Глава 36. Тарен

Мир вокруг сжался, сомкнувшись кольцом из мундиров и доспехов. Прежде чем я успел что-либо сообразить, мы с Аникой оказались в самом эпицентре живой клетки. Я метнулся взглядом сквозь стену чужих плеч, снова и снова пытаясь поймать её глаза – крохотный островок спокойствия в нарастающем хаосе.

Чьи-то руки грубо впились в мои локти и сжали с такой силой, что затрещали суставы. Даже мысль о магии сейчас казалась безумием. Вокруг собралась огромная толпа, объединённая острым желанием вспороть мне брюхо.

Но и телепортироваться без Аники я не мог. Лишь бы дотронуться до неё – и при помощи чёрного оникса мы бы оказались где угодно.

– Нет! – раздался отчаянный крик Аники, когда нас попытались отгородить.

Мне грубо заломили руки за спину. Я опустил голову, не в силах смотреть, как она бьётся, пытаясь вырваться, как пальцы тянутся в пустоту в тщетной попытке коснуться меня хоть кончиками ногтей.

– И кольцо у него заберите, – раздалась спокойная команда Винсента.

Через мгновение холодный ободок оникса соскользнул с моего пальца. Правитель взял его и с лёгкой, знакомой мне ухмылкой повертел на свету, ловя солнечные блики в тёмной глубине камня.

– Когда-то мы так же начинали наше знакомство, Тарен, а сейчас его завершаем. Что ж, весьма символично.

Бороться было бессмысленно. Скорее всего, в ближайшее время меня казнят или, того хуже, заставят остаток вечности коротать в темнице. Хотя как же, у Винсента есть один замечательный сад... Думаю, развлечений теперь у меня будет вдоволь.

Но все эти мрачные картинки рассыпались в прах, едва в сознании всплыл образ Аники. Ни казнь, ни вечность в темнице не пугали так, как одна мысль: я не смог её защитить.

Внезапно оглушительная вспышка разрезала пространство, опалив ресницы. Воздух вздрогнул, стал обжигающе горячим, густым от запаха палёной ткани и гари.

И тогда надрывистый, полный первобытной боли и страха голос Аники пронзил всё насквозь:

– Тарен!

Я инстинктивно рванулся на этот крик и замер, сражённый зрелищем. Яркие, раскалённые всполохи метались вокруг неё, беспорядочно круша всё, до чего могли дотянуться. Мой мозг, отточенный двумя веками опыта, наотрез отказывался принимать происходящее.

Стражники, только что державшие Анику, отскочили с дикими воплями. Кто-то из толпы вскрикнул. А в следующий миг воцарилась оглушительная тишина.

Но только Винсент, вмиг сняв маску безразличия, с нескрываемым любопытством покосился на пламя, крепко сжав чёрный оникс в руке. Его стеклянные глаза смотрели на силу, как на диковинную игрушку. Но удивления в них не было.

Шок от происходящего отступил, сменившись иным, куда более страшным чувством – пониманием. Мог ли Винсент быть причастным к похищению Аники? Нет... Что-то тут не сходится.

Девушка, освободившись от державших её рук, стояла твёрже, но всё тело сотрясала мелкая дрожь. Кто-то из толпы, испуганный зрелищем, рухнул на колени, простирая к Анике руки:

– Это знамение! Она – та, о ком говорило пророчество!

Другие, напротив, обнажили оружие:

– Дрекар! Она чудовище! Огонь нужно уничтожить!

Заметив волнение народа, Винсент подал приказ, и пара стражников направилась к Анике.

– Нет! Не подходите! – сорвав голос, прокричала та, выставив перед собой руки.

Из её ладоней показались жадные языки пламени, и Аника в ужасе отпрянула, пытаясь стряхнуть их. Но огонь метнулся в сторону – и в следующее мгновение в толпе раздался вопль. Начался хаос.

– Я не хотела... – тихо произнесла девушка, пытаясь остановить поток силы.

