Экспедиция в школу

Мы специально пришли на перемене. Ученики толпились в коридорах, спешили к своим шкафчикам, болтали и торопились на следующий урок. У каждого учителя здесь был отдельный кабинет, и ученики приходили туда. Мы нетерпеливо и беспокойно озирались в поисках Холли.

Странное чувство – вернуться сюда полгода спустя. Ощущение как тогда, когда я, ещё будучи котёнком, сожрал жабу, потому что мама не успела меня предупредить.

Вдруг я заметил знакомого – к счастью, не Кевина, Беверли или Шона, любимым развлечением которых было нашпиговать шины моего велосипеда канцелярскими кнопками. Энтони был приятным парнем, мы вместе ходили на факультатив по астрономии. Он состоял в той же школьной футбольной команде, что и мой сводный брат Марлон, но терпеть его не мог.

Увидев меня, Энтони на мгновение замер, но потом лицо его прояснилось.

– Эй, Джей, это и вправду ты?! Ты снова здесь или всё ещё в том странном интернате?

– Привет, Энтони, – я натужно улыбнулся. – Никакой он не странный, а очень даже классный. Как дела? – Это было одной из первых фраз, которые я тогда выучил наизусть.

– Мистер Санчез на тебя больше не злится и очень сожалеет о твоём уходе. – Энтони улыбнулся мне в ответ и окинул любопытным взглядом Джефри и Берту. – Он очень хотел бы видеть тебя в футбольной команде – говорит, что ты боец и очень шустрый. Но однажды у тебя был неудачный день…

– Скорее неудачные пять минут, – сказал я. На тренировках у меня всё получалось, но на первом настоящем матче, когда надрывались громкоговорители, вокруг скакали чирлидеры, а публика орала, я просто развернулся и постарался оказаться как можно дальше от этого шума. Тренер был от этого явно не в восторге.

– Скажи, ты, случайно, не видел новенькую – худенькую рыжеволосую девочку? – вмешалась Берта.

Энтони заулыбался ещё шире:

– Кажется, я знаю, кого ты имеешь в виду. Сегодня утром она была со мной на английском! Это что-то с чем-то! Когда ей выдали учебник, она преспокойно вырвала страницу и съела её! А потом с наглой усмешкой заявила, что книжка хорошая – очень вкусная. Ты бы видела лицо нашей учительницы, ха-ха!

Мы с Джефри и Бертой переглянулись. Значит, Холли воплощала свой план – проявить себя с худшей стороны. Я подумал: интересно, книжная страница на вкус похожа на сосновую шишку?

Мой бывший одноклассник посмотрел на часы и попрощался:– Мне пора на химию.

Когда Энтони, помахав нам, ушёл, Джефри схватил меня за руку и указал в противоположную сторону, где стояли запирающиеся шкафчики. Даже сквозь одежду я почувствовал тепло его тела.

– Посмотри-ка вон туда. Там что-то происходит!

Да, Джефри был прав. Школьный завхоз и ещё один мужчина пытались ломом открыть один из шкафов – и при этом отпускали выражения, которые я последний раз слышал от футбольного тренера. Мы с любопытством приблизились, и в нос нам ударил ужасный запах. Я чуть было не отшатнулся, а Берта сразу же отвернулась: её обоняние было таким же чувствительным, как у меня.

– Совиный помёт, что это?! – шёпотом спросил я остальных.

Джефри принюхался. У него было отличное обоняние – что в человеческом, что в волчьем обличье.

– Нет, это не совиный помёт, а чей-то другой. И протухшая рыба, если я не ошибаюсь.

Джефри отважно подошёл поближе и обменялся парой фраз с завхозом. Когда он вернулся, его большой рот растянулся в широченной улыбке:

– Это шкафчик Холли, и она, к огромному сожалению, сломала ключ в замке. Теперь они пытаются взломать шкаф, пока все ученики и учителя не попадали в обморок.

Я гадал, что Холли ещё придумала. У нас оставалось не так много времени, чтобы её найти: перемена вот-вот закончится, а трое подростков, шатающиеся по коридору во время урока, привлекут к себе внимание. Здесь можно было находиться, только если учитель выдаст карточку с разрешением. Я издал дальний зов – если мысленно позвать кого-то громко, можно докричаться до других оборотней в радиусе примерно одного километра: «Холли, где ты?» К сожалению, если она сейчас тоже была в человеческом обличье, мы не могли общаться мысленно. Она слышала мой зов только в облике белки.

