Глава 19. Аника

Тарен спас меня – но ради чего? Время от времени чувствовала себя поломанной куклой, точно никогда и не была живой. Я не ела неделю – и не чувствовала голода. Тело держалось, но мне было всё равно.

Иногда я приходила к куполу. Мои ноги немного окрепли, но ходить всё ещё было тяжело. В один из таких дней, меня нашёл Тарен.

– Что может быть дороже и слаще памяти? – произнёс он, словно между нами не было ни размолвок, ни лжи.

Я не взглянула на Тарена, продолжая смотреть на сияющую грань.

– А что может быть тяжелее?

– Ты часто бываешь тут, – заметил он.

Тарен видел во мне лишь игрушку, диковинку, за которой было интересно наблюдать.

– Потому что это единственное место, доказывающее, что я не сошла с ума. Что мой мир всё ещё существует, хоть я и не могу пройти туда...

Сердце пронзило болью от одного осознания: находясь так близко к границе, отделяющей меня от родных, я ничего не могла сделать.

– Ты врал мне, – тихо призналась, наконец поворачиваясь к нему. – Всё это время, пока был в мире людей.

– Я обещаю. Больше никакой лжи. – глухо проговорил Тарен и тут же сменил тему, явно пытаясь меня отвлечь: – Возможно, со временем у тебя проявится сила.

– Но мне не нужна сила, – бросила я, вставая с места. – Мне нужен дом. Моя семья и близкие.

***

На следующее утро я, как обычно, находилась на кухне у Илиры, закидывая в рот черешню. Хозяйка дома заметно светилась, без конца поглядывая на дверь, в ожидании постукивая ногтями по столу.

– А зачем вы зажигаете свечу каждый вечер? – спросила я, чтобы разрядить это странное ожидание.

– В память об умершей расе огня, – ответила Илира.

Собиралась задать следующий вопрос, как дверь резко распахнулась.

– Аэрис! Душенька моя! – воскликнула теркенка, вскакивая с места.

Я обернулась, и едва не поперхнулась ягодами. На пороге стояла девушка с неестественно розовыми волосами, больше походящими на яд, разведённый в воде, и с глазами цвета пепла. Но больше всего поражали крылья за её спиной – крупные, пёстрые.

Пока они обнимались, я не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Не хватало мне водных – вот теперь и крылатые...

– А ты тот самый человек? – незнакомка тут же повернулась ко мне.

Мои пальцы непроизвольно впились в сиденье стула. Илира, заметив мою напряжённую позу, тут же подняла ладони в примиряющем жесте.

– Тише-тише, не пугай её пока, – затараторила Илира. – Аника у нас недавно и ещё не привыкла. Это моя племянница, Аэрис, помнишь, я тебе про неё рассказывала?

Розоволосая протянула руку для приветствия. Я не пошевелилась, лишь сильнее сжалась. Её улыбка была слишком широкой, нарисованной. Ни в мимике, ни в глазах не было и капли тепла – только холодное, сканирующее любопытство, как если бы я была редким экспонатом в её коллекции.

Илира же, словно ничего не замечая, принялась вытирать стол, с интересом наблюдая за этой сценой.

– Неужели ты и правда из мира людей? – Аэрис подошла ближе.

Не успела опомниться, как её пальцы скользнули по моим волосам. Я резко отшатнулась, задев плечом стену.

– Она не говорит? – обернулась та к Илире.

– Говорю. – выдавила я.

От радостной реакции Аэрис стало только хуже. Она бесцеремонно плюхнулась на стул рядом, нарушая все мыслимые границы личного пространства.

– И как же там, в мире людей?

Я прижалась к спинке, словно между нами можно было выстроить стену из воздуха.

– Лучше, чем здесь.

Аэрис всплеснула руками, будто я испортила ей праздник.

– Но я думала, что у вас там ужасно! Будь я человеком, то не смогла летать...

Её крылья вздрогнули, и каждое перо отозвалось мелкой дрожью.

– Пойду прогуляюсь. – поспешно произнесла я, вставая с места.

– Я с тобой! – радостно подхватила Аэрис, и её голос прозвучал настолько громко, что у меня свело челюсти.

– Идите, девочки, – откликнулась Илира. – А я пока испеку что-нибудь.

Я раздражённо вздохнула, с силой толкнула тяжелую дверь и вышла на улицу, щурясь от внезапного солнечного света. Ноги были всё ещё слабыми и немного одеревеневшими, но с каждым шагом в новом теле я чувствовала, как понемногу возвращается увереность.

