Глава 34. Аника

Невыносимое жжение расползалось по всему телу, заставляя дышать чаще и прерывистее. Голова гудела назойливым звоном, который не удавалось унять, даже вжав пальцы в виски. Вокруг царили лишь холод и сырость, пробиравшие до костей.

Я постаралась на ощупь понять, на чем лежу, но тьма была настолько густой, что даже моё зрение, острее человеческого, почти не помогало. Попытка подняться заставила тело взвыть от боли, а в тишине резко прозвенел металлический шелест. Цепи.

Инстинктивно я дёрнулась, силясь сбросить оковы, но всё оказалось бесполезно. Тело затряслось в панике. Я закусила губу, пока пальцы нащупывали ледяной металл, сковывавший запястья и лодыжки.

Кислорода становилось всё меньше. Звяканье оков только распирало череп изнутри, заставляя метаться из стороны в сторону, пока кандалы не врезались в кожу, сдирая с запястий тонкий слой. Казалось, всё было рассчитано так, чтобы каждое движение приносило новую волну боли.

Как я здесь оказалась? Как...? Я стала лихорадочно прокручивать в голове последние события.

Как была дома, нашла изображение Хилари, и на мои расспросы бабушка рассказала, что портрет написал один из наших предков. Именно с этой истории – с легенды о богах, способных управлять стихиями – и началось их увлечение мифами.

Судя по легенде, Хилари, будучи полукровкой, вступила в связь с человеком. А их ребёнка Никерия отправила на Землю, в мир людей. Неужели это значит... О боги!

Острота, сравнимая лишь с ударом клинка, пронзила череп, заставив сжаться и впиться ногтями в кожу. Перед глазами всплыла подпись с оборота картины: «Моя милая Х.» Тот, кто её написал, явно любил эту девушку...

Я прикрыла рот дрожащей рукой, охваченная ужасом и пониманием. Возлюбленный Хилари был моим древним предком. Значит, ребёнок от человека и рафелла действительно существовал, и из поколения в поколение его кровь и сила передавались по роду моего отца.

Но, видимо, магия бессмертных не могла проявиться в человеческом теле в полной мере... Именно поэтому Озеро Жизни не убило меня! Живая вода узнала свою родную магию, спрятанную веками... во мне.

Вот почему Никерия так настаивала на молчании – она пыталась защитить. Ведь если бы кто-то узнал, что появился дрекар, Совет непременно убил бы меня.

Мысль о элемордах, смертельной опасности, в которой я теперь нахожусь, вернула меня назад, к тому, что было после открытия.

В памяти всплывали обрывки, похожие на механические движения: кольцо на палец, шаг в слепящую вспышку, знакомый запах рафорской хвои, смешанный с запахом дождя. Я шла, не видя пути, уткнувшись внутрь себя, оглушённая открытием.

Внезапно знакомый голос выдернул меня из оцепенения:

– Аника? Ну наконец-то ты вернулась! Куда так спешишь?

Ещё не видя подругу, я безошибочно узнала этот глухой перезвон крыльев. Аэрис.

И правда, она стояла на тропинке, будто поджидала. Но та обычная, сияющая улыбка сегодня казалась сдержанной, почти дежурной, а во взгляде читалась какая-то напряжённая внимательность.

– К Тарену, – ответила я машинально, нехотя сбавляя шаг.

– Позволь проводить. После твоего исчезновения здесь неспокойно!

Я кивнула, не думая. Аэрис взяла меня под локоть с лёгкой, почти невесомой хваткой. Пахло её обычными духами, сладкими и тягучими. И ещё чем-то... горьковатым, едва уловимым.

И этот знакомый сладкий аромат вдруг стал невыносимо густым, обволакивающим, как горячий сироп. Он давил на виски, плыл в горле. Я попыталась вдохнуть глубже, но воздух вокруг словно застыл. В следующее мгновение мой мир поплыл, растворился в липкой, беспробудной тьме.

Я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как мир вокруг стал раскачиваться. Нет. Это слишком жестоко. Мы были вместе с ней на Ночь Мёртвых, делились секретами в домике Илиры, смеялись над шутками. Это ведь Аэрис... Не какая-то злодейка из баллады. Может, это был чужой заговор? Или её заставили?

