Глава 33. Болезнь

После того обеда, где взгляды Хатидже Султан и Хюррем Султан столкнулись сильнее, чем любые слова, дворец уже не был прежним.

Казалось, будто даже воздух в коридорах стал тяжелее. Слуги говорили шепотом, калфы старались не задерживаться у дверей, а каждая новость разлеталась по гарему быстрее ветра.

Имя каждого шехзаде теперь звучало особенно осторожно.Мустафа — как сила.Мехмед — как надежда.Селим — как тихий расчет.Баязет — как огонь, который пока еще не разгорелся.И никто даже не подозревал, что беда уже вошла во дворец.

В тот вечер шехзаде Мехмед вернулся с тренировки позже обычного.Солнце уже почти село, окрашивая мраморные стены в золотисто-красный цвет. Во дворе еще слышались голоса евнухов и стук деревянных мечей, но сам Мехмед шел медленно, слишком медленно для того, кто обычно возвращался с гордо поднятой головой и живым блеском в глазах.Сегодня же он был бледен.Даже слишком.Когда он вошел в покои Хюррем, та сразу подняла на него взгляд.Она сидела у окна, перебирая письма и слушая доклад одной из калф, но стоило ей увидеть сына, как она тут же нахмурилась.— Мехмед?Он попытался улыбнуться.— Валиде.. не стоит волноваться.Но голос его прозвучал непривычно хрипло.Хюррем резко поднялась.— Что с тобой?— Ничего.. Просто устал.Он сделал еще несколько шагов, но внезапно пошатнулся.— Шехзаде! — вскрикнула одна из служанок.Мехмед едва успел ухватиться за край колонны, но руки его дрогнули.Хюррем в один миг оказалась рядом.— Мехмед!Служанки подбежали к нему, помогая дойти до тахты. Он тяжело сел, прикрыв глаза, и попытался выровнять дыхание.Хюррем коснулась его лба.И тут же побледнела.Он горел.— Быстро! Лекаря! Немедленно! — ее голос ударил по покоям так резко, что даже калфы вздрогнули.Служанки кинулись к дверям.Мехмед с трудом открыл глаза.— Валиде.. Это пустяки..— Молчи, — тихо, но твердо сказала Хюррем, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучал не приказ, а страх.Она села рядом, удерживая его за руку.Мехмед был горячим, словно огонь.И это пугало ее сильнее всего.

Лекарь прибыл быстро.Осмотрев шехзаде, он нахмурился. Его руки были спокойны, движения точны, но взгляд выдавал тревогу.Хюррем заметила это сразу.— Говори.Лекарь склонил голову.— У шехзаде сильный жар, Госпожа.. Возможно, это лихорадка.— Возможно? — голос Хюррем стал ледяным. — Ты стоишь передо мной и говоришь «возможно»?— Я должен наблюдать за ним до утра.. Жар может усилиться.— А если усилится?Лекарь на секунду замолчал.И этого молчания Хюррем хватило, чтобы понять: дело серьезнее, чем он хочет сказать.— Делай все, что должен, — тихо произнесла она. — Если с моим сыном что-то случится, ты не переживешь даже рассвета.Лекарь тут же склонился ниже.— Я сделаю все, что в моих силах.Служанки начали приносить воду, ткани, травы, настои. Воздух в покоях наполнился запахом лекарств, воска и страха.Мехмед уже почти не открывал глаза.Хюррем сидела рядом, не отходя ни на шаг.И впервые за долгие годы в ее взгляде не было ни расчета, ни холодной уверенности.Только мать.Только страх.

Новость разлетелась по дворцу за считанные минуты.Сначала шепотом.Потом с ужасом.Потом уже открыто.— Шехзаде Мехмед заболел.— У него сильный жар.— Лекарь не отходит от него.— Говорят, все очень плохо.Слухи летели из гарема в покои, из покоев в коридоры, из коридоров к слугам и обратно.К ночи об этом знали уже все.Даже в покоях Хатидже Султан воцарилась тишина, когда Нигяр Калфа, склонив голову, сообщила ей новость.