Позади послышался лёгкий шорох и быстрые шаги. Аэрис, не теряя времени, последовала за мной, как тень.

– Это правда, что люди живут сто лет?

– Меньше. – коротко отозвалась я, надеясь, что её любопытство скоро угаснет.

– Так мало? – эфирка замерла на шаг. – Как же вы успеваете прожить всё за такой ничтожный клочок времени?

Я пожала плечами.

– Думала, раз вы создали людей, должны знать о нас базовые вещи, разве нет?

К любопытству теркенов, провожавших нас на улицах, я почти привыкла, но назойливое общество Аэрис было настоящим испытанием.

– Знаешь, как смотрят на ручей? – наконец сказала она. – Видят, что вода течёт, но не считают нужным подсчитывать каждую каплю. Ваша жизнь для большинства из нас – тоже самое. Быстрый и... недолговечный процесс... Но зато теперь ты бессмертна! Это ли не счастье?

Я резко остановилась, к горлу подкатил ком. В висках застучало, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Счастлива? – переспросила, чувствуя, как голос начинает срываться. – Насколько же я счастлива, что навсегда потеряла возможность вернуться домой! Что застряла в этом мире, где нет никого похожего на меня!

Аэрис растеряно заморгала.

– Прости...

Я прикусила губу, заставляя себя смотреть по сторонам, только бы не видеть её виноватого лица. Лесная Долина открывалась непарадной стороной: оборванная одежда, лица, запачканные сажей, пустые, потухшие взгляды. Даже дети несли на себе отпечаток измождения, выглядя старше своих лет.

Я хотела поскорее уйти, но моё внимание зацепилось за девочку, стоявшую поодаль. Кожа была натянута на кости так, будто её годами вываривали в голоде. Лицо в пятнах грязи, а в настороженных, цепких глазах было столько немой мольбы, что у меня замерло сердце.

Присев на корточки, я как можно мягче спросила:

– Чем могу тебе помочь?

В ответ девочка промолчала и сжалась в комок, боясь даже на секунду позволить себе надежду.

Я достала из кармана припрятанный кусок хлеба и протянула ей. Маленькие, дрожащие пальцы, испачканные землёй, осторожно коснулись моих. Она впилась в хлеб зубами, как дикий зверь, и тут же закашлялась – желудок отвык от пищи.

Позади раздался приглушённый голос Аэрис:

– После прихода элемордов многие начали голодать. – в её тоне не было злости, лишь усталая тяжесть. – Пока одни пируют тортами, другие умирают от голода.

Снова взглянула на девочку. Страх испарился с её лица, уступив место тихой, безмолвной благодарности.

– Я бы хотела попробовать торт, – прошептала та. – Даже если он будет отравлен.

Слова впились под рёбра, а горло сжалось, как если бы его обмотали колючей проволокой.

– Пойдём, – тихо сказала Аэрис, положив руку мне на плечо.

Её прикосновение было неожиданно утешительным. Я встала и, уходя, не могла не оборачиваться на маленькую фигурку.

– Однажды, всё изменится, – вдруг произнесла Аэрис, когда мы отошли. – Так не может продолжаться вечно. Кто-то должен это остановить.

Я повернулась к ней, но не смогла разделить этой уверенности. Внутри всё ещё горело чувство вины: я могла есть и даже не задумывалась об этом, пока дети рядом умирали от голода.

– Ты племянница Илиры? – спросила, чтобы поскорее сменить тему.

– Да, – её взгляд внезапно оживился. – Неужели стало интересно?

– Значит... ты полукровка?

Аэрис тяжело вздохнула.

– Мать теркенка, сестра Илиры, а отец эфир. Такие союзы у нас не одобряют...

– Почему? – спросила я уже тише.

Её крылья нервно вздрогнули, на мгновение раскрывшись, словно их хозяйка хотела спрятаться.

– У рафеллов считают, что смешение стихий ослабляет магию. – нехотя призналась Аэрис.

– Разве не наоборот? Ты могла бы обладать обеими.

– Нет. В большинстве случаев передаётся только одна. А иногда... ничего. Такие дети... их сторонятся... Даже прикасаться боятся, будто можно потерять свою силу, хотя это всё конечно глупости...

Я уже собиралась ответить, как вдруг замерла. Вдалеке, в конце улицы, показался знакомый силуэт. Его высокая фигура магнитом притягивала моё внимание. И даже на таком расстоянии я почувствовала знакомое покалывание на коже, точно невидимая нить, что связывала нас с момента моего воскрешения, вдруг натянулась. Напоминая, по чьей воле я здесь нахожусь.