Внезапно сквозь тьму прорезался свет. Я сощурилась и напряглась, услышав скрип двери.

Кто-то вошёл.

Меня затрясло от страха. Я забилась в угол, игнорируя холод металла. Всё внимание было приковано к тёмному силуэту, смотрящему на меня сверху вниз.

– Проснулась?

Голос был мужским, низким, с хрипотцой, и на секунду показался до жути знакомым. В нём читалась уверенность хищника, знающего, что добыча не уйдёт. Я почти осязаемо чувствовала эту улыбку и леденящее превосходство надо мной.

Силуэт прошёл вперёд, и слабый свет из-за спины скользнул по краю плаща. Казалось, он разглядывал меня с каким-то странным, почти научным интересом. Пальцы в тёмной перчатке легонько постукивали по рукояти чего-то у пояса, отбивая тихий, неторопливый ритм.

– Ты напоминаешь мне Лириопу.

Я вздрогнула, совсем не ожидая таких слов.

– Винсент был очарован ею... Такая невинная и чистая, словом, идеальная кандидатка для будущей женитьбы.

Он говорил медленно, растягивая слова, как мёд, а глухие шаги эхом разносились по помещению. Я вскинула голову вверх, пытаясь разглядеть лицо, скрытое под тёмным плащом. Нужно было выиграть время, хотя бы немного продержаться... Вопрос вырвался сам, против воли, тихим и охрипшим от сухости во рту:

– Вы приложили руку к потере её рассудка?

Силуэт резко остановился, и я сжалась ещё сильнее, не зная, чего ожидать. Но тут он внезапно залился тягучим смехом.

– О, нет... Я не имею страсти ломать вещи, которые мне не принадлежат. Это сделал сам Винсент.

Незнакомец придвинулся ко мне, и даже воздух вокруг него, казалось, стал тяжелее. Он явно наслаждался моим страхом.

– Ты ведь знаешь, что Винсент не получил корону честным путём? Но знаешь ли ты цену, которую он заплатил?

Я напряглась, но промолчала, пока фигура в полумраке медленно обходила меня, смакуя момент.

– В замке есть сад, – его слова растекались, как яд. – Деревья там... не просто растут. Они питаются. Винсент водил туда пленных: тех, кто осмеливался перечить, и тех, кто верил, что смерть будет милосердной.

В воздухе запахло тлением и медью, и я резко дёрнулась, заставив цепи громко звякнуть.

– Корни сплетаются вокруг их тел, впитывая энергию, разум, душу. Они высасывают не только плоть. Сад глотает страх.

А теперь и он делал это со мной, наслаждаясь моей паникой и ужасом.

– Значит, Лириопа потеряла рассудок, узнав, сколько невинных душ Винсент приговорил к этой судьбе? – прошептала я, встречаясь взглядом с темнотой.

– Смерть? Ах, вовсе нет... Они остаются живыми. Запертыми в корнях.

Мужчина резко замолчал, медленно обходя меня и изучая со всех сторон, и под его пристальным вниманием я невольно съёжилась.

– Но я уж слишком заболтался с тобой, моя милая Аника. Пора бы нам приступить к делу, как считаешь?

Это обманчиво ласковое «моя милая» прозвучало так знакомо, что сердце на миг ёкнуло безумной надеждой... Нет, не может быть.

Силуэт присел на корточки рядом, и рука в кожаной перчатке грубо схватила меня за подбородок, придирчиво рассматривая лицо. Я заставила себя поднять глаза, хотя внутри всё переворачивалось от ужаса.

– Страх так тебе идёт, – прошептал тот, проводя ребром перчатки по моей щеке. – Он почти... очищает. Стирает всё лишнее, оставляя только суть.

Его палец замер у уголка моего глаза, будто собираясь стереть выступившую слезу. А потом, без всякого перехода, хватка сменилась на удар.

Мужчина резко отшвырнул меня, и я глухо ударилась о грязный пол, сморщившись от боли. На мгновение всё потемнело, и мир растворился в гудящей пустоте. Когда сознание вернулось, первым, что я ощутила, были руки. Липкие и тёплые.

