все, что мне нужно.Я кладу ладони ему на грудь, мягко заталкивая обратно в дом. Ногой захлопываю за нами дверь, а затем всем телом приваливаюсь к ней. У Чонгука от удивления перехватывает дыхание, когда я обхватываю ладонями его лицо, притягиваю к себе и приникаю к его губам. Я целую его глубоко, яростно, меня переполняет желание, страсть и все эмоции, какие еще я способна ему сейчас отдать.Когда наши языки встречаются, я как будто возвращаюсь домой.Чонгук слегка отстраняется, одной рукой придерживая мой затылок и запуская пальцы в волосы, а другой хватает меня за предплечье.– Что ты делаешь? – спрашивает он сквозь удивленный вздох.Я скольжу ладонями по его груди, обвиваю плечи.Наши взгляды встречаются, и я отвечаю:– Проявляю эгоизм.От меня не ускользает едва заметная морщинка меж его бровей, намек на недоумение, но я вновь завладеваю его ртом, не давая возможности ответить. Я продолжаю толкать его в грудь через гостиную, запускаю пальцы в его волосы, оттягиваю их и ерошу, пока наши языки сплетаются в яростном танце. Стоны Чонгука лишь еще больше распаляют мое желание. Я отрываюсь от его тела, чтобы сбросить пальто и обувь, затем расстегиваю и стягиваю джинсы вместе с трусиками, и отпихиваю их ногой, пока мы движемся в сторону ближайшей мебели.Первым на нашем пути оказывается диван.Я слегка толкаю Чонгука, и он падает на подушки, а я заползаю сверху и усаживаюсь ему на колени. Подцепляю пальцами его пояс, и Чонгук инстинктивно приподнимает бедра, позволяя мне стянуть спортивные штаны вниз. Возбужденный член высвобождается, и я обхватываю его ладошкой, глажу по всей длине и кружу большим пальцем по влажной головке, утопая в вызванных своими действиями стонах наслаждения. Я крепко целую Чонгука, усиливая нажим пальцев.– Черт, Лиса… – Мы отстраняемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, но наши губы остаются соединенными. Я стискиваю зубы, когда он скользит руками по моей спине, а длинные пальцы проникают под кофту. – Как же сильно я по тебе скучал.– И я скучала по тебе, – отвечаю я. Слова срываются с губ, больше похожие на хныканье. Я приподнимаюсь и издаю стон, когда его кончик касается моего входа. Мне это нужно. Мне нужен он. Он – единственное успокоение в моем безумии, единственный свет в моей тьме, единственная капля меда в моей бочке дегтя.Он меня утешает. Он исцеляет меня.Я опускаюсь на его член, наблюдая, как Чонгук запрокидывает голову, закрывает глаза и стискивает зубы. Он крепко обхватывает ладонями мои бедра, пока я медленно скольжу по нему, принимая его полностью. Боже, как же хорошо чувствовать его внутри. Большой и мощный, он наполняет меня полностью. Во всех отношениях.Я начинаю двигаться, обнимаю его за шею и снова сливаюсь с ним в поцелуе. Чонгук охотно отвечает, впиваясь пальцами в мою талию, когда мы сталкиваемся языками. Томный, ласковый и нежный поцелуй в миг становится голодным и жадным, стоит мне ускорить движения от переполняющего меня отчаянного желания. Чонгук зубами впивается в мои губы, а я сжимаю внутренние мышцы. Он откидывает мои волосы назад и целует шею. Прикусывает и посасывает нежную кожу, пока я прижимаюсь к нему, все больше увеличивая темп. Он перемещает рот к моему уху, прикусывает мочку и хрипло спрашивает:– Ты все еще моя?– Всегда.Я не колеблюсь ни секунды с ответом. Наверное, мне следовало бы, но я этого не делаю.Из его горла вырывается хриплое рычание, собственническое и грубое. Он ведет ладонью вниз, пока не сжимает пальцами мою задницу, и я вскрикиваю от удовольствия. Его член задевает все чувствительные точки, от эйфории мое тело покрывается мурашками, я все ближе к краю пропасти. Провожу пальцами по его волосам и прижимаюсь лбом к его лбу, не моргая смотрю в глаза, пока трусь о его пах, пока тело не начинает содрогаться. Я кончаю жестко, стону и всхлипываю, когда меня подхватывают мощные волны удовольствия и засасывают в пучину оргазма.– Чонгук, Чонгук… О боже, Чонгук… – причитаю я, побуждая его обнять меня крепче и прижать к себе еще сильнее, приподнять мне бедра и пронзать своим каменно твердым членом.– Как же мне нравится, черт побери, когда ты вот так произносишь мое имя, – отрывисто говорит он, напряженно и пьяняще. Он толкается в меня еще три раза, прежде чем тоже перестает сдерживаться и крепко прижимается ко мне, запустив пальцы в мои волосы и мощно кончая.Я отчаянно цепляюсь за него, прижав губы к его шее, пока Чонгук хрипло стонет и вздрагивает. Затем я целую его, упиваюсь взаимной страстью и похотью, от которой сладко ноет каждая клеточка моего тела. Мы постепенно успокаиваемся, наши тела влажные от пота и свидетельства нашего занятия любовью.Чонгук обхватывает меня руками вокруг талии, сцепляя их за моей спиной, и протяжно вздыхает.– Черт возьми, ты очень сексуальна. Ты меня с ума сводишь.Я улыбаюсь ему в губы, быстро целую его, прежде чем отстраниться. Тянусь к коробке с салфетками на боковом столике, чтобы вытереться, затем подтягиваю к нам одеяло и накидываю себе на плечи.Чонгук ложится поудобнее и тянет меня за собой, а я уютно устраиваюсь в изгибе его руки и накрываю нас обоих одеялом. Мои волосы разметались по груди и плечу Чонгука, и я чувствую, как он целует меня в макушку, переплетая наши ноги.Умиротворение.Вот как оно должно ощущаться.И когда мы расслабляемся, кожа к коже, я понимаю, что мне не нужно его пение, успокаивающие круги большого пальца на запястье или любой другой способ побега от нависшей надо мной темной тучи.Его присутствия достаточно.Биение его сердца – все, что мне нужно.