Глава 26. Аника

Прошло несколько дней, и вот настал самый важный праздник Рафоры – Ночь Мёртвых. Я стояла перед зеркалом, надевая платье, которое утром отправил Тарен. Хотя его рассказ о жутком прошлом всё ещё не выходил из головы... И хоть я твёрдо знала: Тарен – не его отец. Он другой. Но по спине всё же пробежала предательская дрожь.

Я уже почти закончила, любуясь своим отражением. Алое платье, сотканное из рубинов, мягко облегало тело, а вшитые в ткань камни ловили свет и переливались холодным блеском. Неожиданно я поймала себя на мысли, что сейчас выгляжу... как одна из них.

– Ну вот ты где! – раздался сзади звонкий голос, и в следующее мгновение Аэрис буквально вытеснила меня от зеркала. – Подвинься-подвинься, дай и мне посмотреть!

Сегодня её волосы были убраны в высокую, сложную причёску, переплетённую белыми цветами. Платье цвета лимона шуршало дорогим шёлком при каждом движении.

– Ну как? Идёт? – спросила Аэрис, с восторгом крутясь на месте.

– Безусловно, – улыбнулась я. – Ты как лучик солнца сегодня.

– О, хватит! – махнула та рукой, но было видно, что комплимент ей приятен. – Я не про себя, а про тебя! Где твой теркен раздобыл такое чудо? – восхищённо пролепетала эфирка, наклоняясь, чтобы поправить в зеркале непослушную прядь волос.

Вопрос повис в воздухе. Я замялась, пойманная врасплох.

– Не знаю, – не хотя призналась, пожимая плечами. – Говорит, где-то выменял...

Аэрис не ответила. Она только медленно выпрямилась и посмотрела на меня чуть приподняв бровь.

– И он не «мой» теркен, – вдруг вырвалось у меня резче, чем планировала.

– Ну что ж, – наконец произнесла эфирка, и её голос снова зазвучал легко, но теперь в нём читалась нескрываемая усмешка. – Но он определённо считает тебя своей.

– Это что, профессиональная догадка от эксперта по чужим сердечным делам? – попыталась отшутиться я, чувствуя, как предательский жар поднимается к щекам.

– Нет, Аника. Это не догадка, – Аэрис покачала головой, и её взгляд стал серьёзным, почти нежным. – Это видно. Глаза никогда не врут.

Я не нашлась, что ответить, и лишь неуютно скрестила руки на груди.

– Твой не-твой теркен умеет выбирать подарки... Впрочем, как и секреты, – заключила она, беря меня под руку и направляясь к двери.

Тарен действительно рисковал – такой подарок не мог остаться незамеченным. А мне оставалось только надеяться, что у него найдётся разумное объяснение, откуда у простого теркена столько лунных монет.

Мы вышли на улицу, и ночной воздух, наполненный ароматами праздника, приятно защекотал кожу. Запрокинув голову, я наблюдала, как месяцы плывут по бездонному небосводу, освещая дорогу.

– Как проходит Ночь Мёртвых? – спросила я, нарушив тишину.

– Мы можем слышать умерших, общаться с ними. – отозвалась Аэрис, жестикулируя. – Но обряд у всех свой. У теркенов, например, через Древо Жизни. А эмеры наоборот, уходят под воду. Обязательно посмотри, это потрясающе: в эту ночь их реки и озёра светятся изнутри.

– А эфиры? Как вы слышите мёртвых?

Аэрис сверкнула глазами, будто только и ждала этот вопрос.

– Мы прыгаем со Скалы Ветров. В тот момент время замирает, и погружаясь в темноту, можно услышать ушедших.

Я приподняла бровь.

– И тебе совсем не было страшно в первый раз?

Аэрис рассмеялась и расправила крылья.

– Я ведь эфир. Страх высоты чужд воздушной стихии.

– А элеморды? – выпалила я, вспомнив о Тарене.

Аэрис посмотрела на меня с лёгким удивлением, но всё же ответила:

– У них нет души, Аника. Элеморды могут прийти, помолиться... но голоса мёртвых не услышат... говорят, их души превращаются в пепел. А почему спрашиваешь?

– Просто стало интересно, – пробормотала я.

Но внутри всё перевернулось. Нет души? А как же боль в глазах Тарена, когда он вспоминал отца? Как же та ярость, что обжигала, но была такой... живой?

«Неужели, такова цена за власть над всеми стихиями?» – пронеслось в голове. Но тут же вспыхнуло яростное, инстинктивное: Нет. У него она есть. Должна быть. Иначе всё, что я могу чувствовать, – только ложь.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда Аэрис, шагая рядом, неожиданно взяла меня за руку.

– Знаешь, я рада, что ты здесь, – вдруг выпалила та, не глядя на меня. – Прошлую Ночь Мёртвых пришлось провести одной, а в этот раз... У меня наконец-то есть подруга, с которой можно разделить всё.

