11. Последние мгновения, до последнего вздоха

– Дик! Ди-ик!!! Ну куда же мог подеваться этот маленький пройдоха?!! Вечно его обыщешься! Словно сквозь землю провалился... Ну не настолько же, в конце концов, он мал. Ди-и-ик!!!

Обладательница визгливого голоса, громко шаркая, поднималась по лестнице.

«Только бы она меня не заметила!» – мысленно молил Ричард, ещё сильнее вжимаясь в отсыревшую стену, слово надеялся слиться с нею, и втягивая голову в плечи. Он прекрасно понимал, чтό ему может грозить, если его обнаружат.– Ди-и-ик!!! – войдя, голосистая помощница воспитательницы остановилась, подбоченясь, посреди спальни. – Ты наверняка здесь, маленький негодник! А ну-ка выходи, сейчас же!«Пускай она уйдёт! Пускай уйдёт! – повторял в уме Ричард, затаив дыхание. – Пусть ищет в другом месте...»

И вдруг зашёлся жестоким, рвущем лёгкие кашлем.

– Ах, вот он где! – Сьюзен, собравшаяся отправиться восвояси, в один миг оказалась рядом: она торжествовала. – Так я и думала!

Наклонившись, она подхватила мальчика под мышки и, рывком выдернув из щели, в которую он забился, поставила перед собой (благо, сделать это было весьма легко: парнишка весил как птенчик).

– Что это тебе вздумалось прятаться, когда ты хозяйке понадобился, э?

Ричард молчал, угрюмо глядя перед собой. Но Сьюзен, по-видимому, и не ожидала услышать ответ. Влепив мальчику оплеуху, она крепко схватила его за запястье и потащила за собой.

– Бидл пожаловал к нам, – сообщила Сьюзен, когда они спускались по лестнице, адресуясь к своему миниатюрному спутнику, которому кое-как удавалось не споткнуться на крутых ступенях. – И с чего бы это ему понадобилось тебя видеть?..

Остановившись на нижней площадке, девица окинула Ричарда критическим взглядом, проверяя, в надлежащем ли виде тот находится. И недовольно пробормотав что-то под нос, повела на задний двор умываться.

– Всё происходит не ко времени, – ворчала Сьюзен, вытирая лицо Ричарда, кое-как отмытое под насосом, краем измятого передника и энергично кивая хозяйке, чей благостный показался в одном из окон, и делающей выразительные знаки. – Не возьму в толк, почему, и перед кем мы провинились...

– Вот он, миссис Манн! – сообщила Сьюзен воспитательнице, спешащей навстречу.,– Хвала Небесам! – воскликнула сия благочестивая матрона, всплёскивая руками и отбирая у помощницы злосчастного воспитанника и увлекая за собой. – Смотри, веди себя подобающе, негодный мальчишка. И не вздумай что-нибудь выкинуть! – вполголоса проговорила она, на всякий случай сунув кулак ему под нос, и втолкнула в приоткрытую дверь гостиной.

– Вот и он, мистер Бамбл! – промолвила нянька, входя следом и останавливаясь чуть поодаль рядом с крупным дородным мужчиной, восседавшем на одном из стульев у покрытого белой скатертью круглого стола, на котором лежала его треуголка.

В комнате было уютно и чисто, и камин жарко пылал, однако Ричард дрожал с головы до ног, робея перед приходским чиновником.

– Не можешь ты, что ли, посмотреть в лицо джентльмену, упрямый мальчишка? – сказала миссис Манн, придавая голосу некоторой строгости.

Вздрогнув, Ричард поднял голову и встретил взгляд мистера Бамбла и тот невольно поразился: не было и тени страха в глубоко запавших глазах ребёнка.

– Что случилось с тобой, приходский Дик? – поигрывая тростью, осведомился бидл, попытавшись скрыть удивление за шутливым тоном, весьма уместным в данной ситуации.– Ничего, сэр, – тихо ответил мальчик.– Разумеется, ничего! – вставила миссис Манн (несколько поспешно), не преминув от души посмеяться над шуткой бидла, а заодно исподтишка ещё раз продемонстрировать кулак. – Я уверена, что ты ни в чём не нуждаешься.– М-мне бы хотелось... – бросив быстрый взгляд на воспитательницу, заикаясь начал Ричард.– Вот так так! – перебила миссис Манн, складывая руки на груди. – Ты, кажется, хочешь сказать, что тебе чего-то не хватает? Ах ты маленький негодяй!– Тише, тише, миссис Манн! – сказал бидл, властно поднимая руку. – Чего бы вам хотелось, сэр?– Мне бы х-хотелось, – продолжил Ричард, запинаясь, – чтобы кто-нибудь написал за меня несколько слов на клочке бумаги, сложил её, запечатал и спрятал, когда меня зароют в землю.– О чём говорит этот мальчик?! – воскликнул мистер Бамбл, на которого серьёзный тон и истощённый вид ребёнка произвели некоторое впечатление, хотя он и был привычен к таким вещам. – О чём вы говорите, сэр?– Мне бы хотелось, – сказал маленький Дик, – передать бедному Оливеру Твисту мой горячий привет, и пусть он узнает, как часто я сидел и плакал, думая о том, что он скитается в тёмную ночь и нет никого, кто бы ему помог. И мне бы хотелось сказать ему, – продолжал мальчик, сжимая тонкие, высохшие как у старца руки и говоря с большим жаром, – что я рад умереть совсем маленьким: если бы я вырос, стал взрослым и состарился, моя сестрёнка на небесах забыла бы меня, или была бы на меня не похожа, а гораздо лучше будет, если мы оба встретимся там детьми.

