Глава 16. Тарен

Мысль о том, чтобы бросить Анику в таком состоянии, казалась верхом глупости, и всё же другого выхода у меня попросту не оставалось. Илира пообещала присмотреть за ней, и оставалось надеяться, что этого будет достаточно.

Внутри меня сверлила ярость. Не на неё. На себя. Истинная пара... Из всех существ в мире именно она, человек – неуместная ошибка, возникшая на моём пути самым нелепым образом.

Из сырого тумана внезапно вынырнула лесная тропа, и с каждым шагом тяжесть на моих плечах только нарастала. Как же я дошёл до такой жизни? Притвориться теркеном, втянуть в этот хаос смертную... Что, в конце концов, со мной не так?

Пальцы нащупали в кармане кольцо. Если его найдут – мне конец. А если раскроют мою истинную сущность – будет ещё хуже.

Вскоре передо мной выросли ворота, сплетённые не из бездушных лиан, а из живых, дышащих растений. Они разошлись с тихим, неохотным шелестом.

Внутри меня встретил влажный, пропитанный запахом зелени воздух, наполненный танцующими тенями. У входа замерли двое стражников, их лица были одинаково пусты. Один из них посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало. Но я продолжил идти.

Тронный зал предстал гнетущей тишиной и ощущением бескрайности, создаваемым сводчатым потолком. Сам трон казался не вырезанным мастером. А живым существом, словно вытянувшимся и скрутившимся из самой плоти дерева. Ветви, напоминающие когти, замкнулись в спинку. Из неё, будто из позвоночника, торчал хребет дерева.

На этом творении восседал Винсент. На его голове лежала корона из тёмных, переплетённых ветвей, в которых, подобным змеиным глазам, мерцали изумруды. Лицо, покрытое сетью морщин, напоминало потрескавшуюся кору. Тонкие, бескровные губы. Но больше всего выделялись неживые глаза, что смотрели прямо сквозь меня.

– Ваше величество, – я совершил поклон.

Медленный и отмеренный, как меня когда-то учили, ощущая во рту горький привкус от этого почти унизительного жеста.

– Встань, – прозвучало в ответ, и каждое слово было похоже на отточенный удар ножа.

Я выпрямился.

– Ты знаешь, зачем ты здесь?

За спиной Винсента лениво шевельнулась лиана, словно в такт его дыханию. Я лишь молча кивнул.

– Тогда не тяни с ответом. Как ты нашёл девчонку?

В глубине, рядом с троном, что-то зашевелилось в тени – было непонятно, существо ли это, страж или ещё одно странное растение.

– С помощью кольца, – ровно произнёс я.

Винсент покачал головой, и его следующая фраза прозвучала с почти оскорбительной небрежностью.

– У кого ты его украл?

Неужели Винсент и вправду считает меня обычным вором? Я медленно вскинул подбородок – не для вызова, а просто чтобы встретить его взгляд с привычным за века достоинством.

– У элемордов.

В зале повисла глухая тишина. Несколько стражников украдкой переглянулись, а где-то наверху раздался негромкий, но отчётливый хруст. Правитель хрипло усмехнулся. Его пальцы сжали рукоятки трона, и древесина дрогнула в ответ, будто живой организм, откликающийся на прикосновение хозяина.

– Кольцо с тобой? – в голосе прозвучали нотки, похожие на веселье, но улыбка так и не тронула глаз.

Я достал чёрный оникс. Лунное серебро холодило ладонь, и чем ближе оно был к трону, тем меньше чувствовался вес. Винсент протянул руку. И его тонкие, слегка корявые пальцы, напоминающие высохшие ветви, приняли кольцо. Я тут же ощутил болезненную пустоту.

– Да, оно... – пробормотал Винсент, вертя кольцо между пальцами. – И как же тебе удалось украсть кольцо у элемордов?

Последнее слово он выплюнул с таким отвращением, что лианы, будто голодные змеи, зашевелились на полу. Я придумывал на ходу:

– С помощью одного из эфиров.

– Как неожиданно... Какой-то юнец стащил кольцо у самих элемордов.... И кто же тебе помог? – правитель подался ближе, и тень от его короны легла мне на грудь.

– Один друг. Я давно интересуюсь людьми, попросил его о помощи, и тот пошёл мне навстречу.

Винсент слушал с подчёркнутым, подозрительным вниманием.

– И элеморды ничего не заметили?

– Кольцо пылилось в их хранилище долгое время... А им, похоже, никто и не пользовался.

Правитель медленно опустил голову, и его глаза, скользнули по мне от висков, где у теркенов обычно бывают хотя бы зачатки рогов, до сапог, скрывающих ступни. 

– Интересно... – с пренебрежением проговорил тот, скорее размышляя вслух. – Годами рафеллы даже произносить слово «элеморд» боялись... а тут является какой-то обделенный природой недомерок без отметин стихии – и легко совершает невозможное...

Вдруг из тени вышел слуга, и чёрный оникс бесшумно исчез в его ладони.

– Видишь ли, я бы и сам не прочь оставить его себе, – продолжил Винсент, – но, если пропажу обнаружат, нам не избежать войны.

Он резко замолчал, устремив на меня оценивающий взгляд.

