Ты нужна мне

Воздух был сладким от запаха парфюма, пота и спиртного. Он вибрировал от мощных басов, вышибающих душу из груди. Мир плыл. Он был ослепительным и оглушительным. Это было сладкое, пьяное оцепенение.

— БАРМЕН! Нам текилу! — оглушительно орала Тая, повиснув на мне. От нее, как всегда, исходил аромат клубники.

Я попыталась быть голосом разума, хотя сама уже едва стояла. — Малышка, куда тебе текилу, ты уже на ногах еле стоишь.

— Эсме, ты всегда была занудой, — она закатила свои огромные, подведенные смоки-айз глаза. — Хватит, забудь про свои натюрморты и вечные сомнения, давай же выпьем и проживем эту ночь по-настоящему!

Ее энтузиазм был заразителен. Сопротивляться было бесполезно.

— Ай, ну тебя! — сдалась я, хватая со стола запотевшую рюмку. Я опрокинула ее в себя одним движением. Ожог по горлу расползся приятным, развязывающим ноги теплом.

— А теперь — бегом на танцпол! — скомандовала Тая, и мы, смеясь, схватились за руки и ринулись в самую гущу мельтешащих тел.

Басы вбивали себя прямо в грудную клетку, в долбись в кости, а визжащие синтезаторы вились где-то у самого купола черепа, кружа голову до потери равновесия. Наши тела, отданные на волю этого хаоса, сталкивались, скользили, терлись друг о друга. Я запрокинула голову, наблюдая, как разноцветные клинки прожекторов рассекают клубящийся вожделением воздух. Это была свобода. Временная

— Вон он! — внезапно прошипела Тая, резко схватив меня за запястья и начав тыкать моей же рукой в сторону бара.

Мой взгляд скользнул по направлению и наткнулся на высокого худощавого брюнета. Он стоял, непринужденно опираясь о стойку, с бокалом темной жидкости в руке. Его лицо было бледным и острым, а густо подведенные черным глаза смотрели на танцпол с холодным, почти скучающим интересом.

— Кто он? — перекричала я грохот, прижимаясь губами к ее уху.

— Это Билл! Я видела его здесь на прошлой неделе.

— Понравился?

— Еще как! — выдохнула она, и все ее тело затряслось в мелкой, нетерпеливой дрожи.

Я улыбнулась.

— Ну так почему ты все еще здесь, а не очаровываешь его своим новым платьем?

Она на секунду замялась, и в ее глазах мелькнула тень неуверенности. — Как я выгляжу?

— Как всегда великолепно, Тай. Словно сошла с обложки грешного глянца.

— Люблю тебя, подружка! — ее лицо озарила сияющая, беззаботная улыбка. Она резко чмокнула меня в щеку, оставив на коже влажный след и запах клубничной помады, и пулей помчалась к бару, растворившись в толпе.

И вот я осталась одна. Посреди моря незнакомых тел, внезапно почувствовав острую щемящую пустоту. Веселье будто выветрилось из меня вместе с ее уходом. Я сделала неуверенный шаг, намереваясь пробиться к выходу, как вдруг со спины на меня упала тень, а низкий, бархатный голос прозвучал прямо над ухом, заглушая весь шум вокруг.

— Девушка, вы одна здесь?

Я обернулась. Он был высоким, широкоплечим, и его плечи, казалось, заслоняли собой весь остальной клуб. Темные волосы были заплетены в сложные, идеальные косы, оттеняя высокий лоб, перехваченный черной банданой. В его губе поблескивал маленький серебряный пирсинг, приковывая взгляд. Но больше всего — его глаза. Пронзительные, карие, почти черные. Они не просто смотрели, они сканировали, проникая под кожу, видя все мои спрятанные мысли.

— А что вы хотели, мужчина? — попыталась я вложить в голос дерзость, но он прозвучал слабо и глухо.

Уголки его губ поползли вверх, складываясь в хищную, обворожительную улыбку. — Увидел самую одинокую и самую красивую девушку в этом помещении и решил, что будет преступлением не подойти.