– Вы что-нибудь чувствуете? – спросил я других. – Если мы сейчас её не найдём, другой возможности нам сегодня не представится!

Джефри беспомощно пожал плечами – он этого ещё не умел, – а мы с Бертой сосредоточились на своих ощущениях. На уроках превращений мы тренировали свои органы чувств, чтобы замечать сородичей и распознавать других оборотней на большом расстоянии. В удачные дни мне удавалось, поднапрягшись, почуять оборотня на расстоянии трёх древесных стволов, и я мог отличить друг от друга некоторые виды. Но сегодня был не мой день – слишком болели укусы. В конце концов Берта сказала: «Кажется, там» – и кивнула налево.

Быстро, но не переходя на бег, мы направились туда – на первый взгляд обычные ученики с рюкзаками и учебниками под мышкой. Берта, не отличающаяся худобой, ходила вразвалку, но при необходимости бегала очень быстро. Возможно, такая необходимость возникнет уже сегодня… если кто-нибудь что-нибудь заподозрит.

Я то и дело прикрывал глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Холли могла находиться в одном из трёх кабинетов с неприметными серыми дверями. Мы с Джефри и Бертой снова переглянулись.

– Я думаю, она в том кабинете, – сказал я, указав на одну из дверей.

Секунду спустя мы поняли, что я ошибся. Из-за другой двери, в паре метров от нас, послышался шум, дверь распахнулась – и оттуда вышел учитель… тащивший за собой довольную Холли.

– Бесстыдница! – возмущался учитель в очках и с заячьими зубами. Судя по всему, он не был оборотнем-зайцем: пыхтел он как разъярённый бык. – Так не пойдёт, девочка, это никуда не годится! И директор скажет тебе то же самое – прямо сейчас!

Мы вжались в стену, чтобы пропустить учителя. Он не обратил на нас внимания – зато Холли, увидев нас, просияла.

– Всё отлично, – шепнула она нам и, сделав колесо и пружинисто опустившись на ноги, пошла дальше, а рассерженный учитель, шедший впереди, этого даже не заметил.

– Чем ты насолила этому типу? – попытался расспросить её я, но они уже скрылись за углом.

Мы пошли за ними.

– А может, мне превратиться? – взволнованно прошептал Генри. – Тогда я мог бы поговорить с ней мысленно.

– Давай, только быстро, – шёпотом ответил я. Мы как раз проходили мимо мужского туалета. К счастью, Генри делал успехи по части превращений – ему понадобилась всего пара секунд, чтобы принять звериное обличье. Вскоре на полу лежала куча одежды.

Я услышал, как Джефри начал с ней переговариваться.

– Сама не пойму, чего он так сердится, – недоумевала Холли. – Я тихо и мирно сидела на его уроке, хотя он не слишком приветливо ко мне отнёсся!

– Ага, и поэтому тебя теперь ведут к директору? – сухо спросил Джефри.

– Ну, я всё время изображала его заячьи зубы, – призналась Холли. – А он только и делал, что злобно на меня косился, и в какой-то момент уже не смог нормально вести урок.

Холли подвинулась ближе к рассерженному учителю и серьёзно посмотрела на него снизу вверх.

– Кстати, у вас очки запачкались, – услышал я её голос. – Постойте, я их вам протру.

Не успел учитель оглянуться, как Холли сдёрнула очки с его носа. На его беду, мы как раз находились в той части здания, где возвышался стеклянный купол с балками.

– Я только при свете могу почистить их как следует, иначе грязи не видно, – сказала Холли и быстро и ловко вскарабкалась по балке. Она балансировала на карнизе шириной в ладонь на высоте нескольких метров, держа очки двумя пальцами. – Секундочку, я почти закончила! – крикнула она. – Ой! – Холли сделала вид, будто очки выскользнули у неё из рук, но тут же молниеносно их поймала.

– Немедленно слезай оттуда! – Лишившись очков, учитель теперь напоминал зайца, которому в затылок дышит волк.

