Волчьи глаза

На математике я ни разу не вызвался отвечать – всё это время думал о Холли. К счастью, Джеймс Бриджер не стал меня спрашивать. У доски с уравнениями пришлось мучиться Лерою и Виоле.

– Если бы я жила в обличье козы, мне бы всё это не понадобилось! – проблеяла Виола.

– В обличье козы тебе, к сожалению, пришлось бы отказаться от телевизора, Интернета и салата из помидоров, – ласково напомнил ей мистер Бриджер.

После урока, когда все собрали вещи и отправились во внутренний дворик на урок превращений, Бриджер шепнул мне:

– Всё образуется, Караг. Лисса всё уладит, вот увидишь. Остальное обсудим на моём следующем уроке. А сейчас иди отдыхай, у тебя измученный вид!

Я молча кивнул, глядя, как волки гордо выходят из класса. Что, если Холли нарушила человеческие законы? Сможет ли мисс Кристалл и тогда ей помочь?

– До встречи, – сказал я, так как ни за что не хотел пропустить первый в жизни Миро урок превращений. Пока мы сидели на математике, Миро забрал куратор-старшеклассник, чтобы научить его считать до десяти. Следующий урок у нас будет совместный.

Но Джеймс Бриджер меня удержал.

– Погоди-ка, это ещё что за укусы? – нахмурившись, спросил он, разглядывая мои щёки, шею и уши, после вчерашнего усеянные красными точками.

– На нас напала стая летучих мышей – оборотней, – рассказал я Бриджеру.

– Летучих мышей – оборотней? – Я редко видел Бриджера таким изумлённым. – В этих местах их не водится!

– Во всяком случае, вчера ночью они появились из ниоткуда и набросились на нас…

– Только на вас… или на волков тоже?

– Только на нас, – подтвердил я. – Считаете, волки каким-то образом их вызвали?

Бриджер, не раздумывая, покачал головой:

– Вряд ли они на такое способны. Скорее всего, их подослал кто-то другой.

Мы переглянулись – и меня бросило в дрожь. Мы оба знали, о ком идёт речь. Неужели летучих мышей подослал Эндрю Миллинг?! Может, волки попросили Миллинга отправить к ним его помощников? Как мы выяснили, Миллинг завербовал змей, медведей и, вероятно, ещё сотни других оборотней по всему западу США. бы не удивился, если бы ему удалось убедить стаю летучих мышей-оборотней поддержать его план. Но доказательств у нас не было. Миллинг больше не угрожал мне. После нашей схватки на горе́ я ничего о нём не слышал. С чего ему вдруг посылать своих сообщников сражаться со мной?

В глубокой задумчивости я собрал свои вещи и направился мимо лазарета во внутренний дворик, где проходили уроки превращений. Вскоре я уже сидел на траве рядом с другими учениками в спортивной форме – все, за исключением Хуаниты и Миро, в человеческом обличье. Запуганный Миро лежал на животе рядом с Джефри и принюхивался, крутя по сторонам серой мордой. Айсидор Элвуд мягко посмотрел на волчонка, но когда он повернулся к нам, его лицо приобрело обычное жёсткое выражение. Никто не осмеливался пошевелиться: все надеялись, что Элвуд вызовет тех же, что и всегда. То есть меня! Так и вышло.

– Караг, покажи, пожалуйста, вашему новому однокласснику, что мы проходили на прошлых уроках.

Совиный помёт! Превращение в прыжке. Как назло. Я сомневался, что вообще сумею сегодня подняться с земли. Но я должен с этим справиться – хватит и того, что я вчера опозорился перед Миро, проиграв дуэль, да и плохих оценок за превращения у меня уже было предостаточно. Я медленно встал, чувствуя устремлённые на меня любопытные взгляды: все уже знали, что произошло прошлой ночью.

– Прыгни, пожалуйста, отсюда вон на то дерево, – скомандовал Элвуд. – Прямо сейчас!

Во внутреннем дворике стало очень тихо, все с нетерпением ждали. Я глубоко вдохнул и попытался расслабиться, как учил меня Бриджер. Не замечать ничего вокруг, забыть про все заботы и боль. Я повернулся к осине, отстоящей от меня на расстоянии примерно в два человеческих роста, и слегка напружинил колени. Если не сумею превратиться, то плюхнусь на землю перед деревом или врежусь в ствол. В любом случае я буду выглядеть идиотом.

