Глава 22. Аника

Мышцы ныли до одури, напоминая о ежедневных тренировках с Тареном, которые лишь подчёркивали мою беспомощность. Даже ночные попытки изменить внешность раз за разом заканчивались ничем, оставляя горький вопрос: а появится ли у меня сила вообще? Мысли о том, кто и зачем следил за нами на поляне, вгоняли в страх. Тарен, уверявший, что это были просто любопытные теркены, откровенно лгал – я чувствовала это.

Наутро Илира вручила мне новое «испытание» – вывести вечером пятерых оленей к озеру. Неужели она не понимала, куда меня посылает? Или... понимала?

Мои сомнения прервала Аэрис, приземлившаяся на поляну, когда я изучала мордочки оленей. Их белая шёрстка сияла под солнечными лучами, придавая почти сказочный вид.

– Илира поручила тебе этих красавцев? – весело выпалила Аэрис, заставляя одного из них нервно цокнуть копытом.

– Да, и, похоже, они не в восторге, – пожала плечами я, раскладывая лакомства.

– Какие же они красивые... Как месяцы на звёздном небе...

Пока эфирка продолжала щебетать, я пыталась ухватиться за этот шум, как за спасательный круг, чтобы не утонуть в собственных мыслях. Но они снова и снова возвращали меня к холодному взгляду Тарена. Это было похоже на навязчивую мелодию, которую никак не выбросить из головы, и это бесило больше всего.

– У тебя такой вид, будто ты идешь не оленей пасти, а на казнь, – вдруг рассмеялась Аэрис.

– Может, потому что иду? – мрачно усмехнулась я. – Илира сказала, ты можешь помочь.

Эфирка достала из сумки ленту и принялась перевязывать волосы. На мгновение наши взгляды пересеклись, и она улыбнулась.

– Боюсь, на вечер у меня немного другие планы...

Один из оленей фыркнул, переступая копытами.

– Простите, красавцы, но дела не ждут, – бодро отозвалась Аэрис, и её щёки залились румянцем.

– Какие такие дела?

Я вскинула брови, осторожно проводя ладонью по мягкой шерсти. Животное застыло, глядя на меня тёмными глазами.

Аэрис сделала паузу, оглядываясь по сторонам, словно в безлюдной роще мог притаиться незваный свидетель.

– Только это будет между нами, хорошо?

Я кивнула, на что она затрепетала крыльями, прикусив губу от волнения.

– В общем... Мы познакомились в Лесной Долине случайно, когда я прилетала к Илире в прошлом месяце...

Меня вдруг осенило.

– Значит, он не эфир? – уточнила я, на секунду задержав руку на тёплой шерсти.

– Ну... Он теркен. Вот поэтому я и прошу не говорить никому. Ни слова.

Во мне вдруг что-то ёкнуло, то ли удивление, то ли внезапная жалость.

– Почему? Разве это плохо?

Эфирка покачала головой, и её голос резко перешёл на шёпот.

– У нас так не принято, связи между разными стихиями... их порицают. Я ведь говорила, дети от таких союзов, как я, часто рождаются без силы... Но сегодня вечером мы хотим проверить с Лукасом, истинные мы пары или нет.

Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх, и я повернулась к Аэрис.

– Ой, так у твоего таинственного возлюбленного есть имя!

В ответ она звонко захихикала и ткнула меня в бок, от чего я фальшиво ахнула.

– Ладно, ладно, «Лукас», – сдалась, потирая ушибленное место. – Но теперь ты обязана рассказать, что за «истинные пары»?

Аэрис всплеснула руками и, взмахнув крыльями, закружилась в воздухе.

– Неужели тебе ещё никто не рассказал об этом? – её глаза загорелись. – Сейчас всё тебе расскажу!

***

Ночной воздух ласково холодил кожу, пока я неспешно вела за собой оленей по опушке. С наступлением темноты их шерсть начала светиться изнутри, как будто кто-то рассыпал по их спинам лунную пыль. А их ветвистые рога были похожи на изморозь, сплетённую из чистого света. И, к моему удивлению, животные шли покорно и без капризов – видимо, привыкнув за долгое время к присутствию теркенов. Тишину вокруг нарушал только шелест травы под их копытами и моё собственное дыхание.

