Глава 21. Тарен

Я пришёл на поляну ровно в семь, как и предполагал, Аника уже ждала. Вечернее небо затянули тяжёлые, низкие тучи, и лишь краешки месяцев пробивались сквозь облачную пелену, отбрасывая на землю призрачный свет.

Аника стояла, скрестив руки на груди, волосы были заплетены в тугую косу. С удовлетворением отметил, что на ней были широкие штаны, что я велел надеть.

– Я пришла. Что теперь? – голос дрогнул, выдавая страх, который Аника так старательно пыталась скрыть за показной дерзостью.

– Теперь, – начал я, медленно приближаясь и доставая тренировочные ножи, – нам предстоит исправить вопиющую несправедливость. Мир бессмертных полон рафеллов, которые с удовольствием прикончат тебя только за то, что ты не одна из нас. А меня не всегда окажется рядом, чтобы их... разубедить. – я вцепился в рукоять одного из клинков, поднимая его так, чтобы лунный свет скользнул по металлу. – Тебе придётся научиться защищаться самой.

Я бросил ей один из них. Аника инстинктивно поймала его, но хватка дрогнула под весом холодного металла.

– Остриё режет кожу, но для нашего тела это пустяк, – заметил я, наблюдая, как она неуверенно проводила пальцем по лезвию. – В Лесной Долине ножи – обычное оружие. Если кто-то решит проигнорировать приказ Винсента, тебе придётся вести беседу на этом языке.

– Не уверена, что смогу... – прошептала Аника, отводя взгляд.

Теперь её жизнь была в опасности, в равнозначной степени, как и моя. Аника была сплошной ошибкой. Ответственность, которую мне придётся нести до конца.

– Бояться – роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Твоё нежелание не отменит чужого желания тебя убить.

Её движения были скованными, деревянными, будто в руках та держала не инструмент, а собственную погибель. Я подошёл ближе.

– После драки на клинках боль покажется ничтожной по сравнению с тем, что могут сделать рафеллы.

В течение последнего года ножевые ранения стали обычным делом. Искалеченные органы, пробитые лёгкие, кровь, которую уже не остановить. Но раны, нанесённые с помощью магии – самые страшные.

– Начнём с отражения атак, я покажу основы. Если кто-то нападёт – главное, не терять голову. Будь готова к любому действию. Попробуй уклониться, когда я атакую.

– Неужели это действительно необходимо? Ты не предупреждал, что моя жизнь теперь будет висеть на волоске...

– Не будет. Если хоть немного научишься защищаться.

Сделав шаг назад, я рванул вперёд, имитируя удар. Аника инстинктивно отпрянула, но с запозданием.

– Слишком медленно, – произнёс я, остановившись в сантиметре от её плеча. – Ты должна не просто уворачиваться, а искать момент для удара. Ещё раз.

Мы повторяли упражнение снова и снова, и с каждым разом моё терпение увядало. Шаги Аники были неуверенными, уклонения – случайными, а удары – слабыми. Словно она боролась не с врагом, а с собственной тенью.

Ночной воздух приятно холодил кожу, пока звёзды мерцали в вышине, но я не отрывал от Аники взгляда. Хотя она и старалась, но пока этого было слишком мало.

– Чтобы избежать атаки, используй вес и инерцию противника. Уклоняйся и бей, если можешь обезоружить.

Аника сжала клинок. Движения стали чуть увереннее, но всё ещё неуклюжие. Она рванула вбок, сделала выпад... и опять промахнулась. Слишком медленно.

– Быстрее. Точнее, – бросил я. – Ты медлишь, будто боишься нанести удар.

Глаза Аники вспыхнули, и девушка резко остановилась.

– Конечно, боюсь! Я не хочу жить с оружием в руке.

Я на секунду остановился, оценивая её слова. Аника была так наивна... Даже имея тело бессмертного, все манёвры, слова – всё в ней выдавало человека.

– Мир редко спрашивает о наших желаниях, – парировал я. – Он только предъявляет выбор. И твой выбор – умение выживать.

Аника раздражённо кивнула, тяжело задышав. Я видел, как страх и решимость боролись внутри неё. Руки дрогнули, когда та попыталась сделать очередной удар.