– Вы так нетерпеливы! – Холли, нахмурившись, вытащила не слишком чистый платок – даже снизу мне были видны желтоватые пятна. Она тщательно протёрла им очки, так же быстро, как влезла наверх, спустилась вниз и вручила учителю свою добычу: – Вот, пожалуйста.

Снаружи было опасно: учитель, казалось, вот-вот бросится на Холли с кулаками. Дрожащими руками он ещё раз вытер очки о рубашку и надел их.

– Вот увидишь, что тебе за это будет! – прошипел он.

Холли, пританцовывая, вошла в его кабинет, не забыв напоследок одарить учителя с заячьими зубами ослепительной улыбкой. Они исчезли в кабинете, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что мы вздрогнули.

– Не понимаю, зачем люди специально издают такие ужасные звуки, – пробормотал я и сел на один из стульев, стоящих в ряд перед кабинетом.

Берта села рядом – её зад с трудом уместился на сиденье.

– Так приятно хлопнуть дверью, когда злишься! Я тоже частенько так делала, когда мама действовала мне на нервы.

– Вот оно что.

Возможно, стоит это попробовать, когда стая Джефри в очередной раз постарается мне насолить. Если повезёт – дверь прищемит волчью лапу или хвост. Мечты, мечты…

Джефри превратился обратно и оделся. Мы пошли к кабинету директора.

Мы бы с удовольствием послушали ещё – но тут, к сожалению, появился хмурый завхоз с вонючим кульком. Видимо, ему с коллегами наконец-то удалось открыть шкафчик Холли. А это означало, что теперь он обратил внимание на нас:– Эй вы, вам что, директор назначил встречу?

– Э… да, – ответила Берта, покраснев. – Врать у неё получалось ещё хуже, чем у меня. Я уже начинал опасаться, что от волнения она прямо тут превратится в гризли и у бедного завхоза случится сердечный приступ.

– Вообще-то нам пора, – сказал я и поспешно поднялся.

– Покажите-ка ваши ученические пропуски.

Я сунул руку в карман, сделав вид, будто ищу свой пропуск.

– Бежим! – сказал я Берте, и мы рванули с места.

Гризли бегают быстро, но пумы и волки ещё быстрее. Мы добежали до школьных ворот раньше Берты. Они оказались закрыты, но для нас это не было помехой. Мы перепрыгнули через забор и спрятались за ближайшими баками.

– Всё хорошо, – заметила Берта. – Теперь мы хотя бы знаем, что Холли скоро вернётся в нашу школу.

– Если её раньше кто-нибудь не прибьёт, – усмехнулся я и достал групповой мобильник, чтобы позвонить Тео.

                      Признания

Холли вернулась в тот же вечер – но, увы, без хороших новостей.

– Они хотят меня оставить! Странно, правда? – пожаловалась она за ужином, пальцами расчёсывая свою буйную шевелюру. – Но пока они не нашли для меня какую-нибудь дурацкую приёмную семью, я буду ночевать здесь. Утром меня заберёт один из этих автобусов цвета мочи, а вечером привезёт обратно.

– Я сделаю что смогу, – пообещала ей Лисса Кристалл, проходившая в этот момент с Джеймсом Бриджером мимо нашего стола. – Вся загвоздка в этом опекуне.

– Моя команда номер один выяснила, что у него проблемы с алкоголем – может, сообщить об этом его начальству? – предложил Бриджер.

– Джеймс, ты шутишь! – Удивлённо подняв брови, Лисса Кристалл смотрела на него, а её белые волосы развевались от сквозняка из приоткрытого купола. – Ты и вправду смог бы очернить кого-нибудь перед начальством?

Мой любимый учитель и бровью не повёл:

– А чего ты ожидала, Лисса? Если мы не защитим своих ребят, за нас никто этого не сделает. И мне всё равно, как мы этого добьёмся – если физически никто не пострадает.

Ожесточённо споря, они вернулись за учительский стол. Холли думала только о десерте – манке с корицей, – но мы с Брэндоном, Дорианом и Нелл испуганно переглянулись.

Холли уже поела и сидела в телефоне, дожидаясь остальных. В один момент, молчание за нашим столом, заполнилось песней из видео. "Seven minutes in heaven...". А Холли заворожённо смотрела на это видео.

— Караг, тебе же вроде Лу нравится? — спросила она не отрываясь от телефона.

