Глава 28. Аника

Прошло несколько недель с той странной, тревожной ночи, когда Тарен вернулся из дворца элемордов. Он не сказал, о чём они говорили с Дугаласом – лишь отмахнулся пустым «обсуждали дела Рафоры». Но что-то в Тарене надломилось. Он улыбался, по привычке находил мою руку, но в этих прикосновениях была автоматичность, а в смехе – пустота.

Поэтому, когда Финн позвал нас выпить у костра, я согласилась. Может, старые друзья и вино растопят этот лёд? Только бы Тарен снова стал собой.

И, кажется, моя надежда начала сбываться. Весь мир сузился до островка тепла у костра, до треска поленьев и тихого шепота леса. Тени от пламени плясали на стволах деревьев, и в этой умиротворяющей темноте Тарен наконец расслабился. Он о чём-то спорил с Финном и Никерией, и на мгновение появлялась та самая, знакомая мне улыбка. Но она была мимолётной. Тарен выглядел расслабленным, но не беззаботным – скорее, тем, который решил на час забыться в шуме и тепле.

Внезапно он повернулся ко мне, и наши взгляды встретились. Сердце пропустило пару ударов. Горячая, вязкая волна прокатилась от груди к низу живота оставив после себя странную тревогу и влечение. Тарен, не отводя от меня глаз, поднёс к губам бокал. Я видела, как двигаются мышцы его горла, видела влажный блеск на нижней губе. И когда напряжение стало невыносимым, мне пришлось сдаться, опустив глаза первой.

Я уставилась на свои колени, чувствуя, как горят щеки. «Почему Тарен так беспокоит меня?» – яростно пронеслось в голове. Ему двести лет... Что для него значат несколько месяцев? Что я для него значу? Мимолетное увлечение. Способ отвлечься от своих вечных проблем. «Не смей верить, что это что-то значит», – приказала себе. И всё-таки от этих мыслей грудь болезненно сжалась.

Я уставилась на огонь, пытаясь отвлечься, и не сразу заметила, как Тарен опустился рядом. От его тела исходил согревающий жар, пахло вином и дымом, а в потемневших глазах отражались языки пламени.

– Может, уже хватит так смотреть? – прошептала я, когда мы остались одни.

Тарен придвинулся ближе и аккуратно, почти невесомо, заправил прядь моих волос за ухо. Я резко замерла, дыхание перехватило. Теперь только треск костра нарушал тишину между нами.

– Это ты мне лучше скажи, – обжёг мою шею горячий шёпот. – У меня для тебя кое-что есть.

– Неужели ты нашёл способ раздобыть интернет на Рафоре? – выпалила я первое, что пришло в голову, всё ещё не решаясь повернуться к нему.

Тарен лишь хмыкнул, и его губы на миг коснулись моего виска.

– Узнаешь потом... Закрой глаза.

Я повиновалась. Жар внутри разгорался всё сильнее, а мысли стали тягучими и замедленными. Я замерла, почувствовав на шее прикосновение – сначала тёплых пальцев, а затем холодного металла. Тарен осторожно перекинул мои волосы на одно плечо, и его пальцы на миг скользнули по линии ключицы. Я не удержалась и приоткрыла глаза.

– Разве я разрешал открывать? – в голосе прозвучала знакомая насмешка.

– Думаешь, я бы стала спрашивать? – парировала, тут же касаясь подвески. На тонкой цепочке висел медальон в форме белой розы, и его лепестки, покрытые искрящейся эмалью, переливались словно инеем. – Спасибо... Он невероятный.

Тарен приблизился ещё, остановившись в сантиметре от моих губ.

– Рад, что тебе нравится.

Его дыхание смешалось с моим. Мужчина выдержал паузу – мучительную, бесконечную, – давая мне время отпрянуть. Но я не хотела. Только тогда уголки его губ дрогнули в победоносной, почти невидимой усмешке.

Голоса Финна и Никерии, доносившиеся из чащи, разорвали этот хрупкий миг. Мы отпрянули друг от друга, как обожжённые. Я неуютно сжалась, и рука Тарена, прежде лежавшая на моём плече, разжалась неохотно, и только потом тот медленно выпрямился.

– Огонь скоро потухнет, – прокомментировала Никерия, появляясь из темноты.

– Мы с Тареном принесём веток, – тут же предложил Финн.

Элеморд нехотя поднялся, бросив на меня долгий, полный невысказанного взгляд.

Теперь мы остались с Никерией наедине. Я снова, пытаясь сбросить напряжение, коснулась кулона. Сердце всё ещё непрерывно колотилось в груди. А когда Тарен скрылся среди деревьев, на меня внезапно обрушилось чувство пустоты и странного, пронизывающего холода. Я посмотрела в глубь леса, и по спине прокатилась волна колючего озноба. Надеюсь, что больше никогда не встречу тот силуэт в чёрном...

– Кого разглядываешь, смертная? – раздался голос Никерии.