Я прыгнул без разбега, ещё в воздухе прошептал «Тимбукту» – и с облегчением почувствовал, как превращается моё тело. То, что при этом футболка разошлась по швам, а с мохнатого зада съехали шорты, меня не волновало. Оказавшись у дерева, я вцепился когтями в кору.

Раздался звук как в сильный дождь – это зааплодировали остальные. Меня охватило тёплое чувство. Нет, я вовсе не неудачник. Пружинистым шагом я в обличье пумы вернулся на своё место и лапой отодвинул одежду. В следующий раз перед прыжком, пожалуй, сниму бо́льшую часть шмоток.

– Неплохо, – сказал Элвуд. Это была наивысшая похвала, которой я мог от него дождаться. – Кто тебя так отделал? – К счастью, не дожидаясь ответа, он повернулся к волчонку. – Доброе утро, Миро, – мягко проговорил Элвуд. – Ты уже знаешь своё человеческое обличье? – У меня и вправду оно есть? – Миро опасливо засопел.

– Я в этом уверен. Хочешь попробовать?

– Почему бы и нет? – Миро почесал задней лапой за ухом. Я невольно улыбнулся. Если он попытается повторить этот трюк, будучи человеком, у него ничего не выйдет.

Айсидор Элвуд достал большое полотенце и несколько фотографий. На одной из них на берегу реки стоял мальчик и улыбался в объектив. На другой тот же мальчик завернулся в полотенце – очевидно, глядя на фотографии, Миро должен был понять, зачем оно нужно.

– Посмотри внимательно на эти фотографии. Что ты ощущаешь?

– У меня как будто зудит внутри, – отозвался Миро.

– Очень хорошо. Сосредоточься на фото, почувствуй, как зуд пронизывает тебя насквозь. Не сопротивляйся ему!

Мы ждали затаив дыхание. Волчья морда Миро уже начала меняться, стала более плоской. Мех поредел, сквозь него просвечивала розовая кожа. Больше пока ничего не происходило. Он всё ещё был больше волком, чем человеком.

– Спокойно, – пробормотал Айсидор Элвуд. – Закрой глаза! Видишь перед собой фотографии?

Дальше всё произошло очень быстро. И вот перед нами уже сидит мальчик лет пяти-шести, с густыми тёмными волосами и жёлтыми волчьими глазами.

– У меня получилось! – ликовал Миро.

Мы рассмеялись: он превратился почти целиком – лишь задняя часть тела осталась волчьей и восторженно виляла хвостом.

– Ой, какой он милашка… – раздался девчачий голос, и мы засмеялись ещё громче. Не Лу ли это была? Трудно сказать. Надеюсь, меня она не считает милашкой!

– Клифф, поможешь ему завернуться в полотенце? – попросил мистер Элвуд с улыбкой. Невероятно! Значит, это не слухи, что он умеет улыбаться.

Миро, напротив, перестал улыбаться и в ужасе разглядывал свои руки:

– Ой, у меня больше нет шерсти! У меня больше нет шерсти! Но она мне ещё нужна!

– Сейчас не нужна, – успокоил его Элвуд. – Она у тебя опять появится, когда ты превратишься обратно в волка.

– Вот оно что! – Миро начал прислушиваться к своему человеческому голосу, который слышал впервые. – Ой, я слышу себя! О-о-о-о-о, м-м-м, а-а-а-а…

– Свой голос попробуешь на перемене, – перебил его учитель превращений. – Останься пока в человеческом обличье, чтобы привыкнуть к нему, хорошо?

Миро его уже не слушал. Он восторженно наблюдал за шевелящимися пальцами на своих ногах.

На следующее утро мы обнаружили на грифельной доске новое изречение, написанное размашистым почерком Лу:

Звучит красиво. Хотя я и не чувствовал себя чьим-то вздохом.

                         Два срыва

С тех пор как мистер Гудфеллоу заступился за Холли, он стал мне ещё симпатичнее. Поэтому, увидев, как неуклюже он спускается после завтрака по лестнице, я испугался:

– С вами всё в порядке, мистер Гудфеллоу?