И у меня тоже, – подумала я. После того как мы переехали, настоящих подруг у меня не осталось. Были одноклассницы, знакомые, но не та, с кем можно молча идти, и чувствовать, что тебя понимают без единого слова. Я сжала руку Аэрис в ответ, и мы продолжили путь.

***

После молитв рафеллы обычно собирались на территории Воздушных Земель. Их жилища в горах были труднодоступны, поэтому эфиры помогали остальным, переносить гостей на своих крыльях или использовать кольца, любезно выданные правителями для перемещения.

Я думала, что не боялась высоты, но стоило подойти к краю, как сердце замерло. Где-то далеко внизу, у подножия гор, плыли огни – жёлтые точки окон, синие блики озёр, алые вспышки праздничных костров. Они выглядели как хрупкий узор на тёмном полотне земли. И от этого весь мир внизу казался крошечным, словно я могла удержать всю Рафору на ладони. 

Холодный порыв ветра рванул с пропасти, заставив меня отшатнуться. Всё тело пронзила тревожная дрожь, и я поспешно отошла от края, решив присоединится к остальным.

Повсюду вились и смешивались запахи – сладковатый дым свечей, пьянящая пыльца ночных орхидей, терпкий аромат мёда и пряного вина. По краям площадки потрескивали синие и зелёные огни, отбрасывая на лица танцоров призрачные блики. Звон бокалов сквозь живую, переливчатую мелодию флейт напоминал перезвон хрустальных колокольчиков.

Вокруг двигалась толпа – мелькали рога теркенов, украшенные цветами, переливалась чешуйчатая кожа эмеров, а выше всех парили, почти не касаясь земли, эфиры сияя кончиками крыльев.

Но мой взгляд прорезал этот калейдоскоп тел и огней, выискивая знакомый силуэт. Наконец заметила тёмную макушку Тарена, увлечённо беседовавшего с Финном. Я стала осторожно приближаться, стараясь слиться с толпой.

– Что говорят элеморды? Я слышал, один рафелл собирает армию... – донёсся голос эмера, едва пробиваясь сквозь музыку.

– Власти обеспокоены, что в народе назревает бунт. Бессмертные недовольны и требуют справедливости.

Сливаясь с фоном, я отступила к краю зала, где на столах громоздились пирамиды пирожных в сверкающей глазури. Притворяясь, что полностью поглощена их выбором, краем глаза продолжала следить. И в этот момент Финн, точно почувствовав моё присутствие, обернулся. Я поспешно отвернулась к столу, схватив первый попавшийся десерт, и сделала вид, что изучаю его с неестественным интересом.

– Иди, подойди к Анике, – со смешком проговорил он, хлопая Тарена по плечу.

Я замерла. Неужели заметили?

– Не думаю, что она захочет меня видеть после того, что рассказал...

– А я думаю, ты просто боишься быть счастливым, потому что тогда тебе будет, что терять, – спокойно произнёс Финн.

Я отшатнулась, как от удара, и, пятясь, затерялась в гуще праздных гостей. Остановилась, прислонившись спиной к прохладной колонне. Отсюда, из полумглы, я была практически невидима, зато мне отлично был виден весь зал, в том числе короля и королеву Лесной Долины.

– Чтобы ни звука от тебя не было. Веди себя достойно и не привлекай лишнее внимание. – донеслись обрывки фраз Винсента, обращённого к жене.

Казалось, никто, кроме меня, не слышал этих слов. Я задумчиво оглядела хрупкую женщину, которая, казалось, вот-вот сломается под тяжестью короны. Она выглядела совсем как бледное привидение, и даже пышное платье не делало ту живее.

– Снова подслушиваешь? – донёсся знакомый голос прямо над ухом.

Я испуганно вздрогнула и резко обернулась.

– Вовсе нет, – сдавленно пробормотала, пытаясь утихомирить сердцебиение.

– Красный тебе к лицу, – не спеша проговорил Тарен, протягивая мне цветок.

Я удивлённо протянула руку, разглядывая белые лепестки розы.

– Спасибо, – только и смогла ответить, чувствуя, как щёки вспыхивают.

– Окажешь мне честь?

Тарен протянул руку, и я с волнением приняла его предложение, предварительно положив розу на ближайший столик. Мы закружились.

Всё остальное перестало существовать. Я чувствовала жар, исходящий от Тарена, и острое, неотрывное внимание, от которого не было спасения. Его ладони крепко держали мою талию, что даже когда я наступала Тарену на ноги, тот лишь крепче прижимал меня к себе.

Что-то изменилось, и я чувствовала это. Меня потянуло прижаться к Тарену сильнее, и вдруг по коже скользнуло странное, вязкое тепло, заполняя всё внутри. Как будто тонкая нить протянулась между нами. В следующие секунды мир исчез.