Я завороженно наблюдал, как её взлохмаченные волосы отдавали золотом от света огня. Как кожа покрылась лёгкой сажей и царапинами. Но это совсем не портило Анику. Напротив, в этом хаосе она была пугающе, до невозможности прекрасна.

И тут мой взгляд зацепился за блёклый отсвет стали, который та пыталась скрыть в складках одежды. Лезвие. Я медленно перевёл взгляд с клинка на её руки, пальцы Аники заметно дрожали. Она боялась не стражников – себя.

Приготовившись к атаке, они направилась к Анике, но Винсент торопливо сделал жест рукой.

– Оставьте девчонку, – он медленно, с наслаждением, провёл языком по передним зубам, окинув её долгим взглядом. – Эта сила может быть полезной.

Командир эмеров, перехватив взгляд Винсента, кивнул подчинённым. Те обрушили на пламя потоки ледяной воды, и, шипя и клубясь паром, буйная стихия наконец сдалась.

– Но Ваше Величество, девчонка может быть опасна! – возразил рядом стоящий с правителем советник.

– Именно поэтому я и попрошу Королеву Водных Земель приставить для её охраны пару эмеров. Теперь новая сила угроза для всех. Не думаю, что Её Величество откажет.

Анику тут же схватили за руки, скрепив их за спиной. Она беспомощно посмотрела на меня, и в её глазах, полных не пролившихся слёз, читалось столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.

«Всё будет хорошо. Я всё улажу», – попытался сказать я одним взглядом.

Аника снова обернулась ко мне, словно говоря без слов: «Я вытащу тебя. Вместе мы обязательно выберемся».

– Куда прикажете вести девчонку? – донёсся до меня голос стражника.

Винсент сделал шаг в сторону, где лежал обгоревший клочок ткани от плаща Аники. Кончиком дорогого сапога он медленно, с нажимом, провёл по нему, прижимая к земле.

– Не будем пугать девушку раньше времени. Скажем так, отведите её пока что в «гостевые покои» и проследите, чтобы рядом были эмеры.

Правитель наконец поднял голову к Анике, но взгляд этот был странно плоским, лишённый обычной хитрой игривости. Тот изучал её не как человека, а как явление – тревожное, но внезапно ставшее его собственностью.

– И обеспечьте должный... присмотр. Я сам навещу её позже, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Меня дёрнули за руки, грубо развернули и повели прочь. Чей-то локоть с силой упёрся под ребро, выбивая воздух.

И тогда, уже из-за спины, до меня донёсся тихий, размышляющий голос Винсента:

– Вода всегда тушит огонь. Даже самое сильное пламя.

***

Время в темнице потеряло форму. Оно превратилось в густой, тягучий кисель, где минуты сливались в часы, а часы – в невесомую пустоту. Не знаю, сколько прошло с тех пор, как железная дверь захлопнулась за моей спиной. Мысли метались, то к Анике, то к призрачным планам побега.

Камера была маленькой, сырой и дышала холодом. Грубые каменные стены сочились влагой, их покрывали склизкие пятна плесени, от которых тянуло запахом тления. Под ногами скрипели мелкие камни, впивавшиеся в кожу сквозь тонкую подошву. Единственный луч света, бледный и беспомощный, пробивался сквозь крохотное, забранное решёткой окошко.

Как давно у Аники проснулась сила?

Огонь... Дела наши были весьма и весьма прискорбны. Для Винсента сила Аники теперь ничто иное, как оружие. Но только для кого?

Внезапно снаружи раздался грохот шагов. Я напрягся, сфокусировал зрение. Скрип тяжелой двери заставил меня вздрогнуть, и в следующий миг узкая полоска света разрезала мрак. Винсент шагнул внутрь.

Как давно в Анике проснулась эта сила? Огонь... Дела наши, и без того запутанные, теперь и вовсе зашли в тупик. Или всё идёт по чьему-то плану?

Винсент действовал слишком методично, слишком правильно для самого себя. Как будто за его плечом стояла тень и шептала, что делать с неожиданным подарком судьбы. Винсент был не автором этого плана, а всего лишь рукой. И неизвестно, чьей.

