Глава 43. Буря

Во дворце Топкапы этот день начался так же, как и многие другие.

Служанки спешили по длинным коридорам, евнухи раздавали приказы, где-то в саду журчали фонтаны, а в покоях султанской семьи шла привычная жизнь — спокойная лишь на первый взгляд.

Но уже к полудню эта видимая тишина рухнула.

В покоях Хатидже-султан стояла тревога.Маленький Осман, её сын, с самого утра чувствовал себя всё хуже. Сначала он просто капризничал, отказывался от еды, жаловался на слабость. Но вскоре его лицо побледнело, лоб стал горячим, а дыхание — тяжёлым и сбивчивым.— Осторожно, осторожно! — с дрожью в голосе говорила одна из служанок, подкладывая под голову мальчика мягкую подушку.Хатидже сидела у постели сына и не отрывала от него взгляда. Её руки дрожали, когда она проводила ладонью по его лбу.— Осман сынок, посмотри на меня, — шептала она, пытаясь удержать голос ровным.Мальчик едва приоткрыл глаза.— Ана.. мне холодноЭти слова словно ножом полоснули её по сердцу.— Принесите ещё одеяла! Быстро! И лекаря! Где лекарь?! — резко приказала она.— Он уже идёт, султанша! — испуганно ответила служанка.Хатидже сильнее сжала руку сына.В её глазах уже стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.Она была не только султаншей.Сейчас она была матерью.

Через несколько минут в покои вошёл дворцовый лекарь. Он быстро склонился, затем подошёл к постели Османа и начал осмотр.Тишина в комнате стала почти невыносимой.Хатидже не сводила с него взгляда.— Ну? — резко спросила она, когда лекарь закончил. — Что с моим сыном?Лекарь опустил голову.— У шехзаде сильный жар, султанша. Болезнь развилась быстро. Но если Аллах будет милостив, мы успеем помочь.— Если? — её голос сорвался. — Ты говоришь мне "если"?!— Я сделаю всё возможное.— Сделай невозможное, если понадобится! — с яростью выдохнула Хатидже. — Это мой сын!Лекарь снова поклонился.— Я приготовлю отвар и велю немедленно начать лечение.Он поспешно вышел, а Хатидже опустилась к постели Османа, прижимая его руку к своей щеке.— Слышишь меня?. Ты ничего не сделаешь. Ты не оставишь меня. Ты не смеешь.. — шептала она, будто пыталась не только успокоить сына, но и отогнать саму смерть.

И в этот момент в её голове вспыхнула одна мысль.Ибрагим.Где он?Почему его нет рядом?Почему в этот страшный час она одна?Хатидже резко поднялась.— Найдите Пашу, — холодно приказала она, вытирая слёзы. — Немедленно.— Султанша, его нет в диване — осторожно произнёс евнух.— Тогда где он?!Никто не ответил.И это молчание разозлило её ещё сильнее.— Мне всё равно, где он! Во дворце, в саду, в казармах, в конюшнях — ищите!Приведите Ибрагима-пашу ко мне СЕЙЧАС ЖЕ!Евнухи и слуги тут же разбежались в разные стороны.

А Хатидже снова вернулась к сыну.Осман застонал во сне, и её сердце сжалось.Она наклонилась к нему, целуя его в волосы.— Твой отец придёт, он придёт — тихо прошептала она.Но почему-то в этот момент сама себе она уже не верила.

В это самое время, пока по дворцу разносились тревожные приказы, в одном из дальних крыльев гарема царила совсем иная тишина.Покои Нигяр-хатун были скрыты от чужих глаз. Тяжёлые шторы закрывали окна, а в комнате горели лишь несколько свечей, отбрасывая мягкий золотой свет на стены.Нигяр стояла у зеркала, нервно поправляя прядь волос. Её дыхание было неровным, будто она заранее чувствовала: сегодня случится то, чего они оба так долго избегали и так же долго желали.

За дверью раздались шаги.Сердце её замерло.Дверь открылась.На пороге стоял Ибрагим-паша.Высокий, спокойный, как всегда уверенный, но в его взгляде уже горел опасный огонь.— Паша — тихо выдохнула Нигяр.Он медленно закрыл за собой дверь.— Ты ждала меня? — спросил он, приближаясь.Нигяр слабо улыбнулась.— Разве я могу не ждать вас?Несколько секунд они молчали.Между ними было слишком много недосказанного, слишком много украденных взглядов, слишком много желания, которое слишком долго пряталось за поклонами, приказами и чужими стенами.

