Острые когти

Я отчаянно мчался за Миллингом. Ещё мгновение – и он прыгнет на Мелоди!..

И тут вдруг надо мной распростёрлись огромные коричневые крылья. Взмах крыльев, планирующий полёт – и вот уже белоголовый орлан настиг пуму. Когда Миллинг изготовился к прыжку, Лисса Кристалл вцепилась когтями ему в плечи и чуть приподняла его над землёй. Споткнувшись на полном ходу, Миллинг издал ужасающий вопль.

Лисса накрыла крыльями его распростёртое тело, остались видны только дрыгающиеся задние лапы и нервно бьющий о землю коричневый хвост. Возможно, орлан и пума о чём-то говорили, но я ничего не слышал. Потом Лисса поднялась в воздух, а пума Эндрю Миллинг убрался прочь, истекая кровью.

Услышав вопли Миллинга, Мелоди обернулась и застыла от ужаса. Она видела, как Миллинг убрался восвояси и как улетела Лисса. А потом она увидела меня. Она смотрела в лицо пуме на расстоянии в четыре человеческих роста.

Наши глаза встретились… И я понял, что она меня узнала.

Как она догадалась, что это был я? Её милый безобидный сводный брат Джей?

Что мне оставалось делать? Я развернулся и убежал. В лес, где уже скрылись сообщники Миллинга и мои друзья-оборотни.

Спускаясь в долину, мы услышали гул полицейского вертолёта: он прилетел, чтобы забрать Мелоди и вернуть её семье. Теперь она в безопасности. На душе у меня было светло.

Совершенно измождённые, мы ковыляли по направлению к автомобильной дороге, откуда нас сможет забрать Тео. Лу, не получившая ни одной царапины, шла со мной рядом.

– Как ты, Караг? Справишься? – спросила она, и я устало кивнул.

– Всё нормально, – ответил я, мечтая только о том, как бы рухнуть замертво.

Израненный Джефри плелся по снегу, словно дряхлое беззубое существо, не способное задрать даже мышь. Джеймс Бриджер, которому удалось остаться невредимым, подталкивал его время от времени носом, чтобы он продолжал идти. За нами тянулся кровавый след.

Холли сидела на спине у Лу и подгоняла нас:

– Эй, вы, паралитики, шевелите лапами! Прибавим темпа! Кстати, вы весь снег изгадили – вы вообще в курсе?

Джефри недовольно рыкнул на Холли:

– Да в курсе мы, в курсе, заткнись уже, закуска!

Хорошо, что наши приметные кровавые следы скоро заметёт снегом. За полкилометра от того места, где Тео оставил машину, мы превратились в людей. Завхоз уже ждал нас с охапкой одежды и перевязочными материалами.

– Не ожидал я такого от Эндрю, – сказал он. – Ну, что он девочку похитит. Я так рад, что вы её освободили! Караг, не шевелись, я же тебя перевязываю.

Я сидел на переднем сиденье, а Тео бинтовал мне раны. Наверное, чтобы я не испачкал всю машину.

– Спасибо, – сказал я ему. – Спасибо, что не выдал нас. Если бы он знал, что мы придём, у нас бы ничего не получилось.

– Об этом не беспокойся, – мрачно ответил Тео. – Я больше не с ним. Пусть держится от тебя подальше – или будет иметь дело со мной.

Мне захотелось улыбнуться, но не получилось: Тео как раз обрабатывал рану от укуса у меня на затылке, и было очень больно.

Джеймс Бриджер дал мне сильную обезболивающую таблетку, и я запил её водой. В облике человека Бриджер выглядел довольно бледным.

– Знаешь, мой мальчик, я много чего повидал в жизни, но такой схватки, как сегодня, мне видеть не доводилось. Я думал, он тебя убьёт.

– Я тоже так думал, – ответил я устало.

– Но потом ты задал ему жару!

– Ага, – только и сказал я.

Бриджер положил мне руку на плечо. Я понял, что так он благодарит меня. За то, что я не убил Эндрю Миллинга.