Внезапно снаружи раздался тяжёлый, мерный стук шагов по каменным плитам. Я инстинктивно напрягся, вглядываясь в полосу света под дверью. Раздался скрежет ржавого засова, и дверь с тяжёлым стоном отворилась.

В проёме, разрезая мрак, возникла знакомая фигура.

– Вижу, покои дворца тебе по нраву, – Винсент шагнул внутрь и, сморщив нос, сделал вид, что смахивает с рукава невидимую пыль.

Несмотря на всю силу воли, вопрос вырвался сам – единственное, что сейчас имело значение.

– Что с Аникой?

Правитель замер на мгновение, и по его лицу проползла кривая, кислая улыбка. Винсент сделал неторопливый шаг вглубь камеры, отчего его тень на стене заметно возросла.

– Какая трогательная забота, Тарен... с твоей девчонкой пока всё в порядке. Но это лишь «пока». Всё зависит только от тебя, – в его голосе звучала отчётливая, почти сладкая нотка удовольствия от произносимой угрозы. – Ты и вправду думал, что я просто так оставлю на свободе такое оружие? Огонь, над которым не властна даже девчонка... представь, что будет, когда мы научим её.

Пальцы сами собой впились в ладони, пока я не почувствовал боль. Лишиться Аники? Она была моей – не собственностью, а единственным смыслом, что остался в этом прогнившем мире. А значит, я выберусь отсюда. Во что бы то ни стало.

Винсент наклонил голову, задумчиво изучая меня взглядом. И когда тот заговорил снова, голос опустился до едва различимого, угрожающего шёпота:

– Откажись от Аники, и я скажу твоему отцу, что ты перешёл на правильную сторону.

Его слова повисли в воздухе, и на секунду всё замолкло – звук, дыхание, даже биение собственного сердца. Мир не рухнул, он просто рассыпался в прах, не оставив под ногами ничего, кроме зияющей пустоты.

Нет. Этого не может быть. Не может.

Где-то на краю сознания я почувствовал, как мои пальцы с тяжестью впиваются в виски. Тьма сгущалась, вытесняя воздух, а пространство вокруг теряло всякие очертания.

Эдгар не мог выжить. Нет.

Я собственноручно убил его... Всадил нож в сердце. Дугалас позаботился о том, чтобы тело закопали. Только если... если его не воскресил кто-то при помощи Озера Жизни...

– Ты врёшь, – глухо произнёс я, не узнавая собственного голоса.

Во взгляде Винсента, пристальном и неотрывном, читалось глубочайшее удовлетворение – того, кто только что вскрыл нарыв и теперь с холодным интересом наблюдал за болью.

– Я не имею привычки лгать, Тарен. – мягко заметил он, почти с сочувствием, которое было хуже любого презрения. – В отличие от тебя.

В ушах начал нарастать высокий, пронзительный звон, заглушающий всё остальное. Я проваливался сквозь время, в ту самую, давнюю боль, что никогда не утихала до конца, а лишь притаивалась где-то на дне. Теперь же она просыпалась. И её холодные щупальца сжимали сердце острым, детским ужасом.

– Как давно Эдгар жив?

– Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. А для того, чтобы задавать их, – холодно отрезал Винсент. – Бросишь девчонку ради всех?

Картинки мелькали перед глазами, как в разбитом калейдоскопе. Голос правителя доносился сквозь вату, глухой и далёкий. Если это цена... Если это последний шанс всё исправить...

Спустя пару долгих секунд я поднял на него полный решимости взгляд.

– Брошу.

Винсент победно выдохнул, и удовлетворённая ухмылка тронула его губы.

– Анику?

– Всех.

В следующий миг Винсент резко встал. В его молчании витало неподдельное раздражение и лёгкое недоумение, словно перед ним только что совершили грубую, нелогичную ошибку.

– Как глупо. Что ж, мы с Эдгаром были лучшего мнения о тебе... Тогда народ Рафоры решит твою судьбу завтра утром. А настроен он весьма «благосклонно» к таким, как ты.