Глава 17. Аника

Илира – так представилась женщина, приютившая меня – торопливо мешала отвар из лесных ягод и трав. А в печи, потрескивая, допекался черничный пирог, наполняя кухню сладким ароматом.

– Думала, что раз вы создали людей, то живёте куда комфортнее, – я поудобнее устроилась на деревянном стуле, наблюдая, как Илира пересыпает измельчённые листья в чашу.

Её движения были размеренными и спокойными. В этом доме было... хорошо. Даже слишком. Низкий стол с пёстрой скатертью, вазочка с жёлтыми орхидеями, шкафчики, доверху забитые банками и склянками. Воздух здесь казался неподвижным.

– А зачем нам электричество? Мы едим редко. Для готовки – хватает того, что дала природа. А провода, что опутали земли людей... убивают Природу. Они против Богини, а она этого не прощает.

Я облокотилась на руку. Ну что ж, интернета мне здесь точно не видать...

– Думаю, вы нас недооцениваете, – пробормотала я. – А разве дым от дров не отравляет воздух?

Илира смахнула сухую веточку с дощечки.

– Отравляет. Но не так, как ваши двигатели и фабрики. Мы просим помощи у эфиров, и они очищают атмосферу. Если бы у нас были ваши технологии... Всё было бы мёртвым.

Затем, как ни в чём не бывало, она достала из печи пирог и аккуратно разрезав золотистую корку, разложила его на тарелки. Я подождала, пока Илира откусит первой, и только потом начала есть. Тесто таяло во рту, а еда казалась неправдоподобно вкусной.

– Хочешь, расскажу, откуда мы появились? – предложила Илира, наливая тёплый настой в глиняную чашку.

Я кивнула.

– Легенды гласят: мы родились из хаоса... Когда Богиня ткала этот мир, она разделяла свою силу. Из капель воды появились эмеры, из ветра – эфиры, а из корней – теркены. Все мы – лишь частицы её дыхания.

Свеча на столе вдруг дрогнула, и пламя дёрнулось не от сквозняка, а словно и само прислушивалось к словам.

– А как же элеморды? – осторожно спросила я.

Пламя снова дрогнуло, и по лицу Илиры проползла зыбкая тень. В чертах что-то съехало, исказилось, и на миг показалось, что под её кожей шевельнулось нечто иное, чужое. Когда Илира заговорила, её шёпот был похож на скрежет по стеклу:

– Их избегают. Боятся... Неспроста их называют элемордами, они не появляются на свет, как все. Лишь один рождается в столетия, и с силой, чуждой и пугающей для всех остальных.

Я не шелохнулась. Только тревожно поглядела на дверь, за которой уже сгущались сумерки, а Тарена всё не было.

– Говорят, у них нет лица. – продолжала Илира. – Но это конечно же неправда, моя милая. Ведь самое пугающее – не чудовище, а тот, кто кажется своим... Элемордов боятся не потому, что они придут и убьют. Убийство зачастую – милосердие. Один взгляд элеморда, и твой собственный разум становится твоим палачом. Ты начинаешь чувствовать, как твоя кожа медленно отслаивается от мышц без всякой причины. Слышать, как твои кости трутся друг о друга изнутри, точно песок. Силы их слишком велики, ведь подвластны все стихии...

– Но раньше они были другими, да? – не удержалась я, чувствуя, как по коже пробежал колкий озноб.

Илира задумчиво кивнула.

– Раньше, после Великой Войны, они были вестниками мира. Но мир уже не тот... Теперь элеморды за золотой стеной, и им больше не до нас, точно никогда и не были частью этого мира. Пока теркены горбатятся ради куска хлеба, знать купается в роскоши.

Илира резко замолчала и прочистила горло. А за окном сумерки давно сменились ночным мраком и странной, гнетущей тишиной. Я посмотрела в темноту – и на мгновение показалось, что она смотрит в ответ.

Теркенка встала и торопливо разлила по блюдцам душистый отвар, пар от которого тонкой вуалью тянулся за ней, смешиваясь с запахом зелени.

– Войны? – переспросила я, торопливо отпивая обжигающий напиток.

Она кивнула и, будто чтобы не смотреть на меня, отрезала себе ещё кусочек. Я тоже попросила добавки.

– Мало кто знает подробности, – продолжила Илира, – Ты ведь видела три солнца? Заметила, что одно мёртвое?

Я кивнула, и словно в ответ где-то в глубине дома жалобно скрипнула дверь.

– Раньше народы враждовали между собой... – теркенка затуманено посмотрела на пламя. – И началась война. Долгая. Кровавая. Бессмертные истребляли друг друга, пока Богиня не разгневалась на нас... и третье солнце погасло навсегда.

Я зябко поёжилась, ощутив, как кто-то прошёл у меня за спиной. Обернулась, но никого не увидела.