Ибрагим подошёл вплотную.— Ты боишься? — тихо спросил он, касаясь пальцами её щеки.Нигяр вздрогнула от этого прикосновения.— Да..— Меня?Она покачала головой.— Того, что будет после.В глазах Ибрагима мелькнула тень.— После будет потом.И прежде чем она успела что-то сказать, он притянул её к себе.

Поцелуй был жадным, долгим, почти отчаянным — словно они оба слишком долго ждали этого момента и теперь уже не могли остановиться.Нигяр сначала слабо упёрлась ладонями ему в грудь, но уже через мгновение сама обвила его шею руками, отвечая так, будто в этом поцелуе растворялись все её страхи.Его ладони скользнули по её талии, прижимая ближе.

— Это безумие.. — выдохнула она между поцелуями.— Тогда я давно сошёл с ума, — хрипло ответил он.Он коснулся губами её шеи, и Нигяр едва слышно застонала, закрывая глаза.В комнате стало слишком жарко.Слишком тихо.Слишком опасно.

За дверью вдруг раздались торопливые шаги.— Паша! Паша! — встревоженно окликнул слуга. — Вас срочно ищут!Ибрагим резко замер.Нигяр испуганно посмотрела на дверь.— Вас ищут.. — прошептала она. — Может, что-то случилось..Слуга снова постучал.— Паша! По приказу Хатидже-султан! Вас ищут по всему дворцу!Нигяр побледнела.— Хатидже-султан?..Ибрагим раздражённо сжал челюсть.— Уходи, — холодно бросил он в сторону двери. — Я занят.— Но, паша..— Я сказал — уходи.За дверью воцарилась тишина.Слуга не осмелился спорить.

Нигяр смотрела на Ибрагима с тревогой.— Если это приказ султанши..Но Ибрагим уже снова повернул её лицо к себе.— Сейчас для меня нет никого, кроме тебя.И в этот момент, пока Хатидже сидела у постели больного сына, а слуги метались по дворцу, Ибрагим-паша снова накрыл губы Нигяр своими.И это мгновение станет для него роковым.

Тем временем в покоях Хюррем-султан царила совсем другая буря.Михримах стояла у окна, сдерживая дрожь в руках. Её лицо было бледным, а в глазах ещё стояли слёзы после разговора, который слишком больно ударил по сердцу.Хюррем сидела напротив неё, прямая, холодная, как всегда.— Ты должна понять, Михримах, — ровно сказала она. — Иногда чувства ничего не значат, если рядом стоит власть.— Для тебя, может быть, и так, — с болью ответила Михримах. — Но не для меня.— Я делаю это ради тебя.— Нет, валиде.. — голос Михримах дрогнул. — Ради себя. Ради своих планов. Ради своей вечной войны.Хюррем сузила глаза.— Следи за словами.— А вы следите за тем, сколько сердец вы уже сломали, — тихо, но твёрдо сказала Михримах.

На мгновение в комнате повисло тяжёлое молчание.Хюррем поднялась.— Рустем — надёжный человек. Он нужен этой семье.— А если он не нужен мне?— Ты — дочь султана. Ты не имеешь права жить только так, как хочется тебе.Михримах горько усмехнулась.— Странно, ведь вы когда-то боролись именно за это.

Хюррем уже хотела ответить, но дверь внезапно распахнулась.Служанка, едва переводя дыхание, упала в поклон.— Хюррем-султан! Нурбану-хатун.. у неё начались роды!Михримах и Хюррем одновременно обернулись.Все слова, все обиды, вся тяжесть разговора — всё это пришлось отложить.Потому что сейчас во дворце начиналась новая битва.

Они поспешили в покои Нурбану.Уже в коридоре было слышно, как внутри суетятся служанки, звенят кувшины, звучат быстрые команды повитух.Воздух был густым от запаха трав, горячей воды и ладана.Нурбану лежала на постели, тяжело дыша. Её волосы прилипли ко лбу, лицо было мокрым от пота, а пальцы так сильно сжимали ткань простыни, что побелели костяшки.— А-а-а!.. — сорвался с её губ крик, когда новая схватка пронзила всё тело.— Дыши, хатун! — приказывала старшая повитуха. — Не сдерживайся! Ещё рано сдаваться!— Я.. не могу.. — выдохнула Нурбану, с трудом удерживая слёзы. — Где? Где Селим?..Хюррем подошла ближе.— Он здесь. За дверью. И ждёт только тебя.Нурбану закрыла глаза, будто цепляясь за эти слова как за спасение.

