Глава 34. Никто не ждал рассвета

Эта ночь стала самой тяжелой за последние годы.Во дворце не спал никто.Даже те, кто не имел права приближаться к покоям Хюррем Султан, знали: беда слишком близко. Слуги шептались в коридорах, калфы с красными глазами носили воду и ткани, евнухи беспрестанно открывали и закрывали тяжелые двери, а в воздухе стоял густой запах воска, лекарственных трав и страха.

Покои Хюррем были наполнены тревогой.Свечи горели так ярко, будто сами пытались прогнать надвигающуюся тьму.

Шехзаде Мехмед метался в жару.Его лицо пылало, волосы прилипли ко лбу, дыхание стало тяжелым и рваным. Иногда он открывал глаза, но взгляд его был пустым, затуманенным. Иногда шептал что-то бессвязное, словно блуждал где-то далеко, куда не могла дотянуться даже собственная мать.

Хюррем сидела рядом, не отходя ни на шаг.Она уже давно перестала замечать, как затекли руки, как горят глаза, как дрожат пальцы. Вся ее сила, весь ее характер, вся ее гордость сейчас растворились в одном-единственном страхе.Она держала сына за руку.И молчала.Потому что любые слова казались слишком слабыми перед лицом беды.

— Валиде.. — едва слышно выдохнул Мехмед.Хюррем тут же наклонилась к нему.— Я здесь, мой лев.. Я здесь..Он с трудом приоткрыл глаза, но, кажется, не видел ее.— Не уходите.. холодно..Хюррем резко сжала его ладонь.Хотя тело шехзаде горело так, что от него будто шел жар.— Я не уйду.. Слышишь? Я рядом..Мехмед слабо вздрогнул, будто пытаясь повернуться, и снова застонал.Лекарь, стоявший неподалеку, опустил взгляд.Хюррем заметила это сразу.— Почему он не приходит в себя?Лекарь сделал осторожный шаг вперед.— Госпожа.. жар слишком высок..— Так сбей его! — голос Хюррем сорвался. — Я не для того держу вас здесь всю ночь, чтобы вы стояли и смотрели, как он умирает!Служанки испуганно опустили головы.Лекарь медленно склонился.— Мы делаем все, что возможно..— Мне не нужно «возможно»! — почти прошептала Хюррем, и от этого ее голос стал еще страшнее. — Мне нужен мой сын.Она резко отвернулась, будто не могла больше смотреть ни на кого, кроме Мехмеда.

И в этот момент двери покоев открылись.Внутрь вошла Хатидже Султан.За ней — Нигяр Калфа.На несколько секунд все замерли.Даже служанки будто перестали дышать.Потому что никто не ожидал увидеть ее здесь.Хюррем медленно подняла взгляд.Их глаза встретились.Еще вчера между ними была только холодная война.Но сейчас между ними стояла беда.Настоящая.Та, перед которой даже ненависть на мгновение теряет голос.Хатидже подошла ближе.На ее лице не было привычной ледяной строгости. Только тяжелая, сдержанная тень.Она остановилась у изголовья.Посмотрела на Мехмеда.И на секунду побледнела.Он действительно выглядел страшно.Слишком бледный, слишком горячий, слишком беспомощный для того, кто еще недавно гордо ходил по дворцу, как будущий мужчина.— Как он? — тихо спросила Хатидже.Хюррем смотрела на нее несколько долгих мгновений.Будто решала, имеет ли она право вообще здесь стоять.Но потом, к удивлению всех, просто ответила:— Плохо.Одно слово.И в нем было больше боли, чем в любом крике.Хатидже медленно опустилась рядом с постелью.Нигяр удивленно подняла глаза.Это было почти немыслимо.Хатидже протянула руку и коснулась лба Мехмеда.Тут же отдернула пальцы.Жар был обжигающим.— Он весь горит.. — тихо сказала она.Хюррем опустила взгляд.И впервые за очень долгое время не нашла в себе сил для язвительности.— Я знаю.Тишина между ними стала тяжелой.Но уже не враждебной.Скорее.. страшной.

В это же время в коридоре стояли Ибрагим Паша и Мустафа.Ибрагим не вошел в покои.Он знал, что сейчас там не место мужчинам, пока рядом с шехзаде находятся женщины гарема и лекари. Но уйти он тоже не мог.Мустафа стоял чуть поодаль.Прямой, напряженный, с каменным лицом.Он пришел почти сразу, как узнал, что брату стало хуже.И с тех пор не сдвинулся с места.— Ты можешь идти отдыхать, шехзаде, — тихо сказал Ибрагим, не отрывая взгляда от двери.— Нет.Ответ Мустафы был коротким.— Здесь ты ничем не поможешь.— Я знаю.— Тогда зачем стоишь?Мустафа медленно перевел на него взгляд.И в этом взгляде не было ни страха, ни злости.Только боль.— Потому что он мой брат.Ибрагим замолчал.Он ожидал чего угодно.Но не этого.На мгновение между ними повисло странное молчание.А потом Ибрагим едва заметно кивнул.— Тогда стой.Мустафа вновь отвернулся к двери.И впервые за долгое время Ибрагим увидел в нем не просто шехзаде, не просто участника будущей борьбы за трон, а мальчика, которого этот дворец слишком рано заставил повзрослеть.

Внутри покоев становилось все тяжелее.Жар не спадал.Лекарь велел сменить компрессы.Потом еще раз.Потом еще.Но ничего не менялось.Мехмед снова начал бредить.— Нет.. нет.. я могу.. — едва слышно шептал он. — Я не слабый.. я смогу..Хюррем резко наклонилась к нему.— Конечно сможешь, сын мой.. Ты сильный.. Ты слышишь меня? Ты сильный..