Хатидже медленно отложила чашу.— Насколько серьезно?— Говорят, шехзаде едва держится на ногах, Госпожа.. Лекарь не уходит из покоев Хюррем Султан.На мгновение Хатидже ничего не сказала.В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как где-то за окнами шумит вода фонтана.— Осман спит? — тихо спросила она.— Да, Госпожа.Хатидже кивнула.— Передай, чтобы покои Османа сегодня никто не покидал без моего приказа. И чтобы все, кто были рядом с Мехмедом, не приближались к моему сыну.Нигяр слегка подняла взгляд.— Вы думаете, это заразно?— Я думаю, что во дворце нельзя быть беспечной.

Она поднялась и медленно подошла к окну.Лицо ее было спокойным, но внутри что-то неприятно сжалось.Мехмед.Сын Хюррем.Один из сильнейших.Один из тех, о ком все чаще говорили, когда шептались о будущем.И теперь — жар.Случайность ли?Или судьба уже начала делать свой выбор?— Госпожа.. — тихо произнесла Нигяр. — Прикажете навестить?Хатидже долго молчала.— Нет.. Пока нет.Нигяр склонилась.— Как прикажете.Но когда она уже собиралась уйти, Хатидже вдруг сказала:— Если к утру ему не станет лучше.. я пойду сама.Нигяр замерла.Это было не похоже на холодный расчет.Это было по-настоящему.Как бы сильно ни ненавидела Хатидже Хюррем, дети оставались детьми.И смерть ребенка была той бедой, перед которой даже враги на мгновение замолкали.

Ибрагим Паша узнал о болезни Мехмеда поздно вечером.Он только вернулся после совета, когда один из евнухов поспешно склонился перед ним.— Повелитель, шехзаде Мехмед тяжело заболел.Ибрагим резко остановился.— Что?— Сильный жар.. Лекарь уже в покоях Хюррем Султан.На лице Ибрагима впервые за долгое время отразилось настоящее беспокойство.Он знал, что болезнь шехзаде — это не просто беда семьи.Это удар по дворцу.Это страх.Это слухи.Это новые разговоры о престоле.Это начало опасного хаоса.— Где Хатидже? — быстро спросил он.— В своих покоях, Повелитель.Он не стал даже заходить к себе.Сразу направился к ней.Когда он вошел, Хатидже уже стояла у окна. Нигяр была рядом, но тут же поклонилась и отошла в сторону.— Ты уже знаешь, — тихо сказал Ибрагим.— Да.— Лекари что-то говорят?— Пока только лихорадка.Ибрагим подошел ближе.— Это может быть хуже, чем просто лихорадка.Хатидже медленно повернулась к нему.— Я знаю.Их взгляды встретились.Они оба думали об одном и том же.Если Мехмед действительно серьезно болен, весь порядок во дворце начнет шататься.Хюррем не отступит.Мустафа станет еще заметнее.Селим и Баязет окажется ближе к будущему, чем кто-либо ожидал.А вместе с этим начнется то, к чему никто не был готов.— Прикажи усилить охрану у покоев Османа, — тихо сказал Ибрагим.— Уже приказала.На губах Ибрагима появилась едва заметная тень горькой улыбки.— Вот почему я никогда не сомневался в тебе.Но Хатидже не улыбнулась в ответ.— Я не хочу, чтобы это стало началом чего-то страшного, Ибрагим.— Во дворце беда никогда не приходит одна.

Эти слова повисли в тишине.И оба понимали: возможно, именно сейчас начинается новая глава их жизни.И далеко не самая светлая.