Мои щеки предательски вспыхнули. — Мы будем на «вы»?

— Как вам угодно, миледи, — он склонил голову в почти театральном поклоне, и его глаза смеялись надо мной, с дьявольской нежностью. Он улыбался так, будто знал обо мне все. — Разрешите?

Он протянул руку. Ладонь была крупной, сильной, с выступающими костяшками. Что-то внутри сжалось в комок тревоги, но что-то другое, более темное и любопытное, заставило меня медленно вложить свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — твердо, властно, без возможности отступить. И он повел меня в танец.

Его танец был гипнозом. Он не просто двигался — он вел, предугадывал каждый мой шаг, его руки на моей талии были каркасом, не позволяющим упасть и разбиться. Мы парили, а мир вокруг превращался в смазанный, разноцветный витраж.

— Можно узнать имя очаровательной незнакомки? — его голос был таким близким, что я чувствовала его грудью, а не только ушами.

— Эсме, — выдохнула я, захваченная его вниманием. — А ваше?

— Том.

— У вас необычный акцент, Том.

Он тихо рассмеялся, и звук этот был похож на отдаленный раскат грома. — Я немец, милашка.

— Интересно, — прошептала я, пока он кружил меня. — И что же вас занесло в Сиэтл?

— По работе.

— И кем же вы работаете? — не унималась я, пытаясь разгадать его.

— Программистом, — ответил он, и его глаза блеснули, словно он произнес невероятно остроумную шутку. — И по совместительству... спасаю людей от злых чиновников. А вы, Эсме?

— Художница, — ответила я, пойманная в ловушку его взгляда. — Как это — спасаете людей?

Он притянул меня чуть ближе, сократив и без того крохотную дистанцию. — Вам необязательно это знать. Пока необязательно.

От его тона по спине побежали мурашки — сладкие и леденящие одновременно.

— Ладно... — сдалась я.

— Так мы будем на «вы»?-передразнил он меня.

— Как вам угодно, Том.

— Мне удобнее на «ты», Эсме.

И тогда он наклонился. Его губы, холодные от металла пирсинга, прикоснулись к моей шее, чуть ниже уха. Легко, почти невесомо. Они оставили на коже огненный след, который мгновенно разлился по всему телу. Почему я позволяю это незнакомцу? — пронеслось в голове слабым, тонущим в омуте наслаждения протестом. Но тело не слушалось. Оно аркой выгнулось навстречу его губам, предательски ища большего.

Мы снова закружились. Его глаза, эти бездонные карие глаза, не отпускали меня. В них я видела свое отражение — маленькое, испуганное, но и завороженное. Время потеряло смысл.

— Почему мне кажется, что я тебя знаю? — прошептала я, и слова эти вырвались сами, рожденные не разумом, а каким-то потаенным, спящим инстинктом.

Его улыбка стала печальной, почти жалеющей. Он притянул меня так близко, что наши лбы почти соприкоснулись.

— Наверное, потому что я часть тебя, Эсме.

— Что? — у меня перехватило дыхание.

И тут мир рухнул. Пол ушел из-под ног, голова закружилась с невыносимой силой. Но он не отпустил. Его руки, сильные и несокрушимые, как стальные капканы, держали меня, не давая упасть в бездну. Я повисла в его объятиях, беспомощная, глядя, как его красивое лицо начинает расплываться, терять четкость.

— Ты моя, Эсме, — прозвучал его голос, но теперь он был не только снаружи. Он звучал повсюду.

Потолок клуба поплыл, превратился в ослепительное белое пятно. Я падала сквозь слои реальности, а его голос преследовал меня, становясь все более отчаянным, но уже не бархатным, а каким-то... чужим. Настоящим.

— ЭСМЕ! ЭСМЕ! Очнись, ну же!

Свет мелькал, как в сломанном кинопроекторе, выхватывая из тьмы обрывки — чье-то искаженное тревогой лицо, сжатые кулаки.

— Ты нужна мне...