– После неё появились элеморды. Как знак мира, они объединили расы, вели за собой народ... Но всё это было тысячи лет назад, дитя. Времена меняются.

Илира подняла взгляд, и в нём на секунду мелькнула пустота. Потом натянуто улыбнулась и начала убирать со стола.

– Не будем о грустном. Лучше отдохни, а потом поможешь мне по хозяйству.

Я нахмурилась. Она говорила так, словно я здесь надолго... Надеюсь, Тарен скоро придёт, не оставит ведь он меня тут? Однако внутри уже расползался тяжёлый, тревожный узел, а мысли вдруг стали путаться, словно в мутной воде.

– Ложись, утром всё решим, – мягко сказала теркенка. – Ко мне на днях прилетит племянница, она давно мечтала с тобой познакомиться, уверена, вы подружитесь.

Я хотела возразить, но лишь бессильно зевнула. Голова стала странно ватной.

Илира проводила меня через весь дом, и я, спотыкаясь, с обвисшими руками, едва передвигала ноги. А когда она усадила меня на кровать, сил сопротивляться уже не было. Мягкое одеяло, терпкий запах полыни – всё казалось смутным и расплывчатым...

Сквозь нарастающую тяжесть мелькнула мысль: а не добавила ли Илира что-то в отвар? Но тело уже не слушалось, и глаза закрывались сами собой.

Она что-то говорила на прощание, но я не разобрала слов. Последнее, что почувствовала перед тем, как провалиться в сон, – лёгкое прикосновение к волосам. Холодные пальцы, скользнувшие по виску, проверяя, насколько глубоко я уснула.

Где-то вдали прогнулась половица.

Не случайный звук, а мерный, неторопливый шаг, будто по полу волокли мешок с плотью. Раз. Два. Это был не цокот копыт Илиры.

Я не могла пошевелиться, но сквозь тяжёлые веки уловила движение: тень наклонилась над кроватью. Это нечто прерывисто задышало. Привыкая к форме, в которой должно было существовать.

– Спи... – прошелестел над ухом безжизненный и шершавый голос, словно его обладатель давно разучился говорить.

Я попыталась крикнуть, но смогла лишь напрячь голосовые связки до боли. Язык был ватным и мёртвым грузом во рту. В глазах мерцали пятна, но не от света, а от его присутствия. Тень выпрямилась.

Из темноты донёсся беспокойный шёпот Илиры:

– Она ещё не готова.

Силуэт замер. Потом раздался тихий, мокрый звук, будто кто-то провёл языком по губам.

– Ничего, я умею ждать.

***

Я проснулась не сразу, а постепенно в невероятно мягких подушках, из которых не хотелось подниматься. Потянувшись, вдруг замерла. Это была не моя комната.

Передо мной были лианы на окнах, в воздухе витал запах ягод и трав, а лёгкие занавески колыхались от ветерка. Где я? Резко поднявшись, распахнула глаза, и воспоминания о вчерашнем обрушились разом: Тарен, жуткие существа, Илира и тот странный, давящий кошмар...

Я вскочила и тут же задела локтем полку с горшками. Одни из них с грохотом разбился, рассыпав землю по полу. На шум в комнату тут же вбежала перепуганная Илира.

– Всё в порядке? – спросила она, с беспокойством подставляя мне локоть, чтобы помочь подняться.

– Простите, – пробормотала, потирая ушиб. – Я просто...

– Ну вот, сиди спокойно, да привыкай к своему новому телу, – проворчала теркенка, – Только мою рассаду, пожалуйста, не губи.

Мы принялись убирать вместе, и воцарившаяся атмосфера могла бы показаться почти домашней, если бы не одно тягостное «но».

– Вы... – помедлила я, собирая осколки. – Вы ведь что-то подмешали мне вчера?

Илира обернулась, и на её лице в миг отразилась вина.

– Всего лишь немного сон-травы, чтобы ты успокоилась и отдохнула, – тихо призналась она. – Для твоего же блага, дитя.

Я застыла. Пальцы непроизвольно разжались, и собранные осколки с сухим перезвоном вновь рассыпались по полу.

– Без спроса? А если бы я не проснулась? – голос прозвучал громче, чем предполагала.

Илира вздрогнула.

– Я... хотела как лучше, Аника. Обещаю, что больше такого не повторится.

Дальше мы обе молчали. Напряжение повисло в воздухе, заставляя меня отвернуться, злясь одновременно и на неё, и на саму себя за излишнюю резкость.

Спустя несколько минут Илира безмолвно оставила на кровати аккуратно сложенную чистую одежду и вышла. Я переоделась в простое платье, поправила волосы и направилась на кухню.

Теркенка уже месила тесто, а на столе стояло блюдце с дымящимся отваром.

– Обычный чай с малиной, – поспешила заверить меня она.

Я молча опустилась на стул и взяла в руки чашку, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь. На пороге стоял Тарен.