– Всё нормально, – отозвался он и улыбнулся мне солнечной улыбкой. – Человеческое тело иногда так обременительно, ты не находишь? У меня часто болят ноги, будь они неладны, и тогда я хожу медленно-премедленно.

– О, как жаль, – сочувственно проговорил я. Мне нравилось моё человеческое тело, хотя оно было не таким сильным и ловким, как моё второе обличье. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Попроси на кухне пару вафель с сиропом. – Он подмигнул мне и похлопал себя по животу, которому, судя по размерам, частенько доводилось лакомиться вафлями и другими сладостями. – Мне мисс Плеск их больше не даст, но тебя она, кажется, любит.

Типичный медведь – кто ещё станет есть эту липкую гадость! Шерри ни за что не поверит, что это для меня, но попытаться можно. Хотя я чувствовал себя неважно, я сбе́гал на кухню и вернулся, когда Джулиан Гудфеллоу как раз дошёл до своего кабинета на первом этаже. Я протянул ему вафли, и он одобрительно вскинул брови:

– Респект. Можно подумать, ты слетал туда-обратно на крыльях. Может, я не стану вызывать тебя сегодня на уроке…

Я пожал плечами – мне вдруг стало не по себе.

– До встречи, – сказал я и отправился по своим делам. Надеюсь, он не подумал, что я раздобыл ему вафли в расчёте на поблажки! Хорошо, что при этом не было волков.

Обычно я радовался урокам звериных языков у мистера Гудфеллоу, но после сегодняшней истории с вафлями идти туда мне хотелось меньше обычного, к тому же я с нетерпением ждал урока поведения в особых ситуациях, который стоял у нас по расписанию после обеда. Мистер Бриджер обещал поговорить со мной про Холли и обсудить, чем мы можем ей помочь.

– Так, дамы и господа, теперь, пожалуйста, повторите за мной извинения по-лисьи, – сказал Джулиан Гудфеллоу, пребывавший в хорошем расположении духа, и что-то пропищал. О боже, сумею ли я когда-нибудь это запомнить?!

Куки, Лу и Сумрак очень старались, но у них выходило похоже на сломанный автомобильный гудок. Нимбл справлялся с этим упражнением лучше всех – наверное, потому, что он был очень музыкальным. Волки попискивали со скучающим видом – все, кроме Джефри. Тот в это время раздражённо отмахивался от пчелы, которая влетела в открытое окно и с жужжанием кружила вокруг его головы.

Он незаметно свернул тетрадь в трубочку и, когда пчела ненадолго опустилась на парту, прихлопнул её. Джефри удовлетворённо разглядывал то, что осталось от насекомого – и вздрогнул, когда мистер Гудфеллоу ударил у него перед носом линейкой по столу.

– Больше никогда так не делай! – прорычал он. – Это никуда не годится!

У Джефри был такой обалдевший вид, что я сам был немного в шоке.

В классе стало невероятно тихо. Настолько тихо, что я услышал, как затаивший дыхание Джефри медленно выдохнул. Потом Миро – снова в волчьем обличье – тихонько заскулил.

– Заткнись! – проворчал Джефри.

Окинув его напоследок убийственным взглядом, учитель снова повернулся к доске, и урок продолжился.

Мы с Брэндоном переглянулись. Каким бы душкой ни был мистер Гудфеллоу, временами на него находило что-то странное!

После обеда куратор-старшеклассник продолжил занятия с Миро, а мы наконец-то отправились на урок поведения в особых ситуациях. Джеймс Бриджер даже не стал делать вид, будто это обычный урок.

– Вы все знаете, что случилось с Холли, – начал он. – Меня однажды тоже арестовали, но об этом я расскажу вам в другой раз. Сначала нам нужно выяснить, что эти люди собираются с ней сделать. – Он обвёл взглядом класс. – Одна команда немедленно отправится в учебную экспедицию и попытается разузнать, где сейчас новый опекун Холли и какие у него привычки. Другая команда сходит завтра на разведку в школу и посмотрит, там ли Холли и как она держится. Есть добровольцы?

Десяток рук сразу взметнулся вверх – в том числе, разумеется, моя. Я подумал что что-то тут не то, когда стая Джефри тоже подняли руки, может хотели отомстить Крампу, за то, что он не дал над ним поиздеваться?