Я вздрогнула, совсем забыла о её присутствии.

– Никого, – буркнула, упрямо уставившись в костёр.

– Напрасно строишь иллюзии. Тарен с детства любил изучать диковинки. Не будь ты человеком, он бы и внимания на тебя не обратил, – губы эмерки изогнулись в кошачьей, язвительной улыбке.

– Но теперь моё тело изменилось. Я больше не человек, по крайней мере физически.

Я старалась не реагировать. Перепалка с Никерией – последнее, чего мне хотелось. Лишь бы он вернулся поскорее...

– Ты никогда не станешь одной из нас, – её белёсые глаза сузились, замечая мою подвеску. – Неужели Тарен подарил тебе эту безделушку?

Я не успела среагировать, как Никерия молниеносно метнулась вперед. Острый ноготь ловко подцепил застёжку, и в следующий миг мой кулон уже мерцал в её длинных пальцах.

– Отдай, – глухо произнесла я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Люди вечно всё портят... От вас одни беды, – равнодушно бросила Никерия, вертя медальон.

– По крайней мере, я не забыла, что значит быть человеком. А ты просто боишься. Боишься, что кто-то может быть счастлив так, как ты сама никогда не была и не будешь.

Эмерка зашипела, обнажив ряд острых зубов. Я сделала рывок, чтобы вырвать цепочку, но она была быстрее: лёгким щелчком та отправила кулон прямо в сердцевину костра.

Во мне вскипела слепая, бурлящая ярость. Не раздумывая, я тут же сунула руки в пламя. Металл обжигал пальцы, но тело будто игнорировало боль, словно она была чем-то неважным, сторонним.

Никерия с криком схватила меня за запястье и рванула из огня. Она вырвала медальон из моих пальцев – и тут же с отвращением отшвырнула его, когда раскаленный кулон коснулся кожи.

– Ты с ума сошла, смертная?!

Эмерка сжала мои руки в своих, её синяя кожа уже покрывалась волдырями, шелушилась и лопалась от ожогов. А взгляд, ещё минуту назад полный праведного гнева, вдруг остекленел, застыв на моих руках. Они были абсолютно невредимы.

– Никому. Ни слова, – прошипела Никерия, но голос дрогнул от неподдельного страха. – Поняла?

Я запоздало кивнула, не в силах оторваться от нетронутой кожи. Ни царапин, ни покраснения. Ничего.

К тому моменту ожоги на её руках уже начинали стягиваться, регенерируя с пугающей скоростью.

– Когда-то... – вдруг начала эмерка, переходя на шёпот. – Моя подруга... последняя из рафеллов, в чьих жилах текла сила огня...

Её голос резко оборвался – из леса послышались голоса Финна и Тарена. В воздухе между нами повисло немое, звенящее предупреждение, понятное без единого слова: молчи.

– Ну вот, я же говорил, Тарен, не подерутся они, если оставить их на пару минут! – крикнул Финн, подбрасывая в костёр охапку веток.

Я быстро подняла кулон с земли и стряхнула с него пепел.

– Не замёрзла? – заботливо поинтересовался Тарен, присев рядом.

Отрицательно мотнув головой, я как можно скорее застегнула цепочку. Эмерка взглянула на меня – теперь не с презрением, а со странным, несвойственным ей – беспокойством.

Финн, уловив напряжение, внимательно посмотрел на Никерию, на её стиснутые челюсти и непривычно отстранённый вид. В его чертах мелькнуло понимание, смешанное с тревогой.

– Что случилось? – тихо спросил он, опускаясь рядом с ней. – Снова думаешь о Хилари?

Никерия не ответила. Она лишь закрыла глаза, точно пытаясь стереть болезненный образ, и отвернулась.

Всё внутри у меня перевернулось. Хилари?

– Она... была подругой Никерии? – осторожно спросила я.

Финн тяжело вздохнул, обнимая раздражённую эмерку за плечи.

– Очень близкой, – начал было тот, но Никерия резко дёрнула плечом.

– Финн! – прошипела она, сбрасывая его руку. – Замолчи сейчас же.

Тарен, молча наблюдавший за обменом взглядами, слегка нахмурился. Его внимание скользнуло с моего лица на руки, сжатые в коленях, затем на Никерию, отвернувшуюся в тень.

– Анике можно доверять, – ровно произнёс элеморд, и на миг между нами воцарилась тишина.

Никерия застыла, её глаза метались от Тарена ко мне и обратно. В них бушевала настоящая буря – ярость, страх, а под ним – щемящая, неприкрытая боль.

Я устало подняла голову к ночному небу, обдумывая происходящее. Огонь не обжёг меня. Но что это могло значить?

Лес вокруг костра внезапно замер, будто притаился и затаил дыхание. Даже пламя на миг сжалось, почуяв незримое присутствие. Я медленно обернулась, вглядываясь в густую темень меж деревьев. И на миг мне показалось, что пустота посмотрела на меня в ответ.