За дверью покоев Селим действительно едва держался.Он ходил взад-вперёд, сжимая кулаки, резко оборачиваясь на каждый крик изнутри.— Почему это так долго? — нервно выдохнул он.— Шехзаде, роды — осторожно начал евнух.— Я знаю, что такое роды! — резко оборвал его Селим.Он замолчал, тяжело дыша, а затем тихо добавил, почти себе:— Если с ней что-то случится?Его голос сорвался.Михримах, на мгновение выйдя из покоев, посмотрела на брата.— Успокойся, — мягко сказала она. — Нурбану сильная.Селим посмотрел на сестру и вдруг, неожиданно для самого себя, признался:— Я не боюсь за ребёнка. Я боюсь за неё.Михримах замерла.А потом слабо улыбнулась — впервые за этот день без горечи.— Тогда ты любишь её по-настоящему.Селим ничего не ответил.Но в его глазах было всё.

Внутри покоев крики Нурбану становились всё громче.Служанки меняли ткани, повитухи говорили всё быстрее, кто-то шептал молитвы.

Хюррем стояла чуть поодаль, но не уходила ни на шаг.В её глазах было многое.Беспокойство за Нурбану.Забота о Селиме.И — да — холодный расчёт султанши.Если родится сыну Селима появится наследник.У её линии — новая сила.

Но, глядя на измученное лицо Нурбану, даже Хюррем на мгновение перестала быть только политиком.Она помнила эту боль.Помнила, как сама проходила через неё.Нурбану вскрикнула и резко выгнулась.— Я больше не могу!..— Можешь! — твёрдо сказала Хюррем, делая шаг вперёд. — Слышишь? Ты можешь! Ради себя. Ради Селима. Ради ребёнка!Нурбану распахнула глаза, полные слёз.В её взгляде вспыхнула сила.— Ещё! — крикнула повитуха. — Ещё немного! Ну же!Секунда.Ещё одна.И вдруг...комнату прорезал громкий детский плач.

Все замерли.Будто сам дворец на мгновение перестал дышать.А потом одна из служанок заплакала от облегчения, другая шепнула молитву, а Хюррем тихо выдохнула:— Хвала Аллаху..Старшая повитуха осторожно подняла младенца, быстро укутала его в ткань и с поклоном повернулась к Хюррем.— Султанша, родился здоровый шехзаде.На лице Нурбану, измученном и бледном, появилась слабая, неверящая улыбка.— Покажите моего сынаЕй бережно передали ребёнка.Она посмотрела на маленькое лицо, крошечные пальцы, закрытые глазки.. и по её щекам потекли слёзы.— Мой сын — прошептала она.

Дверь распахнулась.Селим больше не мог ждать.— Нурбану!Он почти подбежал к ложу и сразу опустился рядом, сжимая её руку.— Ты жива.. — выдохнул он так, будто только сейчас сам начал дышать.Нурбану устало усмехнулась.— А ты сомневался?..Он наклонился и поцеловал её в лоб.А затем впервые посмотрел на младенца.И его лицо изменилось.Страх ушёл.Тревога ушла.Осталось только что-то новое, глубокое, почти священное.Он осторожно коснулся пальцем крошечной ладони.И малыш вдруг сжал его палец.Селим замер.— Он.. держит меня.. — тихо сказал он, будто не веря.Михримах улыбнулась.— Уже знает, кто его отец.

Хюррем подошла ближе.— Как вы назовёте его?Селим, не отрывая взгляда от ребёнка, произнёс:— Шехзаде Мурат.В комнате воцарилось благоговейное молчание.Нурбану слабо кивнула, прижимая сына к себе.— Пусть его судьба будет счастливее нашей..Хюррем осторожно коснулась лба младенца.— Сегодня у меня родился внук, — тихо сказала она.— А у династии появился новый шехзаде.И на мгновение даже боль Михримах отступила перед этим новым, светлым плачем жизни.