Только Холли осталась в зверином обличье. Сначала она набросилась на банку с орехами пекан (вообще-то орехи принадлежали Тео), а потом принялась крутиться вокруг зеркала заднего вида, болтая при этом без умолку.

– Малышка неслабо удивилась, когда я на неё взобралась, а потом ещё и сняла с неё эти дурацкие верёвки! Вообще было несложно, я их просто прогрызла, а потом…

Холли вдруг пукнула. Негромко, но очень вонюче.

– Эй, а пукать обязательно?! – возмутился Брэндон.

– Пардон, меня всегда с этих орехов пучит, – ответила Холли, ничуть не смутившись.

– С сегодняшнего дня переходишь на фундук, – пробормотал я, прислонился головой к внутренней обивке машины и заснул.

Проснулся я в школьном медпункте. У моей кровати сидела Лисса Кристалл. На ней было простое зимнее платье, колготки и высокие сапоги.

– Не хочу, чтобы визиты к тебе в больничную палату стали традицией, – сказала она, но голос её при этом звучал вовсе не строго, а жёлтые глаза лучились теплом. – Ты подверг себя ужасной опасности, это было безответственно с твоей стороны. Но я должна попросить у тебя прощения. Я ведь не поверила тебе, что Миллинг ненавидит людей.

– А когда вы это поняли?

– Когда прилетела Тень и забила тревогу. Ваша схватка на горе повергла её в шок, и она что есть мочи помчалась в школу и доложила мне обо всём. Я подозревала, что что-то происходит, но, конечно, не знала, что именно. А потом я увидела всё своими глазами.

– Вы появились как нельзя кстати, – сказал я. – Иначе бы Мелоди погибла и я бы не смог это предотвратить. Это ведь вы позвонили в полицию?

– Да. – Директор постукивала кончиками пальцев по мобильному телефону. – Но, к сожалению, я не могла сказать полиции, кто похитил девочку. Рядом с пещерой наверняка нет его человеческих следов, и твоей сестре он тоже, конечно, показывался только в обличье пумы. Поэтому я просто сказала, что мои ученики ходили в выходные в горы с учителем, там на них напали хищники, и, убегая, дети обнаружили укрытие. Боюсь, вам тоже придётся давать показания. Джеймс уже придумал правдоподобную историю и отрепетирует её с вами.

– А что с предвыборной кампанией Миллинга? – Я беспокойно присел в кровати. – Его ведь ещё могут избрать в конгресс?

– Не волнуйся, – сказала Лисса Кристалл. – Я ясно дам ему понять, что от этих планов придётся отказаться. Иначе мы, оборотни, найдём способ отравить ему жизнь. Мы теперь предупреждены.

– Хорошо. – Я выдохнул и снова опустился на кровать. – То есть вы уже сообщили в Совет? Теперь все оборотни знают, что Миллинг опасен и замышляет нечто ужасное?

Лисса Кристалл глядела на меня крайне серьёзно:

– Разумеется, я тут же сообщила в Совет. Если Миллинг и дальше будет вредить людям, мы сделаем всё, чтобы ему помешать.

Я выдохнул с облегчением. В школе я узнал, что на каждом континенте есть Совет оборотней. В него входят десять умных и опытных оборотней разных видов, хорошо интегрированных в человеческое общество. Совет следит за тем, чтобы оборотни придерживались определённых правил сосуществования и жили в согласии друг с другом и с людьми. У каждого члена Совета имелись десятки или даже сотни добровольных помощников, поэтому Совет пользовался поддержкой на территории всей страны.

– Может быть, это похищение – лишь репетиция того, что он задумал? – осторожно предположил я. – Репетиция оказалась неудачной. Теперь он, возможно, изменит планы.

– Всё может быть, – задумчиво сказала директриса. – Его требования не удовлетворили – в Скалистых горах охота по-прежнему разрешена. Вероятно, теперь он решит идти к цели другим путём.

Я кивнул. Не было никаких сомнений: Миллинг всё ещё опасен. Но теперь я борюсь с ним не один, и это здорово.

