Канада

Тишина в салоне длилась недолго. Том с силой стукнул ладонью по рулю, отчего машину слегка занесло.

— Черт возьми, Эсме! — его голос прозвучал резко, нарушая гнетущее молчание. — Ты можешь со мной разговаривать, я не укушу.

Я только сильнее вжалась в кресло, глядя в боковое окно. Зная Тома, он мог быть абсолютно непредсказуем, и эта поездка в неизвестность давила на меня сильнее всяких цепей.

— Куда мы едем? — спросила я, наконец, разрывая тишину.

— Это единственное, о чем ты хочешь со мной поговорить? — в его голосе сквозил раздраженный сарказм.

— На данный момент, да.

— Мы едем к Биллу, а затем в Канаду. Нам нужно исчезнуть.

— Мы снова уезжаем?! — я повернулась к нему, чувствуя, как по телу разливается горячая волна протеста. — Нет! Я никуда не поеду, оставь меня!

Он резко затормозил на обочине и повернулся ко мне, его глаза сузились.

— Хочешь, чтобы тебя добило «Сообщество»? Пожалуйста. Вот только я не хочу быть тем, кто будет вытирать твои мозги с асфальта.

«Сообщество». Это слово заставило меня содрогнуться. Остатки сети Артура. Те, кто не попал под раздачу.

— Будь проклят тот день, когда ты увидел меня! — вырвалось у меня, сердце бешено колотилось. — Я ненавижу тебя!

— Советую прикусить свой острый язычок, мышка, — его голос стал тихим и опасным. — Ты выводишь меня из себя.

— Идиот, — прошипела я, отворачиваясь.

Мы припарковались на заброшенной заправке на окраине города. Том вышел, чтобы покурить. Я осталась в машине, наблюдая, как он стоит, напряженный, и дым выходит из его легких порывистыми клубами. Через несколько минут подъехала знакомая машина Билла, забитая сумками до потолка.

Я выскочила из машины, не в силах больше сидеть в заточении.

— Билл! — я почти побежала к нему.

Он развернулся, и его обычно насмешливое лицо было серым от усталости и горя. Он открыл объятия, и я бросилась к нему. Мы не сказали ни слова, просто стояли и рыдали, трясясь от беззвучных рыданий. Наша Тайя. Наша яркая, бесстрашная Тайя. Мы оба потеряли ее.

— Где она? — я чуть отстранилась, чтобы взглянуть на него. В этот момент, со слезами на глазах, он был до боли похож на Тома, только его боль была более открытой, более ранимой.

— Ее похоронили на родине, в Сан-Паулу. Рядом с семьей, — его голос сорвался. Он снова крепко прижал меня к себе, как будто боялся, что и я исчезну. — Прости, Эсме. Прости, что мы не уберегли... ни тебя, ни ее. Если бы и ты погибла... — он бросил взгляд на Тома, который стоял в стороне, куря и наблюдая за дорогой. — Он бы окончательно сошел с ума. Ты... ты держишь его в тонусе.

— Ах, Билл... — я снова разрыдалась, зарылась лицом в его плечо. Никогда не думала, что этот циничный, жесткий человек будет так рыдать у меня на плече.

— Пора ехать, — раздался властный голос Тома. Он подошел, отшвырнув окурок.

— Пусть прокатится со мной, — предложил Билл, вытирая лицо.

— Нет. Эсме, в машину. Сейчас же.

Я грустно взглянула на Билла, который с покорным вздохом направился к своему автомобилю, и послушно поплелась к Тому.

Мы снова тронулись в путь, теперь уже в сторону частного аэропорта. Дорога заняла около часа.

— До Ванкувера лететь примерно 2.5 часа, — он бросил на меня быстрый взгляд, пока мы подъезжали к терминалу. — Накинь капюшон. В бардачке лежит кепка и очки.

Я открыла бардачок и достала простую бейсболку и темные очки-авиаторы.

— Летим мы, конечно же, не под своими именами? — спросила я, натягивая кепку.

— Конечно, нет, — он усмехнулся, и в его улыбке появилась тень былой дерзости. — Аманда.

— Ты не мог выбрать имя получше? — фыркнула я. — А сам-то кто?

— Джозеф.

— Ох, как важно, — я показала ему язык.

Он лишь покачал головой, но уголки его губ дрогнули.

Процедура в маленьком аэропорту была быстрой. Нас провели через отдельный выход прямо к взлетной полосе, где ждал небольшой, но внушительный частный самолет. Том шел впереди, его осанка и холодный взгляд не оставляли сомнений, кто здесь главный. Билл следовал за нами, неся наши скудные пожитки.

В салоне самолета было прохладно и тихо. Мы устроились в глубоких кожаных креслах. Я заняла место у иллюминатора, Том сел рядом, пристегнув ремень одним точным движением. Билл устроился напротив, уставившись в свой телефон, но по его напряженному виду было видно, что он не читает новости.

Самолет плавно взлетел. Я смотрела, как город уменьшается, превращаясь в россыпь огней, и чувствовала, как что-то тяжелое и безнадежное отрывается от души, оставаясь там, внизу, вместе с памятью о Тае и о той жизни, что была до всего этого.

— Будешь пить? — Том прервал мои мысли, протягивая мне стакан с тем, что пахло дорогим виски. Я молча взяла и сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, но принесла желанное онемение.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не за что, — он отхлебнул из своего бокала, его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на синяке, который еще не совсем сошел. — Попробуй поспать.