– Команда номер один – Тикаани, Сумрак и Нелл, вы следите за Крампом, – распорядился Бриджер. – Тикаани сможет отыскать его по запаху, Сумрак – наблюдать за ним с воздуха, а Нелл – проникнуть в его комнату. Команда номер два – Караг, Джефри, Берта, вы отправитесь завтра в школу.

– Да, сэр, – ответил я, чувствуя, как меня охватывает волнение.

– Но я здесь всего несколько недель – можно ли мне уже участвовать в учебных экспедициях? – спросил Генри, который с трудом мог усидеть на месте.

– Я дам тебе специальное разрешение, – сказал Джеймс Бриджер. – Ты лучше всех ориентируешься в той школе, и команда нуждается в тебе.

Остаток урока мы обсуждали предстоящую экспедицию, потом команда, которой было поручено следить за Крампом, с торжествующим видом удалилась.

– Удачи на ИЗО! – с лёгким злорадством пожелал нам Сумрак. Сейчас он был худеньким мальчиком с тонкими чертами лица и длинными чёрными волосами – но лишь потому, что так было принято во время занятий: обличье ворона нравилось ему гораздо больше.

– Спасибо, – скривившись, отозвался я.

Последним уроком у нас по понедельникам чередовались изобразительное искусство и музыка; сегодня снова было ИЗО у миссис Паркер. Поскольку она страстно любила изображать саму себя (несколько её ужасных творений висело на первом этаже), нам было задано нарисовать автопортрет. В человеческом или зверином обличье. Я решил нарисовать своё человеческое лицо и лес на заднем плане.

– Пусть ваши картины заговорят! – Миссис Паркер драматически посмотрела вверх и прижала руку к сердцу. – Вот увидите, тогда вас посетит вдохновение!

– Скорее, сдохновение, – прошептала Куки, рисующая себя ввиде опоссума на суку. Правда, это был не совсем обычный опоссум – в солнечных очках и со смартфоном. Куки многое узнала с тех пор, как год назад покинула родное болото и начала учиться в «Кристалл».– Если бы моя картина вдруг заговорила, она велела бы мне её порвать, – проворчал Брэндон и капнул краской на рисунок, который, вероятно, изображал бизона, но пока больше напоминал большую коричневую кучу.

Фрэнки рассмеялся:

– Правда? А моя картина так и просится, чтобы её повесили на стену – но только не рядом с картинами миссис Паркер.

– Что ты сказал, Фрэнки? – К счастью, Амелия Паркер обладала не слишком хорошим слухом, и в этот момент её отвлёк какой-то треск: омега-волк Бо только что перекусил свою кисточку.

– У меня ничего не получается! Пожалуйста, дайте мне другое задание!

Мы вытянули шеи. Да уж, мальчик на его холсте выглядел как в фильме про зомби, который мы с Брэндоном, Холли, Дорианом и Лу тайком смотрели в феврале. До этого уродца даже Бо было далеко.

Остаток дня я провёл в постели, восстанавливая силы, пока мои друзья играли в спортзале в баскетбол. Я как раз слушал на плеере Брэндона новый альбом группы «Imagine Dragons», как вдруг дверь моей комнаты приоткрылась.

– Кто там? – удивлённо спросил я, но никто не ответил, и я лишь услышал, как кто-то втягивает носом воздух, принюхиваясь. Мне стало жутковато.

Я медленно поднялся и на всякий случай выпустил клыки. Я вдруг вспомнил летучих мышей, которые, появившись из ниоткуда, напали на нас. Вспомнил, что самый могущественный человек на американском Западе теперь наверняка ещё сильнее возненавидел меня и, возможно, заслал в нашу школу одного из своих приспешников. И не обычного шпиона, а кого-то, кто должен был стать его правой рукой. И, наверное, только и ждал случая проявить себя. Например, убив этого несносного оборотня-пуму, который осмелился победить его босса.

Но, услышав робкое «Можно мне на твою территорию, Караг?», я понял, что это всего лишь Миро в волчьем обличье пришёл меня проведать.

Я обрадовался, но в то же время задался вопросом, знает ли об этом его стая. Кажется, он был один.

– Конечно, проходи, – без промедления ответил я, втянул обратно клыки и сел на край кровати. – Как прошёл твой день? Твои новые друзья-волки тебя не обижают?

Миро замялся:

– Клифф хороший, он учит меня альфавиту.