– Тебя кто-то видел?

– Нет.

Правитель кивнул.

– Что ж, раз мы, по недоброй воле судьбы, должны оставить у себя человека, пусть будет так. Девчонка останется в этих землях, и отныне они будут для неё домом.

Я уже готов был выдохнуть с облегчением, но не успел.

– Знаешь, – Винсент поднялся, а его силуэт вырос выше. – Что я больше всего не люблю?

Правитель замер на возвышении, и его шаги, когда тот начал спускаться, стали почти беззвучны. Краем глаза я заметил, как напряглись стражники. Шансов на побег у меня нет.

– Когда мне врут, – голос был лишён всякой интонации, похожий на тихий шелест. – Этот зал – часть леса. А он очень... чувствителен. Особенно к лжи.

Что-то снова треснуло в стене. Ветка? Или что-то изнутри дворца?

– Но ты ведь не врёшь, правда, Тарен?

Винсент остановился в полуметре от меня. Я перестал дышать, застыв в молчании, ощущая, как ложь давит на меня изнутри. Если лес и вправду чувствует всё, то он уже знал.

– За мной.

Я не успел и шагнуть в сторону, как стражники окружили меня. Один лёгкий толчок – и я двинулся вперёд, почти не сопротивляясь. Бежать? Но куда? Здесь я был чужаком, без оружия, без кольца. Если они узнают, кто я – всё закончится быстро. Или... гораздо хуже, чем быстро.

Мы прошли через зал, минуя колонны, которые сливались с древесными узорами, а под ногами уже вились лианы. Дворец будто наблюдал за мной.

Наконец мы вышли в сад, и свежий воздух окатил лицо прохладой. Деревья стояли плотной стеной, а между их стволами мелькали огоньки. Среди них, словно призрак, плыла женщина в белом, что-то беззвучно шепча себе под нос.

– Моя жена, – безразлично произнёс Винсент, поймав мой взгляд. – Хотя в ней мало что осталось от прежней. Живая вода так и не помогла. Она полоумна и практически не разговаривает.

Он не смотрел на жену, словно она была лишь частью убранства, и я поспешил отвести глаза.

Вдруг с гулким скрипом распахнулись массивные двери. В проёме показался теркен, весь избитый и искалеченный. Вязкая кровь стекала с копыт на полированный мрамор, а вели его не как воина, а как кусок мяса, из которого уже извлекли всё, что делало его личностью. Оставив только покорную оболочку.

– Он своровал у меня пару монет, – равнодушно пояснил правитель.

Стража поволокла теркена к одному из немногих деревьев. Он дёргался в их железной хватке, как загнанный зверь, издавая хриплые, нечленораздельные звуки.

Я почувствовал, как корни под ногами дрогнули. Теркен жутко закричал – не словами, звуками, похожими на захлёбывание. Кандалы зазвенели громче, и он отчаянно вырывался, судорожно хватая ртом воздух.

Винсент бросил мне предостерегающий взгляд:

– Смотри.

Корни снова дрогнули. Сначала едва заметно, а затем всё ощутимее, будто сама земля под ногами начала дышать в ожидании.

Заключённый взвыл, и его пронзительный крик ударил мне в виски. Корни медленно потянулись к теркену, один за другим нащупывая его тело. Заключённый закричал ещё громче, когда древо обвило его ногу, и тот затрепыхался с такой силой, что один из стражей отшатнулся.

– Не надо! Пожалуйста! – вопил тот.

Женщина в белом бесшумно растворилась в тенях. Лианы вокруг замерли в напряжённом ожидании. Я перестал дышать.

Корни начали вползать под кожу, впиваясь в плоть, словно живые черви, отыскивая уязвимые места – глаза, рот, открытые раны. Затем раздался треск. Не громкий, но отчётливый – хруст переломанных пальцев. Из ран хлюпало, а по корню уже стекала алая кровь, впитываясь в древесину.

Теркен больше не кричал. Его глаза, широко раскрытые и пустые, всё ещё хранили в себе застывший ужас. Корни сомкнулись, сплетаясь в плотный кокон, и медленно утянули тело заключённого внутрь дерева.

Я равнодушно наблюдал, не шелохнувшись, холодно оценивая происходящее. Ещё один способ казни, пополняющий длинный список увиденного. Винсент неспеша повернулся ко мне. В его лице не было ни торжества, ни ярости – лишь ледяное безразличие.

– Попробуешь солгать мне ещё раз – окажешься на его месте.

Правитель сделал небольшую паузу, его внимание скользнуло с меня на дерево, где в последней судороге дёргалась конечность теркена.

– Кстати, о наших гостях... Ты же рафелл любопытный, видишь, как ровно он лежит? Ни одной вспышки магии, чтобы защитить себя. Да, наши мастера хорошо потрудились...

Винсент провёл пальцем по ближайшей ветви, собирая капли липкой, почти чёрной крови. Затем, не глядя, достал из складок длинного плаща шёлковый платок и тщательно вытер палец. Бросил его под ноги. Белая ткань мгновенно обвилась прожилками и исчезла в щели между корней.

– Наручники из теневого серебра сдерживают любую из трёх стихий.