Вечером, после того как дворец немного успокоился после радости рождения Шехзаде Мурат, Михримах уединилась с Баязетом в её личных покоях. Свет свечей мягко отражался в мраморе, создавая тёплую, но напряжённую атмосферу.— Баязет, — начала она тихо, но с дрожью в голосе, — мне тяжело. Я понимаю, что всё, что делает мама — ради будущего, но я не хочу быть пешкой в чужой игре.— Я знаю тебя, сестра, — ответил Баязет, опустившись рядом и взяв её за руку. — Я тоже переживаю, но поверь мне: сейчас твоя осторожность — это сила. И мы должны учитывать каждого союзника и каждого врага.Михримах кивнула, но глаза её были полны сомнения.— А Рустем Паша.. — продолжала она. — Мне не нравится, что мама так настаивает на этом браке. Это будто навязывает мне судьбу.— Я понимаю, — вздохнул Баязет. — И я тоже не хочу, чтобы кто-то распоряжался твоей жизнью. Но подумай логически: союз с ним даёт нам защиту и влияние в дворце. Мы не можем сейчас рисковать открытым отказом.Михримах замолчала, глядя на пламя свечи. В её голове крутились образы последних событий: смерть Мустафы, рождение Шехзаде Мурат, интриги Хюррем. Всё переплеталось, и решение казалось слишком сложным.— И всё же — продолжил Баязет мягко, — если ты не хочешь этого союза, мы найдём способ минимизировать последствия. Но тебе нужно понимать: открытое противостояние с мамой сейчас опасно для всей нашей семьи.Михримах глубоко вздохнула и обхватила руками колени.— Я понимаю. Я просто хочу немного свободы, чтобы дышать, чтобы жить без постоянного давления.Баязет положил руку ей на плечо и улыбнулся:— И ты её получишь, обещаю. Мы выживем в этих интригах. Главное — держаться вместе.И в этот момент в покоях появился шум — служанки сообщили, что Хюррем зовёт Михримах, чтобы обсудить детали союза с Рустемом.— Сестра, — сказал Баязет, тихо, почти шепотом, — будь осторожна, слушай её, но не теряй себя.Михримах кивнула, и они оба знали: дворец полон тайн, а каждая встреча и разговор — это игра, где любая ошибка может стоить слишком дорого.

Но в другом крыле дворца радости не было.Болезнь Османа усиливалась.Лекарь снова и снова менял повязки, служанки приносили отвары, но жар не спадал.Осман метался в бреду.— Ана.. не уходи.. — тихо шептал он, даже не открывая глаз.Хатидже уже не скрывала слёз.Она сидела у его постели, сжимая его руку, а в её груди росло не только отчаяние..в ней рождалась ярость.— Где он?.. — хрипло прошептала она. — Где его отец?..

В комнату вошёл евнух и опустил голову.— Султанша, Пашу всё ещё не нашли.Хатидже медленно подняла взгляд.И в её глазах уже не было ни растерянности, ни паники.Только ледяной гнев.— Значит, он сам решил исчезнуть.Она встала.Медленно.Тихо.Но от этой тишины стало страшнее, чем от крика.— Как только он появитсяпусть немедленно придёт ко мне.— Слушаюсь, султанша.Она снова посмотрела на сына.И вдруг Осман резко закашлялся.— Осман! — вскрикнула она, падая к нему.Лекарь тут же подбежал.— Быстро! Ещё воды! Держите его!В покоях снова началась паника.

Лишь поздно ночью Ибрагим наконец вышел из покоев Нигяр.Его лицо было спокойным, но едва он увидел в коридоре испуганных слуг, как внутри что-то неприятно дрогнуло.— Паша! — почти выкрикнул один из них, бросаясь к нему. — Мы искали вас по всему дворцу!— Что случилось? — резко спросил он.— Шехзаде Осман тяжело болен. Хатидже-султан велела немедленно привести вас!

На мгновение лицо Ибрагима побледнело.— Что?..Слуга опустил голову.— Султанша ждёт вас уже несколько часов.Несколько часов.Эти слова ударили сильнее пощёчины.Ибрагим резко развернулся и быстрым шагом направился к покоям Хатидже.С каждым шагом внутри него росло странное, тяжёлое чувство.Не страх.Предчувствие.

Когда он вошёл, в покоях стояла гробовая тишина.Только потрескивали свечи.Только слышалось тяжёлое дыхание Османа.Хатидже сидела у постели сына.Она даже не повернулась сразу.Ибрагим сделал шаг вперёд.— Хатидже..Она медленно поднялась.Очень медленно.И только тогда посмотрела на него.И от этого взгляда Ибрагим замер.В её глазах не было слёз.Не было истерики.Не было мольбы.Там была ненависть.Холодная. Тихая. Убийственная.

— Где ты был?.. — спросила она почти шёпотом.Ибрагим открыл рот, но слова застряли.Впервые за долгое время повелитель не знал, что сказать.Хатидже сделала ещё шаг к нему.— Твой сын умирает..А тебя нет.Каждое слово било сильнее удара.— Я искала тебя по всему дворцу.Я ждала тебя.Он ждал тебя.Осман слабо застонал на постели.И Хатидже на секунду закрыла глаза, будто собирая остатки сил.А затем снова посмотрела на мужа.— Если с ним что-то случится— клянусь, Ибрагим,я никогда тебе этого не прощу.Ибрагим стоял, словно поражённый.Впервые он понял:то, что произошло этой ночью..может разрушить не просто доверие.А весь их брак.