– Алфавиту, – с улыбкой поправил его я. Слова Миро меня удивили: я знал Клиффа как туповатого, сонного амбала, который не любил думать сам. От Тикаани я узнал, что Клифф из богатой семьи, но по нему это не было заметно: денег у него, кажется, было не больше, чем у других. – Очень мило с его стороны, – заметил я. – Скажи, если я тоже могу чему-нибудь тебя научить.

Волчонок повесил голову:

– Джефри не разрешает мне больше с тобой разговаривать, потому что ты подлец, трус и к тому же кошка.

Мне стало так тяжело на душе, как будто кто-то навалил туда целую груду камней. Но я понимал, как смело поступил Миро, явившись ко мне, невзирая на запрет.

– Ты мне всё равно нравишься, и никакой ты не трус, – упрямо заявил Миро, и я благодарно ему улыбнулся. – Тебе уже лучше? – спросил он. – Летучие мыши вели себя подло. Джефри сказал, их должно было быть ещё больше, но Милл больше не послал.

Мой пульс участился:

– Милл?

– Или как-то так, я не очень внимательно слушал. – Миро обнюхал мой ботинок и начал его грызть.

– Эй! – запротестовал я и вырвал ботинок у него из пасти. Пуме обувь не нужна, но в человеческом обличье у меня без неё замёрзли бы ноги.

Мои мысли закружились, словно лист, подхваченный бурным потоком. Ясно, кто имелся в виду. Но какое отношение волки имеют к Эндрю Миллингу? Осознаю́т ли они, насколько он опасен и что он, вероятно, собирается убить как можно больше ненавистных ему людей?

– Джефри и остальные хорошо знакомы с этим Миллом? – будто между прочим поинтересовался я, чтобы не испугать малыша.

– Не очень. – Миро с вожделением поглядывал на мой второй ботинок. – Кажется, он только спросил их, не хотят ли они ему помочь.

В этот раз я не сумел скрыть своего потрясения. Ясно, какой ответ дали волки Миллингу, раз он послал им подкрепление. Я отказался поддержать его – и теперь он искал других союзников, хотя, как и я, наверняка недолюбливал волков. Вот почему волки в последнее время зазнались ещё больше, а Джефри делал странные намёки: мол, ты понятия не имеешь, что на самом деле происходит, и совершил большую ошибку. Очевидно, им очень льстило, что такой важный человек хочет с ними сотрудничать. Не Джефри ли тот новый наследный принц, тот многообещающий оборотень, замечательный союзник, о котором говорил Тео?

Волчонок обнюхивал мой шкаф.

– У тебя не осталось ещё колбасок? – спросил Миро, с надеждой глядя на меня.

– К сожалению, нет, – покачал я головой и заставил себя улыбнуться. – Тебе понравились занятия?

– Очень! – Я почувствовал волну счастья, исходящую из его головы. – Я столькому могу здесь научиться! Но быть человеком странно, и моим родителям наверняка бы не понравилось, если бы я сделал это специально.

– Ты прав, но это потому, что твои родители не знают, что они оборотни.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы утешить и успокоить Миро. Потом он тревожно огляделся и попрощался со мной.

У Джефри и других волков было невероятно острое обоняние − будет нелегко скрыть от них, что Миро по-прежнему со мной общается. Я взял тряпку из душевой для мальчиков и протёр ею дверь и полы перед нашей с Брэндоном комнатой. Потом, одолжив у Брэндона дезодорант, побрызгал им все места в нашей комнате и в коридоре, где побывал Миро. Надеюсь, этого будет достаточно.

В тот вечер мне не спалось, и не только из-за ноющих ран. Джефри и компания – союзники Миллинга… Что это означало для меня? Для всех нас? Ясно было одно: Миллингу удалось привлечь на свою сторону ещё больше оборотней. Сколько их теперь – сотни или уже тысячи?

Я чувствовал себя так, словно меня окружали прутья невидимой клетки, которые мне даже не удавалось погнуть – сколько на них ни кидайся.

И тогда я просто сделал это. Взял мобильник, аккумулятор которого, вопреки обыкновению, не был разряжен. Разумеется, номер Миллинга был ещё сохранён в списке контактов.

Мои невероятно ловкие человеческие пальцы заскользили по клавиатуре.