Сделав судорожный вдох, Ричард зашёлся кашлем. Мистер Бамбл, не ожидавший такого бесстрашия от забитого голодного приходского сироты, с неописуемым изумлением смерил взглядом маленького оратора с головы до ног и, повернувшись к своей собеседнице, сказал:

– Все они на один лад, миссис Манн. Этот дерзкий Оливер всех их перепортил.

Взгляд, который благочестивая леди метнула на маленького Дика, был поистине испепеляющим, но мальчик выдержал этот взгляд. Маленький, в одежде, висевшей мешком на исхудавшем теле, он стоял прямо, с гордо поднятой головой. На его бледынх щеках пылал румянец. Куда и подевалась его робость!

– Никогда бы я этому не поверила, сэр! – сказала миссис Манн, воздевая руки и злобно поглядывая на своего непокорного воспитанника. – Я никогда ещё не видывала такого закоренелого маленького негодяя!– Уведите его, сударыня! – повелительно сказал мистер Бамбл. – Об этом следует доложить Совету, миссис Манн.– Надеюсь, джентльмены поймут, что это не моя вина, сэр? – жалобно прохныкала миссис Манн.– Они это поймут, сударыня; они будут осведомлены об истинном положении дел, – кивнул мистер Бамбл. – А теперь уведите его, мне противно на него смотреть.

Миссис Манн, будучи женщиной расторопной и сообразительной, поняв бидла буквально с полуслова, подскочила к мальчику, и, схватив за плечи, выставила в коридор.

– В подвал! – отдала она короткое распоряжение Сьюзен, на протяжении «аудиенции» караулившей под дверью и, разумеется, внимательно следившей за ходом беседы, прильнув ухом к замочной скважине.

Та лишь кивнула и, взяв Ричарда за руку, потащила за собой к лестнице, ведущей вниз.

– Прикрывайся, когда кашляешь, чахоточный! – прикрикнула Сьюзен на мальчика, с трудом поспевающего за ней, когда тот вдруг закашлялся. – Попробуй только мне платье кровью забрызгать!– П-простите, мэ´эм... – пролепетал Дик, едва переводя дыхание. И сотрясся от нового приступа. Несколько алых капель упали на серую ткань юбки.– Ах ты дрянь! – взвизгнула Сьюзен, останавливаясь и отвешивая ему пощёчину.– Не надо... прошу вас! – задыхаясь, с трудом вымолвил мальчик, заслоняясь вскинутой рукой и пытаясь уклониться от нового удара.

Однако Сьюзен вдруг раздумала учинять расправу за испорченное платье. Равнодушно махнув, она толкнула ногой низенькую невзрачную дверь угольного погреба и, впихнув внутрь маленького бунтовщика, со стуком захлопнула дощатую створку.

Ключ противно заскрежетал в замке. Приподняв голову, Ричард прислушался к отзвуку удаляющихся шагов Сьюзен. Затем вздохнул и, кое-как умостившись на куче угля, обхватил себя руками и, скрючившись, затрясся от озноба. Саднили локти и колени — он ушиб их когда упал, не удержавшись на крутых скользких ступенях.

Какое-то время он сидел неподвижно, устремив взгляд куда-то в пространство, и вдруг... расхохотался. Смех его так странно прозвучал в темноте подвала — будто случайно заблудившаяся в мрачном застенке маленькая синяя птичка. И стих. Дик вздохнул и зашёлся кашлем.

«Я умру, – подумал он, привычно вытирая губы. – Знаю, что скоро. Страшно ли мне? Не знаю... Пожалуй, нет. Я боялся смерти раньше. Но не теперь. Да так даже и лучше.»

Дик вздохнул. Подняв с пола кусочек угля, он принялся задумчиво поглаживать его острые грани.

«Наверное, я мог бы умереть и раньше, если бы меня не привели сюда, на ферму... – продолжал он размышлять, – Однако Провидение распорядилось по-другому.Помнит ли Оливер обо мне? Может быть... А вдруг... вдруг ему посчастливилось встретить на своём пути добрых людей и он забыл меня? Что ж, да будет так. Я счастлив, что имел такого друга.»

Дик печально усмехнулся.

«Я помню то холодное утро, когда он рассказал мне о своём побеге... Он говорил, что мы обязательно снова встретимся... Однако прав оказался я: после того, как умру. Я уношу с собой воспоминания о тебе, Оливер Твист. И ухожу с радостным и лёгким сердцем.»

Облокотившись о стену, Дик смежил веки. Было так трудно дышать. Неодолимая слабость, навалившись, усиливалась с каждой секундой. Сознание угасало, точно погружаясь в туманную мглу. Образы матери с её ласковой улыбкой и ямочками на щеках, сестры, такие дорогие ему, на миг возникнув перед его внутренним взором, ускальзывали, словно солнечные блики, канув в бездну забвения. Образ его лучшего друга удерживался в памяти дольше всего. Его лицо, улыбка... Глаза, лучащиеся из них... Звук его голоса: Мы ещё встретимся с тобой, Дик!..»

Но вот и он померк, утонув в вязкой тьме...

********************************************************************************В тексте использован отрывок из главы XVII повести Чарлза Диккенса «Оливер Твист»(в переводе А. В. Кривцовой)