— С чего это вдруг? — непонимающе Караг смотрел на Холли.

— Просто я тут такую идею придумала, смотри — это видео явно подняло ей настроение. На видео два парня целовались в лифте, когда тот закрывался.

— Подожди, Холли, во первых я не собираюсь целоваться с Лу, во вторых у нас в школе нет лифта, а в третьих на видео два парня и если делать такое видео то... — вовремя остановился Караг. Он чуть не назвал Джефри.

— То что? Ну давай, прикольно же будет —  просила Холли.

— Ничего, нет и точка — сухо ответил Караг.

Говорили они достаточно тихо, чтобы Лу не услышала, но достаточно громко, чтобы Джефри это услышал.

— «Нихуя у твоей подружки запросы» — услышал голос Джефри, у себя в голове Караг.

— «Она, бывает, перегибает палку, но в этом есть плюсы, хотя бы теперь мы знаем, что она не подозревает о наших отношениях» — телепатически отвечает Караг.

— «Это да, кстати, может снимем такое видео?» — предложил Джефри и отправил Карагу, картинку ухмыляющегося себя.

— «Теоретически можно, но практически...Хм, вряд ли мы сможем выкроить для этого время, и остаться незамеченным» — размышляет Караг.

— «Устроить ночную вылазку?» — предлагает Джефри.

— «Где и как ты собираешься это снимать?» — спрашивает Караг.

— «В лесу, ты возьмёшь свой телефон и я свой. На одном включим фонарик, на втором будем снимать» — предложил Джефри.

— «Смутная идея, тем более что ночью в лесу что-то будет светиться, не подозрительно ли? Не боишься что нас спалят?» — телепатически говорит Караг.

— «Мы будем аккуратно, фонарик не яркий включим» — упрашивает Джефри.

— «Хорошо» — отвечает Караг.

— «Встречаемся в полночь, ты ведь пума, сможешь меня по запаху найти?» — ликуя, спрашивает Джефри.

— «Конечно, что за странные вопросы?» — усмехается Караг, в голове у Джефри.

Полночь. Брэндон уехал куда-то на сутки со своей роднёй. Караг не спит, ждёт когда наступит время. Минуты тянутся очень долго.

Караг, с помощью запасного выхода, бесшумно выходит из школы. — "Странно, почему запасной выход никогда не закрывают?" - проносится у него в голове.

Но он сильно не зацикливается на этом, и покидает территорию школы. Ровно в полночь он уже на месте. Джефри подобрал весьма подходящую территорию. Небольшая полянка, окружённая лесом. Караг включает фонарик на своём телефоне и начинает думать куда бы его поставить.

— Куда телефон поставим? — спрашивает Караг негромко.

— Предлагаю просто положить на траву, главное не наступить, а мой телефон будет лежать, опираясь на этот пень — объясняет Джефри.

Они всё подготавливают, решают снять на фоне леса. Неудачных кадров нет. Парни сняли всё идеально с первого раза.

— Три, два, один — считает Джефри и включает обратный отчёт на видео.

На словах "All this touching"(все эти прикосновения) Караг и Джефри медленно идут друг к другу, выходя из темноты. И вот последняя фраза "his tongue is overrated"(его язык переоценён) перед заветным "seven minutes in heaven is all that I need when I get with him"(семь минут в раю - это всё то, что мне нужно, когда я с ним). Они целуются. Прямо в кадре. Страстно. жадно. И не разрывая поцелуй, уходят в темноту, как раз когда слова заканчиваются. Караг прижимает Джефри к ближайшему дереву, и отстраняется только когда понимает что воздуха в лёгких не хватает.

— Люблю тебя — тихо говори Джефри.

— И я люблю тебя — эхом повторяет Караг.

И стоят: глаза в глаза, тяжело дыша. А потом целуются снова.

На следующий вечер.

Пока ещё мне не удалось подробно расспросить Холли, но больше я не мог с этим тянуть. Проглотив свой десерт (я уже знал, что тарелку облизывать не принято), я потянул Холли на улицу, к нашему домику на дереве на краю луга.

– Я с вами, – сказал Брэндон, но я, повинуясь чутью, покачал головой. Брэндон тоже был другом Холли, но мне казалось, что она расскажет больше, если мы останемся вдвоём.