«Что должно произойти, чтобы вы наконец успокоились?» – набрали мои пальцы и, прежде чем я успел им помешать, нажали кнопку «Отправить».

Меня пробрала дрожь. «Да он всё равно не ответит», – пытался успокоить себя я. Меня не покидало нехорошее чувство, что это сообщение было ошибкой. Тем самым я напомнил Миллингу о себе. О враге, который пролил его кровь. Он наверняка понимает, что я по-прежнему готов защищать от него людей.

Я с трудом снова заставил себя подняться, наспех натянул футболку, джинсы и свитер. Прихрамывая, спустился к кабинету мисс Кристалл, который находился рядом с учительской на первом этаже, всего в нескольких шагах от кабинета № 8. Изнутри доносился голос Лиссы – видимо, она как раз говорила по телефону. Тем не менее, когда я постучал, директор крикнула «Войдите!».

– …непременно взять под контроль, иначе вся школа подвергнется опасности, – сказала она, знаком разрешив мне сесть на стул перед её письменным столом.

Я робко присел и принялся осматривать кабинет, украшенный индейской керамикой и пахнущий свежей кедровой древесиной. Моё внимание привлёк календарь с фотографиями природы, который почему-то был открыт на странице с августом – на фото дельфин выпрыгивал из воды.

Краем уха я настороженно прислушивался к разговору. Вся школа подвергнется опасности? Неужели речь идёт о нашей школе? Ёлки-палки, о чём они говорят?!

– Нужно, чтобы ничего не просочилось наружу – ничего, ты слышишь? – Голос мисс Кристалл звучал озабоченно. – Так, пора закругляться, ко мне пришли. – Она повернулась ко мне и, очевидно, заметив, что я взволнован, ободряюще мне улыбнулась: – Это звонил мой сын Джек. В школе «Голубой риф» сейчас у него не всё гладко, но он справится. Выкладывай, что у тебя случилось, Караг?

Мне нелегко было сказать ей об этом: я не привык ябедничать. Но я должен был рассказать мисс Кристалл, что Джефри явно вступил в сговор с Эндрю Миллингом и что волку, возможно, отведена важная роль в организации Миллинга. Когда я закончил свой рассказ, Лисса Кристалл вздохнула:– Та же проблема, что и в прошлый раз, – слишком мало доказательств, верно? Миро даже имя толком не запомнил. А до Тео дошли только слухи.

– Вы правы, – обескураженно согласился я. Мобильник по-прежнему безмолвствовал – мне казалось, будто он прожигает дыру у меня в кармане. Миллинг ещё не ответил на моё сообщение. – Я подумал, что надо рассказать вам об этом.

– Ты правильно поступил. Когда мы соберём побольше улик, я обсужу с Советом, что нам следует предпринять. – Лисса Кристалл указала на настенный календарь. Наверное, взгляд у меня был как у кролика в грозу, потому что она улыбнулась и продолжила: – Он выглядит как обычный календарь, его даже можно купить, но на самом деле это перечень всех действующих членов Совета и двух кандидатов на должности, которые освободятся в следующем году. Под фотографиями указаны имя и место, где можно найти того или иного члена Совета – всё замаскировано под сведения о фотографе.

– Можно? – спросил я и восхищённо пролистал календарь. Оборотня-дельфина, по-видимому, звали Фаррин Гарсия, жил он во Флориде.

– Он работает учителем в нашей школе во Флориде, – сказала Лисса Кристалл. – Хороший парень с оригинальным чувством юмора.

Кроме него, в календаре был лис с умными глазами, ворон, пчелиная матка, белохвостый олень, сокол и даже крыса… Неужели все они оборотни и члены Совета?! Я обнаружил под каждой фотографией поле, которое можно потереть, чтобы почувствовать запах изображённого на фотографии оборотня и получить важную информацию о нём. Пахучий календарь – непосвящённые покупатели-люди наверняка считали это забавным.

В этот момент мой телефон завибрировал – пришло новое сообщение. Я непроизвольно сунул руку в карман.

– Хорошего вечера, – торопливо попрощался я с Лиссой Кристалл, а она в ответ неожиданно пожелала мне скорейшего выздоровления – видимо, уже слышала о драке. – Ах да, у вас, случайно, не найдётся записки с образцом почерка Эндрю Миллинга? – спросил я. Нам пока так и не удалось определить, кому принадлежал тот клочок бумаги.