В ту же ночь Мустафа узнал о болезни брата.Он находился в саду, когда к нему подошел один из верных слуг.— Шехзаде.. есть новости из покоев Хюррем Султан.Мустафа сразу насторожился.— Говори.— Шехзаде Мехмед тяжело болен. Говорят, жар очень сильный.Мустафа замер.На его лице не было ни радости, ни облегчения.Только тяжелая тень.— Это правда?— Да, шехзаде.Мустафа медленно опустил взгляд.Мехмед был не просто соперником.Он был братом.Даже если дворец заставлял всех видеть друг в друге угрозу.— Никому не говорить лишнего, — холодно сказал он. — И если услышишь хоть один слух о том, что я рад этому, я сам накажу виновного.— Слушаюсь, шехзаде.Когда слуга ушел, Мустафа долго стоял в тишине.Ветер шевелил листья деревьев.Вода фонтана тихо падала вниз.А внутри было только одно чувство.Тревога.Потому что он слишком хорошо понимал: если один шехзаде падает, остальные уже не могут жить спокойно.

Ночь была тяжелой.В покоях Хюррем не гасли свечи.Служанки меняли холодные ткани.Лекарь готовил новые настои.Калфы молились.А Хюррем сидела у изголовья сына, держа его руку в своих ладонях.Мехмед метался в жару.Иногда что-то шептал.Иногда резко вздрагивал.Иногда открывал глаза, но, кажется, не видел ничего перед собой.— Валиде.. — едва слышно прошептал он.Хюррем тут же наклонилась.— Я здесь, мой лев.. Я здесь.— Холодно..Хотя тело его пылало.Хюррем сжала губы так сильно, что они побелели.— Будет легче.. Сейчас будет легче.Но сама она уже не верила в собственные слова.

Лекарь вновь подошел к нему, проверил пульс, посмотрел в глаза, коснулся лба.И вдруг его лицо стало еще мрачнее.Хюррем это заметила мгновенно.— Что?Он медленно опустился на колени.— Госпожа.. жар поднимается.— Так останови его!— Мы делаем все возможное..— Мне не нужно «возможное»! — голос Хюррем сорвался. — Мне нужен мой сын живым!Служанки испуганно опустили головы.Мехмед снова застонал.Хюррем резко обернулась к нему, и весь ее гнев в ту же секунду исчез.Она прижала его руку к своему лбу.— Ты не смеешь оставить меня.. слышишь? — прошептала она. — Не смеешь..Но ответом ей был только жаркий, рваный вдох сына.И где-то в глубине души Хюррем впервые почувствовала то, что всегда отрицала.Бессилие.

Под утро дворец уже не спалДаже те, кто не имел права приближаться к покоям Хюррем, знали: ночь была плохой.Слишком плохой.Нигяр Калфа, проходя по коридору, увидела одного из лекарских помощников. Его лицо было белым, руки дрожали.Она сразу остановила его.— Что происходит?Он склонил голову.— Шехзаде совсем плохо.. Жар не спадает.Нигяр побледнела.И почти бегом направилась к покоям Хатидже.

Когда она вошла, Госпожа уже не спала.Будто сама ночь не позволила ей сомкнуть глаз.— Говори, — сразу сказала Хатидже.— Госпожа.. шехзаде Мехмеду стало хуже.Хатидже закрыла глаза всего на секунду.Затем расправила плечи.— Приготовьте мой выход.Нигяр подняла взгляд.— Вы хотите пойти к Хюррем Султан?— Сейчас не время для вражды.Она произнесла это тихо.Но именно в этот момент за дверями раздался торопливый топот шагов.

В покои вбежала одна из младших калф, забыв о правилах.— Госпожа! Простите! Простите, Госпожа!Нигяр резко шагнула к ней.— Ты с ума сошла?!Но девушка уже упала на колени, задыхаясь от страха.— Госпожа.. у шехзаде начался бред.. он не узнает никого.. Хюррем Султан приказала звать всех лекарей дворца..В комнате повисла мертвая тишина.Хатидже побледнела.

Даже Ибрагим, который как раз вошел в покои в этот момент, замер в дверях, услышав последние слова.Он медленно посмотрел на Хатидже.А она — на него.И в этот миг они оба поняли одно.Это уже не просто болезнь.Это начало беды, которая может перевернуть весь дворец.