Лестница, чтобы забраться в домик на дереве, нам была не нужна: Холли взлетела наверх в беличьем обличье, а я в обличье пумы вскарабкался по стволу. Я лазил даже лучше, чем папа, мы это однажды выяснили во время небольшого состязания. В семье он был лучшим охотником, зато Мия превосходила нас всех в плаванье, а мама прыгала дальше всех.

Вечер был прохладным, и Холли не скакала, как обычно, по перилам и крыше, а устроилась между моих передних лап.

– Ты хочешь со мной поговорить, да? – тихо спросила она.

– Ты мне доверяешь? – ответил я вопросом на вопрос.

– Доверяю, – сказала Холли. – А ты мне? Ты веришь, что я не имею отношения к этим грабежам?

Я лизнул её мех:

– Да. Но мне не нравится, когда ты врёшь. Что с тобой творится? Куда ты ходишь по ночам?

Белка вздохнула:

– Мне очень неловко. Вообще-то я никому не хотела об этом рассказывать… Вообще никому.

Я молча ждал, сгорая от любопытства.

– Думаю, сначала мне придётся кое-что объяснить, – начала Холли. – Я тебе рассказывала, что мою маму вскоре после моего рождения съела сова? Потом обо мне заботился папа, но однажды настал и его черёд. Рысь. Мне было шесть лет.

Совсем маленькая. При мысли об этом у меня сжалось сердце.

– Вы жили в зверином обличье?

– Когда как. У нас была небольшая квартирка на окраине городка, где мы тогда жили. Папу я ещё немного помню – он много шутил, подогревал ореховое молоко с карамелью и играл со мной в лесу. Днём он был со мной, а по вечерам жарил другим бургеры, чтобы заработать денег.

Я осторожно спросил:

– После его смерти тебя сразу же отправили в приют?

– Да, в эту жуткую бетонную коробку! Посреди промышленной зоны, где-то между мотелями и серыми офисными зданиями – ни дерева, ни травинки вокруг. И внутри тоже всё было серым. В нашей старой квартире мы выкрасили все стены в разные цвета, а потом ещё пробежали по ним измазанными в краске лапами. Для красоты, понимаешь?

Голос Холли в моей голове становился всё тише, я с трудом мог разобрать её слова.

– Наверное, это было красиво, – ответил я.

– Большинству людей в приюте не было до меня дела, а некоторые меня недолюбливали. Остальные дети считали меня странной. Я много раз сбегала, но каждый раз меня ловили и водворяли обратно: я была ещё слишком мала, чтобы выжить в одиночку в дикой природе. Но после той истории с покрывалом всё стало совсем печально.

– С покрывалом? – удивлённо переспросил я.

– Понимаешь, у меня осталось не так много вещей из прежней жизни, – объяснила Холли. – Нам, оборотням, вещи не так уж важны. Но у меня было такое пёстрое покрывало, я его выпросила, и папа долго экономил, чтобы купить его мне.

Теперь я вспомнил, о каком покрывале идёт речь. Я видел его на кровати в комнате Холли – настоящее буйство красок: изумрудно-зелёный, оранжевый, фиолетовый. Ещё разноцветнее, чем горячие источники в Йеллоустоуне, которыми мы с родителями часто любовались с безопасного расстояния.

– Проблема была в том, что в этом дурацком приюте все кровати должны были выглядеть одинаково – их было по шесть в каждой палате. – Я почувствовал, как маленькое тельце Холли дрожит у меня в лапах. – С воспитательницей я не ладила, и мы всё время спорили, можно ли мне пользоваться этим покрывалом. В общем, мне не разрешили. Тогда я ужасно разозлилась и начала швырять всем, что под руку подвернётся, представляешь?

Я мысленно усмехнулся. Ещё как представляю! Когда Холли выходит из себя, от неё лучше держаться подальше.

– Надеюсь, это были твёрдые тяжёлые предметы? – спросил я, и пушистые ушки Холли защекотали мой подбородок.

– А то! К сожалению, я ещё и укусила эту воспитательницу…

Я попытался скрыть своё потрясение. У людей было не принято кусаться, это я уже понял!