Мисс Кристалл с лёгким удивлением кивнула, порылась в папках и извлекла листок, на котором уверенным размашистым почерком было выведено несколько строк. Я сразу же увидел, что почерк тот же самый. Но как записка моего врага оказалась перед банком, который недавно ограбили?! Я уже ничего не понимал. К обычным ограблениям Миллинг уж точно отношения не имеет! Может, Брэндон что-нибудь сообразит, сейчас я ему всё расскажу.

Выйдя из кабинета, я сразу же открыл сообщение. Да, Эндрю Миллинг мне ответил. Меня снова охватила дрожь.

– Это мы ещё увидим, – пробормотал я, сжимая телефон пальцами, на которых выросли когти.

Когда во вторник утром мы собрались в человеческую школу, где находилась Холли, я чувствовал себя уже значительно лучше – по крайней мере, физически. Перепрыгивая через две ступеньки, я сбежал по лестнице в вестибюль и озадаченно остановился. Одна из картин миссис Паркер выглядела как-то иначе, чем обычно. Я присмотрелся повнимательнее и рассмеялся. Кто-то слегка изменил мопса в жемчужном ожерелье, который развалился на красном бархатном диване. Теперь на коврике перед ним красовалась собачья кучка, от которой шёл пар. Мопс сжимал в лапе огромный бокал пива и совал туда язык – выглядело довольно противно. Кроме того, теперь его держал на поводке очень убедительно нарисованный зомби.

Рядом со мной появился Джефри и замер в изумлении:

– Вау, миссис Паркер вся изойдётся от лая, когда это увидит! Не знаете, кто это сделал?

– Думаю, что Фрэнки, – сказал я. Наш оборотень-выдра любил обидно подшутить над другими.

– Нет, я тут ни при чём. – Фрэнки оказался тут как тут и тоже залюбовался новой стенной декорацией. – Я бы так хорошо не сумел.

Вскоре перед картиной столпилось столько учеников, что весть об испорченном рисунке докатилась до учителей, и Тео помог воющей от ярости миссис Паркер снять картину. Ура! Огромное спасибо неизвестному.

Я с усмешкой оглянулся на третью участницу нашей экспедиции – упитанную Берту, в своём красно-жёлтом пуховике напоминающую одного из тех нахохлившихся птенцов, которых люди называли красноголовыми пирангами. Она недавно побывала в парикмахерской и теперь ходила с короткой спортивной стрижкой.

– А гризли ты наполовину лысый? – с любопытством спросил Джефри, наш оборотень-волк.

У Берты был несчастный вид.

– Надеюсь, что нет – эта дура парикмахерша всегда состригает больше, чем надо!

– Билл Зорки побрился наголо – и всё равно в волчьем обличье у него нормальная шерсть, – утешил я её. – Ну что, выдвигаемся?

Тео уже ждал в машине. Во время поездки мы молчали – все немного волновались. Я молчал потому, что с этой школой у меня были связаны неприятные воспоминания, Берта – потому, что то и дело огорчённо разглядывала в зеркальце свою причёску.

– Слушай, Берта, как ты думаешь: почему мистер Гудфеллоу вчера утром так вышел из себя? – спросил я, чтобы её отвлечь.

Она наконец-то убрала зеркальце:

– Мне это тоже показалось странным. Из-за какого-то прихлопнутого насекомого, которое даже не было оборотнем! Видимо, он никогда не жил в обличье гризли в дикой природе и не ел моль миллионами, как мне однажды посоветовала миссис Паркер!

– Ты хоть раз видела его в медвежьем обличье? – спросил Джефри. Мне удалось отвлечь и его.

– Да, один раз – он настоящий великан и очень силён. Но, как я слышала, он неохотно превращается. – Берта пожала плечами. – Мне это знакомо. Когда всю жизнь жил почти исключительно человеком – быть медведем вроде и правильно, но в то же время как-то непривычно.

Поездка оказалась недолгой, вскоре мы прибыли, и Тео пожелал нам успеха.

Со смешанным чувством я разглядывал жёлтое каменное здание школы со сводчатой красно-серебристой крышей. Холли внутри? Как она там? Наверное, сейчас мы это узнаем.