Плохо то, что в последние дни я нарушил много правил. Мне необходимо, я просто должен задать один важный вопрос, даже если ответ меня не обрадует:

– Э-э-э… мисс Кристалл…

– Да?

Дверь приоткрылась, в щёлку заглянули Дориан и Нелл. Наверное, они пришли меня проведать и узнать, что произошло. Но, увидев Лиссу, они тут же исчезли, я даже «привет» крикнуть не успел.

Я вновь сосредоточился на вопросе, который мне предстояло задать, и наконец решился:

– У меня третье замечание, да?

– Да, – кивнула Лисса Кристалл.

Я с ужасом посмотрел на неё.

Не меняя выражения лица, она продолжила:

– Ты же нарушил все мои распоряжения, не так ли? Но я считаю честью, что ты учишься в моей школе. И если бы существовали медали для оборотней, то тебе бы точно её вручили.

И она благодарно улыбнулась мне.

А я улыбнулся ей в ответ.

                 Младшая сестра

На следующее утро, как только я смог подняться с кровати, Джеймс Бриджер сам отвёз меня в соседний город: туда в больницу доставили Мелоди. У её палаты дежурили двое полицейских – наверное, для защиты от журналистов. Они никому не разрешали входить к ней, и меня тоже сначала не хотели пускать, но мистер Бриджер объяснил им, что я член семьи.

– Я подожду в коридоре, – шепнул мне учитель, и я вошёл в палату один. Там было очень мило, стены красиво окрашены в разные цвета. Только запах стоял ужасный: воняло средствами дезинфекции, лекарствами и завядшими цветами. Повсюду стояли вазы с букетами и открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. На подоконнике парадным строем галопировала целая армия игрушечных лошадок. Я чуть было не повернул обратно.На краешке кровати сидели Анна и Дональд, Марлона не было – наверное, он в школе. Анна держала Мелоди за руку, а Дональд разговаривал с дочерью, как с маленьким ребёнком:

– Не может быть, чтобы там не было людей. Дядя психолог уже объяснил тебе, что ты просто очень испугалась и все эти звери тебе привиделись…

Мелоди, скрестив руки на груди, упрямо смотрела на отца:

– Нет, папа, там были только животные, и они дрались друг с другом, две пумы и несколько медведей, а потом ещё прилетел орёл…

– Милая, это невозможно…

Только тут они заметили, что кто-то вошёл. Я и в человеческом облике двигался практически бесшумно.

– Джей! – радостно воскликнула Анна, вскочила и крепко прижала меня к себе. Слёзы лились у неё из глаз. – Джей, спасибо! Спасибо тебе! Спасибо! Вы нашли Мелоди там, в горах. Это самый лучший подарок в моей жизни. С тобой всё хорошо? Ты сильно поранился?

Я обнимал её и не знал, что ответить. Это же из-за меня похитили Мелоди, и я просто постарался исправить свою вину. А что касается моего самочувствия – у меня болело просто всё. Шерри Плеск перебинтовала мне полтела. Но рассказывать об этом мне не хотелось: тогда придётся ещё больше врать.

Поэтому я просто пробормотал что-то невнятное, и меня пустили к Мелоди. Она казалось такой маленькой и худенькой в моих объятьях! Как птенчик с полыми косточками – только так он потом может научиться летать. Но когда она заговорила, стало ясно, что она вовсе не испуганная птичка:

– Мама, папа, я хочу поговорить с Джеем наедине.

Родители удивлённо посмотрели на неё.

– Милая, но как же так… – начал было Дональд.

– Прямо сейчас. Пожалуйста.

Не сразу, но Анна и Дональд всё-таки позволили себя уговорить, вышли и закрыли за собой дверь. Я присел на освободившийся край кровати. Мне было не по себе. Что задумала Мелоди? Она внимательно посмотрела на меня и склонила голову набок, как сорока:

– Там, на горе, ведь это был ты, верно? Ты был пумой?