— Не могу.

Он не настаивал. Мы провели большую часть полета в молчании. Он что-то читал на планшете, я смотрела в окно на бесконечную облачную пелену. Билл в какой-то момент действительно уснул, его лицо в расслаблении выглядело моложе и беззащитнее.

Когда самолет пошел на посадку, за окном открылся вид на заснеженные горные хребты и хвойные леса. Канада. Холодная, чистая и чужая.

Нас встретил на стоянке тот самый человек, который был за рулем в день моего спасения. Молчаливый, с каменным лицом. Он кивком поприветствовал Тома и Билла, бегло взглянул на меня и жестом показал к ждущему черному внедорожнику.

Дорога от аэропорта заняла еще около часа. Мы ехали по извилистым заснеженным дорогам, углубляясь в лес. Воздух за бортом был холодным и колким, даже внутри машины я чувствовала его морозное дыхание.

Наконец, мы свернули на неприметную грунтовую дорогу и вскоре остановились перед уединенным домом. Он выглядел уютно: деревянный, двухэтажный, с большой террасой и дымком, идущим из трубы. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались заснеженные леса и горы. Тишина была оглушительной.

Когда мы вошли внутрь, в просторной гостиной нас ждали Георг и Густав. Они выглядели так же, как и всегда — Георг, широкий и невозмутимый, Густав — со своим шрамом и внимательным взглядом.

— Том, — кивнул Георг Тому. Затем его взгляд упал на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Эсме. Рады, что ты... в порядке.

Густав молча подошел и неожиданно крепко обнял меня.

— Твоя подруга... она была храброй, — тихо сказал он мне на ухо. — Мы отомстим за нее.

Затем он так же молча обнял Билла, который сжался, но принял эти соболезнования. При упоминании Таи лицо Билла снова помрачнело, он отвернулся и прошелся к камину, уставившись на огонь.

— Какие у нас планы? — спросил Георг, обращаясь к Тому.

Том сбросил куртку и встал перед камином, заняв свою привычную позицию лидера.

— Это последняя операция. «Сообщество» еще не добито. У них остались порты, каналы поставок, люди в Европе. Мы вырежем этот рак под корень. Это будет нашим последним делом. После этого... мы растворяемся. На несколько лет. Уходим в тень.

— Зачем? — не выдержала я. — Артур мертв. Его империя рухнула. Зачем лезть в новую мясорубку?

Том повернулся ко мне, его лицо было серьезным.

— Потому что если мы этого не сделаем, они восстановятся. Найдут новых Артуров. И начнут охоту. За нами. За теми, кого мы спасли. Это не месть, Эсме. Это зачистка. Чтобы то, что случилось с Тайей, не повторилось с кем-то еще. Ценой наших жизней, если понадобится. Но это будет конец.

Комната затихла. Билл сжал кулаки, глядя в огонь. Георг и Густав молча кивнули. Они были солдатами и понимали.

Том схватил меня за руку.— Мы поехали.

— Куда? — попыталась я вырваться, но его хватка была железной.

— Домой.

— А это что?

— Это дом ребят и по совместительству база. Наш настоящий дом находится в двадцати километрах отсюда, в горах. Сюда мы будем приезжать для совещаний.

Он почти силой вывел меня из дома и снова усадил в машину. Мы проехали по лесной дороге еще минут десять, пока не показался еще один дом, меньший по размеру, но такой же уютный на вид, стоящий совершенно один на опушке леса у подножия горы.

Войдя внутрь, я увидела, что дом обставлен просто, но со вкусом. Все было новым и пахло деревом.

— Мы пробудем здесь минимум месяц, — заявил Том, запирая дверь. — Без моего прямого разрешения ты не покидаешь пределы этой территории. Ни шагу.

— Что? — я застыла на месте. — Ты снова запираешь меня? Я не твоя пленница, Том!

— Один раз я уже дал тебе свободу, и ты чуть не погибла! — его голос прогремел, эхом разнесясь по пустому дому. Он подошел ко мне вплотную. — Ты думаешь, я наслаждаюсь этим? Держать тебя взаперти? Но я не вижу другого выхода! Они еще не закончили с нами, Эсме! А я... — он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу. — Я не переживу, если потеряю тебя снова. Поняла? Не переживу.

Его глаза пылали той самой одержимостью, которая и свела нас вместе. В них была ярость, страх и что-то неуловимое, похожее на отчаяние.

— Ты не оставляешь мне выбора! — крикнула я ему в лицо, пытаясь вырваться. — Всегда контроль! Всегда приказы! Я устала!

— А я устал бояться за тебя! — рявкнул он в ответ.

Напряжение достигло пика. Мы стояли, тяжело дыша, как два зверя в клетке. И тогда, как это часто бывало между нами, ярость переплавилась во что-то иное. Его руки соскользнули с моих плеч на шею, он притянул мое лицо к своему, и его губы грубо прижались к моим. Это был не нежный поцелуй. Это была битва. Это было утверждение власти, страх потерять и мучительное, невыносимое влечение, которое не убила даже вся пролитая кровь. Я ответила ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, кусая его губы, пытаясь в этом поцелуе найти ответы на все вопросы, которые не могли задать друг другу.