Я вскрикнула, только сейчас осознав, что всё это время лежала на полу, перепачканном кровью, которая уже пропитала моё тело и волосы. Но мой крик, казалось, лишь развлёк его. Я услышала сдержанный вздох и мягкий щелчок застёжки.

В темноте блеснул металл. Фигура в полумраке лениво осматривала клинок с рукояткой, украшенной рубинами.

– Будет весьма забавно убить тебя оружием, предназначенным для истинных рафеллов, не считаешь?

Мужчина приблизился – и инстинкт заставил рвануться прочь, но цепи грубо дёрнули меня назад, не дав отползти ни на сантиметр.

Наклонившись, он грубо схватил меня за волосы. Острое лезвие прижалось к шее, заставив пискнуть. Сердце пробило грудь, вышибая воздух, а мужчина внезапно наклонился и медленно прошептал на ухо:

– Никакое Озеро Жизни больше не поможет тебе... От смерти всё равно не убежишь.

Я почти чувствовала его улыбку, пока тот медленно тянул фразы, словно когти, скользящие по нервам. Клинок двинулся выше. Я сглотнула, чувствуя, как лезвие надавливает на горло.

– Зачем... зачем вы всё это делаете?

– Всё просто, моя милая. Я лишь собираюсь забрать то, что принадлежит мне по праву. А ты мешаешь мне.

Клинок резко прорезал кожу, и горячая кровь капнула на пол, заставив меня закричать от агонии.

– Знаешь, что я делаю с теми, кто мне мешает? – его пальцы грубо впились в мои волосы, дёрнув назад. В голосе была не просто угроза, а настоящая жажда. – Ну же... ответь.

Мужчина надавил ещё сильнее. Я зажмурилась, чувствуя, как лезвие продвигается глубже, а мир вокруг начал стремительно сужаться, теряя краски. И тогда, сквозь мучения и наступающий обморок, во мне вспыхнуло нечто иное. Раскалённое, яростное. Будто вся моя кровь вскипела от его слов, и агония ушла на второй план.

Сначала я почувствовала, как ладони начали нагреваться, а затем тепло стремительно разлилось по телу, сначала едва ощутимое, а потом... Огонь.

Мужчина резко отдёрнул руку, выронив клинок, но было уже поздно – стихия взметнулась вверх, окутывая меня вихрем раскалённых языков.

Силуэт попятился, и во тьме я разглядела только глаза, наполненные страхом и удивлением. Но в голосе не было испуга, только странное любопытство.

– Ну надо же... – мужчина залился смехом, будто обнаружил нечто забавное, умело пряча страх за маской невозмутимости. – Значит, пророчество и вправду не врёт.

Я задыхалась, не понимая, что происходит, пока магия шипела в жилах, требуя большего. Я попыталась сжать кулаки – и тогда стены взорвались ослепительным светом.

Всё вокруг горело, но пламя не причиняло мне боли. Оно не принадлежало ни воздуху, ни тёмному силуэту, никому-либо ещё. Огонь принадлежал мне.

Наследнице рубинового клинка. Последней из рода дрекаров.

Я протянула руку к клинку, сжимая узорчатую рукоять, а когда обернулась, мужчины уже не было. Осталось лишь помещение, в котором я была заперта.

Яркие языки пламени доставали до потолка. Я начала задыхаться от едкого дыма, и взгляд наполнился слезами. Дёрнувшись, я почувствовала, как оковы раскалились докрасна на запястьях и лодыжках.

Магия впивалась в меня, вгрызаясь в плоть. Казалось, тысячи голосов шептали: «Ты наконец проснулась. Но сможешь ли выдержать?» Я закричала, и стихия ответила взрывом, ослепив даже тьму вокруг.

Попытка утихомирить вихрь только заставила его взвиться ещё сильнее, словно дикое существо. Ещё немного, и я сгорю здесь заживо...

Я потянулась к пламени, надеясь погасить его, но оно резко обожгло меня. Раскалённый металл, плавившийся на запястьях, начал разъедать кожу.

Огонь больше не слушался. Он был диким, необузданным, и поглощал всё на своём пути. Включая меня.