Что мне ответить? Можно было, конечно, сказать «Ты с ума сошла» или «Не понимаю, о чём ты». Но я не смог. Я помнил, как она тогда на меня взглянула. И я был безумно рад, что она жива! Я ведь, как никто другой, знал, что её жизнь висела на волоске. Она заслужила узнать правду.

– Да, это был я.

– Я узнала тебя по глазам. И ты тогда двигался так же, как сейчас.

– Скорее наоборот, – пробормотал я.

– Рассказывай! – скомандовала Мелоди.

Вправе ли я доверить ей мою тайну? Это ведь не только мой секрет. А Мелоди, сколько я её знал, была противной восьмилетней девчонкой. Кто поручится, что она удержит язык за зубами? А вдруг она однажды разозлится на меня и всё выболтает?

– Это большой секрет, не знаю, сможешь ли ты сохранить его в тайне, – честно сказал я ей.

– Клянусь своей жизнью, – ответила Мелоди, да так серьёзно, как никогда раньше.

Я понял, что теперь мы связаны навечно. Если ты спас кому-то жизнь, то отношения ваши навсегда изменились. Что-то подсказывало мне, что теперь Мелоди не будет ревновать меня к Анне. Потому что она знает, что приобрела нечто очень ценное – ещё одного старшего брата. На которого можно положиться.

Поэтому я рассказал ей, что я оборотень и большую часть жизни прожил в лесу в обличье пумы. А потом решил пойти к людям.

От изумления глаза Мелоди превратились в огромные голубые озёра:

– Значит, ты можешь превращаться когда захочешь?

– В основном могу, – признался я. – Не всегда сразу получается, но я работаю над этим.

– Покажи.

Мои уши покрылись шерстью.

– Ну как, прикольно?

– Ещё как прикольно! – Мелоди сияла. – То есть ты наврал, что ничего не помнишь. На самом деле ты ушёл из своей настоящей семьи. Трудно было?

– Трудно, – подтвердил я и закрыл лицо руками, потому что глаза вдруг наполнились слезами. Я не хотел, чтобы Мелоди их увидела.

Но она, разумеется, заметила.

– А ты можешь их навещать? – сочувственно спросила она.

Я молча покачал головой. Эндрю Миллинг знает, где они. Но он никогда мне не скажет. Особенно после нашей последней, кровавой, встречи. Я потерял всякую надежду увидеть своих родных. И ещё меня мучили сомнения: солгал ли Миллинг, когда сказал, что они больше не желают меня видеть?

В дверь постучали, и Анна спросила, можно ли войти.

– Нет, нельзя! – крикнула Мелоди и продолжила расспрашивать меня: – Ты дрался с другой пумой – это ведь ты меня защищал?

– Верно.

– Спасибо, это ты очень храбрый. Он тебя поранил? – Мелоди озабоченно посмотрела на мои бинты.

– Нестрашно, – быстро ответил я.

– А кто была эта вторая пума?

Я рассказал ей про Миллинга и про его ненависть к людям.

– Но ведь ты не испытываешь к нам ненависти? – спросила Мелоди, и в её глазах промелькнул испуг. Наверное, она только сейчас поняла, что рядом с ней сидит огромная хищная кошка.

– Нет, ну что ты – стал бы я тогда с вами жить, – поспешил я её заверить.

В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво. Я быстро вернул ушам нормальный вид. Как раз вовремя – Анна и Дональд вошли без спроса.

– Ну, и о чём вы тут шепчетесь? – пропела Анна.

– Это наше дело.

Новости о нашем приключении разнеслись по школе со скоростью света: об этом позаботилась Холли. Сначала было приятно, но потом недоело, что все на меня пялятся, хлопают по плечу и высказываются об освобождении Мелоди.

– Привет, спецагент Караг, – крикнула Нелл, размахивая косичками с вплетёнными в них бисеринками. – Спецоперация прошла удачно? Кого планируешь спасти в следующий раз?

– Тебя, если на тебя лиса позарится, – ответил я и пошёл к Шерри Плеск за добавкой пудинга.