– Ты прекрасна, – обжёг меня его горячий шёпот, от чего кожа моментально покрылась мурашками.

Тарен с силой сжал мои пальцы, но я не пыталась вырываться. Ему нравилось контролировать – движения танца, наши руки, шаги.

– Спасибо за платье, – сумела прошептать я одними губами.

«Моя» звучало в каждом движении и взгляде Тарена. Он закружил меня сильнее, притягивая так близко, что между нами не осталось и намёка на расстояние.

– А тебе – за этот миг, – хрипло ответил Тарен, едва сдерживая улыбку, тронувшую уголки его губ.

Музыка медленно стихла, и с последним аккордом наш танец оборвался. Холодный порыв ветра обдал меня, едва наши руки разошлись. Я учащённо задышала, яростно подавляя странное, навязчивое желание, оставшееся после его прикосновений.

Сделав глубокий вдох, чтобы прийти в себя, я повернулась к шумному залу. И тут ледяное чувство – ощущение пристального, чужого внимания – обдало меня, моментально отрезвляя.

– Всё хорошо? – голос Тарена вырвал меня из раздумий.

Я кивнула, слабо улыбнувшись. Уже собиралась ответить, но его лицо вдруг резко изменилось. Мой взгляд сам потянулся вперёд – и остановился на женщине, приближающейся к нам. Это была жена Винсента. Королева Лесной Долины.

Её тонкий профиль, украшенный короной с изумрудными камнями, подчёркивали каштановые локоны, спускавшиеся на плечи. Но внимание приковывало лицо: бледная, словно фарфор кожа была покрыта тонкой сеточкой морщин, а губы были подкрашены в цвет увядшей гвоздики. Королева уверенно подошла и сжала руку Тарена.

– Как поживает твой отец? – её янтарные глаза, искусно подведённые сурьмой, засветились странной дымкой.

Я застыла, не в силах поверить услышанному. Королева знала? Значит, понимала, кто он на самом деле?

Я испуганно обернулась к Тарену. Его лицо оставалось беспристрастным, но я знала – это была лишь маска.

– Мой отец давно мёртв, Ваше Величество. – прозвучал сухой, отточенный ответ.

Я не могла не заметить, как Тарен побелел.

– Но как? Его так давно не было на всеобщем собрании! Эдгар жив! – почти выкрикнула королева, вонзая длинные ногти в его ладонь.

Тот попытался освободить руку, но её хватка была стальной.

Время замедлилось, звуки праздника превратились в оглушительный гул, и только слова королевы резали слух с ледяной чёткостью. Я в ужасе оглядела зал, молясь, чтобы никто не услышал нашего разговора.

– Ваше Величество, боюсь, вы ошиблись, – ещё холоднее произнёс Тарен, напрягаясь всем телом.

– Нет! Что за вздор! – не унималась она, не замечая его попыток вырваться. – Ты просто копия своего отца!

Эти слова сработали как удар хлыста. Тарен на мгновение застыл, его глаза потемнели, практически перекрывая радужку.

– Ваше Величество, – резко вмешалась я, как раз в тот момент, когда к нам подбежал взволнованный Винсент.

Тарен поклонился запоздало и неестественно, будто тело двигалось отдельно от разума. Но королева всё ещё не отпускала его. Винсент мягко обхватил её плечи.

– Прошу прощения, Лириопа слегка пьяна, – бросил он сухим, отрезающим тоном, уводя супругу прочь.

Королева несколько раз обернулась, и её глаза полные ясности, скользнули по Тарену, прежде чем та скрылась в толпе. На его ладони остались глубокие следы от её ногтей.

Вокруг стали перешёптываться, бросая на нас откровенно любопытные взгляды. Я осторожно взяла Тарена за руку.

– Всё хорошо, я рядом, – едва слышно произнесла, хотя сама едва держалась от нахлынувшей тревоги.

Слухи лесного народа были небезосновательны, королева действительно была не в себе.

***

А тем временем Дугалас стоял в полном одиночестве напротив могилы.

На тёмном камне было выгравировано: «Джуд Рэйвунд». Он неспешно положил к подножию пару белых лилий, из последних сил сдерживая слёзы, которые жгли горло.

Она была его парой. Любовью. Смыслом.

Дугалас знал, что не услышит её голоса в эту Ночь Мёртвых, но всё равно приходил сюда каждый год. Тысячелетия прошли, но боль не покидала. Со временем он научился справляться с этим горем, но силы уже были не те. Дугалас стал слегка прихрамывать на одну ногу, а управление стихиями давалось ему значительно тяжелее после утраты.

Элеморд отвернулся от могилы и, с усилием шагнул вперёд.

Тёмные горы у горизонта нависали мрачным величием, обещали новые испытания. Но можно ли изменить судьбу, если она уже была написана?