Глава 36. Траур

Дворец утонул в серой тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом одежды калф и скрипом половиц под тяжелыми шагами евнухов.

Сегодня весь гарем и чиновники словно замерли в оцепенении. Даже солнечный свет, пробиваясь через высокие окна, казался тусклым и холодным.

Шехзаде Мехмед был погребён на рассвете. Священники читали молитвы, а дворцовая жизнь продолжалась лишь потому, что остановиться было нельзя.

Хюррем Султан сидела в своих покоях. Лицо её было бледно, глаза — пустыми и холодными, руки сжаты в кулаки. Траур уже не оставлял слёз, оставляя лишь тьму, в которой она строила планы.— Если Аллах забрал сына..— прошептала она, — значит, Он оставил мне месть.Да, месть. Тонкий ледяной покров уже окутывал её сердце. Никто во дворце больше не мог предугадать её шагов. Даже Ибрагим Паша чувствовал это: она стала непредсказуемой, опасной.

Хатидже Султан, стоя в стороне, наблюдала за гаремом. Внутри у неё жила тревога, словно предчувствие шторма. Мустафа, стоя возле окна, тихо сжал кулаки: смерть брата изменила его навсегда. Он больше не был юным шехзаде, играющим в мальчика. Он стал взрослым. И опасным.

Селим, сын Хюррем, тихо вошёл в покои матери. Его глаза блестели от радости: теперь путь к трону был ближе, чем когда-либо.— Мама, — сказал он осторожно, — как мы теперь будем..?Хюррем не ответила сразу. Она посмотрела на него холодно, оценивая.— Мы будем ждать, — произнесла она, — и наблюдать. И надеятся теперь на тебяСлова звучали как приговор.Нигяр Калфа стояла неподалеку, наблюдая за этим разговором. Сердце её билось слишком быстро. Она понимала, что дворец уже начал меняться. И что ей, чтобы выжить, придётся быть готовой к любым интригам.

Во дворце начали шептаться о смерти Мехмеда. Лица чиновников и евнухов были бледны. Никто не знал, что именно теперь будет: кто воспользуется моментом, кто решится на интригу, а кто — на предательство.

Хатидже подошла к Ибрагиму.— Этот дворец..— тихо сказала она, — сейчас как пороховая бочка. Один неверный шаг — и взорвётся.Ибрагим кивнул.— Я знаю. И я буду рядом. Пока смогу.Но даже он понимал: смерть Мехмеда изменила всё. Теперь ставки стали выше.

И первые тени подстав уже плелись в воздухе.Скрипнули двери покоев. Едва слышный шепот. Кто-то следил, кто-то уже строил планы.

И так, во дворце, где некогда смех и роскошь были главным, поселилась новая тьма.Где каждый взгляд мог быть ловушкой, а каждая улыбка — угрозой. И Хюррем Султан, превратившись в ледяной клинок, была готова использовать всё, чтобы больше никогда не потерять власть.