– Конечно, за это меня наказали, – продолжала Холли. – Я спряталась и жутко злилась на людей, на саму себя – и страшно скучала по папе. И как назло, несколько дней спустя, когда все в этом приюте стали считать меня опасной…

– Что? – Мои усы задёргались от любопытства.

– …в приют пришли милые люди, желающие усыновить ребёнка. Не младенца, а ребёнка постарше – вроде меня. – Холли тяжело вздохнула. – Мы немного поговорили, и они были очень ласковы ко мне: видимо, я им понравилась. Но тогда я не хотела иметь с людьми ничего общего, потому что они всё равно не могли меня понять. Я всё ещё страшно злилась и планировала уйти в лес в зверином обличье и больше никогда не возвращаться.

– Нет, только не это! – Я осторожно взял её зубами и потряс. – Ты что, отпугнула этих милых людей?!

– Слушай, когда ты последний раз чистил зубы? – Холли затрепыхалась у меня в пасти, высвободилась и ударила меня крошечным кулачком по морде.

– Ай! – вскрикнул я для виду. – Так что сталось с твоими гостями?

– Я нарочно им дерзила. – Холли обхватила голову лапками. – Знаешь, мне казалось, что я всё равно недостаточно хороша для них. Если бы они забрали меня с собой, я и на них могла бы кинуться – как на ту воспитательницу.Я вздохнул:

– Но какое отношение это имеет к тому, что ты часто сбегаешь по ночам и где-то… А! – Тут до меня дошло. – Ты что, навещаешь их? Поэтому твой запах был возле того банка – ты проходила мимо по дороге к тем людям? Но что в этом постыдного?

– Ну, я… э-э-э… я… – мямлила Холли.

Вдруг я всё понял:

– Совиный помёт! Ты что, навещаешь их в беличьем обличье?! Так, что они даже не догадываются, что ты – та самая девочка из приюта?!

– Вот именно, – пристыженно созналась Холли. – Они прозвали меня Санди, потому что в первый раз я у них появилась в воскресенье. Орехи, которыми они меня угощают, невероятно вкусные.

Я не удержался и расхохотался. Я фыркал и махал хвостом, вцепившись когтями в дощатый пол.

– И это я слышу от тебя! Не ты ли вечно насмехалась над оборотнями, которые живут в обличье домашних животных? Если я правильно помню – ты презираешь тех, кого кормят и о ком заботятся люди?

Холли вывернулась из моих лап, как маленький тёмно-рыжий торнадо.

– Перестань горланить, иначе скоро все об этом узнают! – зашипела она и хотела дёрнуть меня за уши.

Но, прежде чем она успела забраться мне на голову, я накрыл её лапой:

– Знаешь что, глупенькая ты белка? Тебе надо навестить их по-настоящему. В человеческом обличье.

Едва я её выпустил, Холли с бешеной скоростью заметалась по перилам:

– С ума сошёл! Я не могу! Я так глупо вела себя тогда!

– Но это было много лет назад, верно? – сказал я. – Дай им шанс. – Я снова подумал о своих родителях. Через три дня я наконец-то их увижу. Иногда от тоски у меня начинал болеть желудок. Всё будет зависеть от того, дадим ли мы с отцом друг другу шанс. Я с трудом вернулся мыслями к Холли: – Кто они такие?

Холли сдалась.

– Их фамилия Сильвер, – рассказала она. – Кенни работает в лыжном магазине, чинит лыжи и автомобили-снегоходы, иногда устраивает экскурсии в горы для каких-нибудь чокнутых туристов. Дорис прибирается в гостиницах и очень устаёт. По вечерам они вместе сидят на разноцветном диване у камина, пьют кофе со вкусом лесного ореха и слушают кантри.

– Здорово! Могу поспорить, что они будут рады тебя видеть, – сказал я, от всего сердца желая, чтобы это было действительно так. И чтобы Сильверы вспомнили тот день в сиротском приюте. – Если хочешь, я схожу с тобой. В обличье мальчика, чтобы не напугать их до смерти.

– Ну ладно. Хотя я терпеть не могу кантри. Но им об этом говорить не стоит. – Холли села на задние лапы и стала чистить мордочку, которая, против обыкновения, не была ни в чём перепачкана. – Завтра вечером, хорошо?

Я кивнул. Оставалась только одна проблема: если это не Холли – то кто совершил все эти ограбления в Джексон-Хоул?