Но красота этого мира лишь подчёркивала, как я была далека от него. И каждый раз закрывая глаза перед сном, втайне молилась, чтобы мне приснился дом. Моя семья.

Остановившись у озера, я присела у древа, покаолени неспешно щипали траву. 

Предыдущие пятьдесят две попытки изменить внешность не увенчались успехом. Но нужно было попробовать снова. Это был мой единственный шанс вернуться домой.

Сжав веки, я изо всех сил сосредоточилась, представляя, как меняется моя рука, кожа, кости – всё, что выдавало во мне человека. Лёгкий разряд, похожий на удар статического электричества, прошёлся по коже, и я распахнула глаза.

Несколько секунд так и сидела в немом шоке, чувствуя, как сердце радостно заколотилось в груди. Получилось! Но стоило мне пошевельнуться, как хрупкая иллюзия рассыпалась, точно её и не было.

И в тот же миг двое оленей у кромки воды замерли, резко вскинув головы. Они перестали жевать, их уши напряглись, а морды замотались в тревожном движении. Я медленно привстала, вслушиваясь во что-то, недоступное моему слуху. И тогда с беспокойством осознала – птицы стихли. Наступила абсолютная, давящая тишина. Я резко обернулась к стене леса, но даже лунный свет, казалось, боялся пробиться в ту непроглядную тьму, что таилась между деревьями. Никого.

На негнущихся, ватных ногах я сделала шаг к животным, протянув руку, чтобы их успокоить. Один из оленей резко фыркнул, отпрянул назад и застыл, уставившись тёмными, широко распахнутыми глазницами куда-то мне за спину.

По спине пробежал ледяной ужас. Медленно, с трудом поворачивая голову, я нащупала в кармане холодную рукоять клинка – подарок Тарена. В бою у меня не было ни единого шанса, но одно только присутствие оружия давало призрачное ощущение контроля.

Сердце тут же забилось в панике, отказываясь верить.

Прямо передо мной, не шелохнувшись, стоял высокий силуэт полностью в чёрном. Густой, неестественный мрак под его капюшоном скрывал лицо, поглощая даже сияние лун. От фигуры тянуло запахом старой, сырой земли из свежераскопанной могилы. Незнакомец не дышал и не шевелился. Я сжалась в комок от животного страха, и моя дрожащая рука с трудом выставила вперёд лезвие ножа.

«Если умру сегодня, Озеро Жизни уже не спасёт», – пронеслось в голове. Незнакомец определённо не был теркеном. Сделав неуверенный шаг назад, я почувствовала, как пятки погружаются в воду, но не ощутила ни холода, ни влаги – всё моё существо было приковано к этой жуткой, безликой фигуре.

Внезапно олень, что стоял ближе всех, нервно заёрзал и вышел вперёд, вставая между мной и незнакомцем, словно защищая.

– Кто вы? – мой голос сорвался на хриплый, дрожащий шёпот.

Я изо всех сил сжала рукоять клинка, пока пальцы не отозвались болью.

Силуэт не ответил. Лишь плавно вытянул руку в кожаной, обтягивающей перчатке – и невидимый порыв ветра с силой вырвал нож из моей ослабевшей руки.

Дальше всё потонуло в густом, беспорядочном тумане.

Клинок, описав в воздухе неестественную дугу, вонзился в бок оленя не лезвием, а рукоятью вперед, с хрустом ломая ребра. Потом он провернулся сам по себе, с тем самым чавкающим звуком, и вот тогда хлынула тёмная, густая кровь. Животное издало душераздирающий крик, забилось в агонии, пытаясь вырвать из своего тела инородный предмет. Олень повернул ко мне голову, и в его выпученных глазах застыла мольба.

Я рванулась вперёд, но фигура в чёрном снова подняла руку.

И тогда озеро пришло в движение. Не просто волны – сама вода поднялась тёмной, живой стеной и с оглушительным рёвом обрушилась на меня, сбивая с ног.

Она вливалась в уши, заползала под веки жидкими иглами, раздирала горло. Я попыталась вскрикнуть, но наглоталась ещё больше. Лёгкие горели, руки цеплялись за пустоту, но все попытки были тщетны. Вязкая, безжалостная пучина тянула меня ко дну, и я могла только беспомощно биться в её объятиях, пока свет на поверхности таял, превращаясь в крошечную точку, а потом и вовсе погас.