Я показал несколько приёмов в замедленном темпе: как схватить за запястье, отвести руку, выбить клинок.

– Где ты всему этому научился? – спросила Аника после того, как я продемонстрировал шестой способ обезоруживания.

Мои пальцы замерли. Ветер, внезапно налетевший, отбросил прядь волос на щёку.

– У отца. Он тренировал меня с детства, – горько усмехнулся, ловя на языке привкус старой боли. – Хотел, чтобы я...

...вырос надлежащим правителем. Чтобы стал достойным звания элеморда. Я вовремя осёкся, сжав челюсти.

– Хотел, чтобы что? – переспросила Аника, но уже мягче.

– Это не имеет значения. – искривив губы бросил я, опуская глаза на лезвие. – А теперь постарайся, чтобы тебя не убили. Ты ужасно справляешься с оружием. Будь это настоящая атака –тебя бы уже не было.

– Отлично, один раз я уже умерла. Второй раз будет не так страшно.

Я лениво обернулся, пробежавшись по поляне взглядом. Лишь кроны деревьев стояли в призрачной тишине, слегка покачивая ветви.

– В чём дело? – раздался обеспокоенный голос Аники

– Неважно. Продолжаем тренировку.

Я заставлял её повторять приёмы бесчисленное количество раз. Старался сосредоточиться на выпадах, но ощущение постороннего присутствия не покидало.

Во время одного из повторов я развернулся и поднёс к горлу Аники, прежде чем та успела среагировать. Мы застыли. Её лицо – всего в нескольких дюймах от моего. От Аники исходило странное тепло, мягкое, почти обволакивающее. Я видел, как пульс на шее забился чаще, и на мгновение мне показалось, что это бьётся не её сердце, а моё. Только затем я с усилием отступил, стиснув челюсти.

– Ещё раз. Рассчитывай время. Ты всё ещё слишком медленная.

Спустя час я остановился. Она тяжело дышала, схватившись за бок. Кожа была вся в царапинах, но раны уже начинали затягиваться. И, к моему удивлению, Аника не жаловалась.

– На сегодня достаточно, – уже мягче произнёс я, критически оглядывая её.

Аника опустилась на траву, и в этом жесте была такая знакомая, вымученная усталость, что на мгновение я увидел в ней самого себя – юнца, в чью руку впервые вложили оружие. Мы были разными. Или, возможно, не такими уж и разными?

– Почему вымерла цивилизация огня? – наконец спросила та, отдышавшись.

Я молча наблюдал, как исчезает последний порез на боку Аники. Возможно, сегодня был слишком суров.

– Эта раса исчезла ещё до моего рождения. Когда-то лишь немногие элеморды владели огнём, ведь тот был слишком непредсказуем. Многие боялись, что огонь уничтожит всё, а после Великой Войны стихия пламени и вовсе исчезла. Со временем у элемордов эта способность угасла.

Аника кивнула, заправляя волосы за уши. В темноте её светлые пряди мелькали, как одинокий огонёк. Воздух становился всё прохладнее. Мы давно должны были уйти, но Аника продолжала сидеть.

– Хочешь остаться здесь ночевать? – нарушил затянувшуюся паузу. – Я-то думал, ты спешишь к своей крылатой подруге.

– Она не моя подруга, – фыркнула она, нехотя поднимаясь.

– Почти уверен, эфирка так не считает.

И в этот момент краем глаза я уловил едва заметное движение в кронах деревьев. Лёгкий ветерок пробежал по траве, и где-то вдалеке резко, почти как предупреждение, прокричала ночная птица. Я замер, прислушиваясь. Пальцы инстинктивно сжали рукоять ножа. Что-то здесь было не так...

Аника, заметив моё напряжение, тоже насторожилась и обернулась.

– В чём дело, Тарен? – её голос прозвучал едва слышно, но в нём ощущался жгучий страх.

В кронах деревьев мелькнул силуэт. Он стоял неподвижно, растворяясь в тенях, но мне не показалось. Мы были здесь не одни.

– За нами следят. – хрипло выдохнул я, и мои слова повисли в жутко неестественной тишине.