– Ну, расскажи, как ты уделал Миллинга, – выспрашивал Фрэнки, оборотень-выдра.

– Да я уже три раза рассказывал.

– Ну и что? Такую историю можно послушать и десять раз.

Я застонал. К счастью, Брэндону и Холли не надоедало вновь и вновь рассказывать о нашем приключении. Брэндон сиял, как восходящее солнце, повествуя о своей битве с оборотнем-гризли. Учитель борьбы Билл Зорки сначала даже не поверил, что наш друг справился с медведем – но ведь тому были многочисленные свидетели.

Но вообще-то всё это пустяки. Главное – Мелоди спасена, мы справились. Всё закончилось хорошо.

Джефри усердно готовился к празднованию своего дня рождения на следующей неделе и наглел ещё больше, чем обычно.

– Да если бы твой друг Квадратная Башка тебе бы не помог – от тебя бы мокрого места не осталось, – съязвила Тикаани, когда мы стояли в очереди за обедом.

– Пасть закрой, – отрезал я.

– Эндрю Миллинг сделал бы из тебя кошачий гуляш, – потешался Бо.

– А если бы гризли тебя придавил, ты бы сейчас был тоненький, как листочек, – добавил Клифф.

Да уж, с фантазией у него не очень.

Да уж, с фантазией у него не очень.

– Не обращай внимания на этих идиотов: у них изо рта воняет и шкура сальная, – утешала меня Холли.

Джефри промолчал.

На следующей день на доске размашистым почерком Лу было написано:

В выходные, когда я снова был у Рэлстонов, шум в прессе уже почти утих. Журналисты сошлись на том, что Мелоди обладает очень богатой фантазией, хотя не исключено, что пуму и медведя надрессировали охранять её в укрытии. Мы с Холли, Брэндоном, Джефри и мистером Бриджером дали одно-единственное интервью, а от всех остальных отказались, чтобы не проболтаться.

Все Рэлстоны были особенно добры ко мне. Стены в комнате Мелоди наряду с изображением лошадей теперь украшал постер с прыгающей пумой. И даже Марлон, казалось, забыл о вражде. Его подружка Дебби помирилась с ним, и он пребывал на «седьмом небе», как сказала Анна. Этого я так и не понял – откуда взялось столько небес?

И тем не менее я по-прежнему всегда оставался начеку, и в тот вечер, когда я вернулся с прогулки по долине, а Марлон подловил меня на лестнице, тоже.

– Эй, ты! Ты что, фаната себе завёл, как эти долбаные рокеры? Тут пацан какой-то тебе уже четыре раза звонил.

– Извини, – только и ответил я.

Кажется, фанаты – это люди, которые любят знаменитостей?

– Да ладно, проехали, – буркнул Марлон. – В следующий раз включай мобильник.

– Идёт, – сказал я.

К сожалению, я или постоянно забывал мобильник дома, или он был разряжен, или отключён автоответчик. И теперь меня терзало любопытство: кто пытался мне дозвониться? Может это всё козни Эндрю Миллинга?

К счастью, Марлон записал номер парня. Номер незнакомый, но явно местный. Я уединился в своей комнате – она у меня уютная, с одеялами и подушками разных оттенков зелёного, – и набрал таинственный номер.

Подошёл к окну, чтобы оценить обстановку. В птичьей кормушке царило оживление: два серо-розовых горных вьюрка и ярко-голубая сойка набивали брюшки до отказу. Я улыбнулся тёзке – ведь моё имя Джей означает «сойка» – кто знает, почему Анна меня так назвала.

– Караг, как хорошо, что ты позвонил! – появился голос Джефри в трубке.

– Джефри? Что такое? Что-то случилось? – испуганно спросил я.

– Ты сидишь?

– Нет, – честно ответил я.

– Тогда сядь.

Я послушно опустился на кровать:

– Теперь сижу.

– Отлично! – Джефри ликовал. – Мне кажется, я нашёл твою сестру Мию!