— Валиде.. — выдохнул он.И вдруг его пальцы судорожно сжали ее руку.Так сильно, что Хюррем едва не вскрикнула.— Мехмед!Лекарь тут же подбежал.Проверил дыхание.Пульс.Глаза.Служанки замерли.Нигяр прижала ладонь ко рту.Хатидже встала.— Что с ним?!Лекарь побледнел.— Госпожа.. приступ жара..— Говори нормально! — резко сказала Хатидже, и голос ее снова стал таким, каким его боялся весь гарем. — Он умирает или нет?!

В покоях воцарилась гробовая тишина.Лекарь опустился на колени.— Если жар не спадет до рассвета.. надежды почти не останется.Эти слова будто ударили по комнате.Одна из младших служанок тихо всхлипнула.Нигяр зажмурилась.Хатидже медленно отступила на шаг.А Хюррем.. не сказала ничего.Словно просто не могла.Ее лицо застыло.Побледнело.А потом она очень медленно повернула голову к лекарю.— Повтори.Он дрожал.— Госпожа.. если шехзаде не переживет эту ночь..— Замолчи.Ее голос был тихим.Слишком тихим.И именно поэтому все вздрогнули.

Хюррем поднялась.Медленно.Очень медленно.На секунду показалось, будто она сейчас упадет.Но она выпрямилась.Подошла к лекарю.Остановилась прямо перед ним.И заговорила так, что даже свечи будто стали гореть тише.— Слушай меня внимательно.. Если мой сын умрет, ты не увидишь следующий закат. Если кто-то из вас ошибся, если кто-то что-то не заметил, если хоть один из вас скрывает от меня правду.. я уничтожу всех.Лекарь склонился так низко, что почти коснулся пола лбом.— Госпожа, клянусь, мы..— Не клянись, — прошептала Хюррем. — Спаси его.И в этот момент ее голос сломался.Совсем чуть-чуть.Но этого хватило, чтобы у Нигяр по спине пробежал холод.Потому что никто никогда не слышал Хюррем такой.Никогда.

Через некоторое время Хатидже тихо подошла к Хюррем.Служанки старались не смотреть на них.Даже Нигяр отвела глаза.Хатидже остановилась рядом.— Хочешь.. я останусь?Хюррем не повернулась.Несколько секунд она просто смотрела на сына.А потом очень тихо сказала:— Зачем?Хатидже опустила взгляд.— Потому что я тоже мать.Эти слова повисли в воздухе.Простые.Тихие.Но такие тяжелые, что от них у самой Нигяр защемило в груди.Хюррем медленно закрыла глаза.Словно боролась с собой.Словно пыталась не сломаться.— Оставайся.. — едва слышно произнесла она.Хатидже ничего не ответила.Просто села рядом.

И в ту ночь две женщины, которые слишком долго были врагами, впервые молчали рядом не из ненависти.А из боли.

В коридоре уже начинал сереть предрассветный свет.Мустафа так и не ушел.Ибрагим тоже.Они оба молчали.Иногда кто-то проходил мимо.Иногда из покоев доносились торопливые шаги.Иногда — тихие команды лекаря.Но потом наступила странная тишина.Слишком резкая.Слишком неправильная.Мустафа поднял голову.Ибрагим напрягся.

Дверь в покои резко распахнулась.На пороге появилась одна из калф.Бледная.Заплаканная.— Повелитель.. — прошептала она, глядя на Ибрагима. — Лекарь просит.. еще горячей воды.. и всех, кто умеет читать молитвы..Мустафа резко побледнел.Ибрагим сжал челюсть.Он сразу понял.Когда просят молитвы под утро — это значит, что беда уже почти коснулась порога.Мустафа сделал шаг вперед.— Я войду.Калфа в панике опустила голову.— Шехзаде.. нельзя..Но он уже не слушал.Ибрагим резко схватил его за руку.— Нет.Мустафа вырвался.— Это мой брат!— А там Хатидже Султан и его мать! Ты только усугубишь все!Мустафа тяжело дышал.Впервые за всю ночь его самообладание треснуло.— Я не могу просто стоять!

Ибрагим на секунду замолчал.Потом тихо, но жестко сказал:— Если он очнется.. ему нужен будет не твой крик. Ему нужна будет тишина.Эти слова будто ударили Мустафу сильнее пощечины.Он замер.Потом медленно опустил голову.И впервые за всю ночь его плечи дрогнули.Совсем чуть-чуть.Но Ибрагим это заметил.И ничего не сказал.

Внутри покоев Хюррем уже почти не чувствовала времени.Ей казалось, будто эта ночь никогда не закончится.Будто рассвет специально не приходит.Будто сам мир замер, наблюдая, переживет ли ее сын эти последние часы.Мехмед вдруг резко вдохнул.Слишком резко.Все вздрогнули.Лекарь тут же подался вперед.Хатидже встала.Нигяр шагнула к двери.Хюррем склонилась над сыном.— Мехмед! Сын мой!Он медленно приоткрыл глаза.Совсем чуть-чуть.Взгляд его был мутным.Слабым.Но на секунду будто осознанным.Он посмотрел на мать.Губы его дрогнули.— Валиде..У Хюррем задрожали руки.— Я здесь.. Я рядом..Мехмед слабо улыбнулся.Так слабо, что от этой улыбки сердце будто разорвалось.

— Не плачьте..И после этих слов его веки снова закрылись.Тело обмякло.Лекарь резко бросился вперед.— Шехзаде!Хюррем закричала.Хатидже побледнела.Нигяр в ужасе прижала ладонь ко рту.А за окнами, в ту самую секунду, первые лучи рассвета коснулись дворца.