9. Следом за чёрным котом

... Темнота... Удушье... Боль... Мир канул во тьму. Животный страх охватил его доводящий до оторопи, сковал сердце раскалёнными путами. Пространство сжалось вокруг — словно гигантский удав сдавил его, обвившись тугими кольцами. Неведомая сила тащила его, тянула, разрывая, через узкий и длинный силиконовый шланг...

«Тиски», сдавливающие тело Дэниела Долтона, внезапно ослабели — его словно «выплюнуло».

Сквозь кожу опущенных век пробивался свет. Дэн попытался пошевелиться и застонал: каждая его клеточка отдавалась болью. Голова раскалывалась, в ушах стояли такой звон и треск, словно ему надели наушники и включили на полную мощность стрекот цикад...

И вдруг всё разом прекратилось: будто чья-то огромная ладонь накрыла источник звука. Боль медленно отступила. Он лежал на чём-то мокром и холодном. Веяло болотной сыростью, дождём, травами и чем-то знакомым, чему Дэниел не мог подыскать название. Кажется, так пах какой-то цветок...

– Дэн!

Его потрясли за плечи. Дэниел медленно раскрыл глаза и сощурился: дневной свет, смягчённый низкими облаками, всё же показался слишком ярким. Склонившись над ним, Оливер Флеминг с тревогой вглядывался в лицо мальчика, затем приложил прохладную ладонь к его разгорячённому лбу. Боль немедленно отступила. И тут Дэниел заметил, что рука волшебника в крови.

– Сэр! – прошептал Дэниел, холодея от мысли, что трансгрессия прошла неудачно и его покровителя расщепило. – В-вы...

Оливер непонимающе вскинул брови. Затем, хмыкнув, приподнял полу пальто, демонстрируя рубашку, разодранную на груди и покрытую кровавыми пятнами.

– Я в порядке, Дэн, – с усмешкой промолвил он. – Это совсем не то, что ты думаешь.

Оливер расстегнул пуговицы; Дэниел невольно охнул: грудь мага покрывали глубокие багровые рубцы, какие бывают от когтей мелкого хищника — либо чрезвычайно разъярённого, либо... напуганного до смерти.

– Всего-то несколькими шрамами больше... – Оливер осторожно дотронулся до кровоточащих рассечений и зашипел. – Наш милый Чарли любезно преподал мне урок. Чтобы я впредь знал, как следует обращаться во время трансгрессии с милыми пушистыми котиками. Я должен быть благодарен ему за то, что он не вырвал мне печень и селезёнку своими «ятаганами», а заодно так замечательно облагородил.– М-мистер Флеминг... Вас надо п-перевязать! – проговорил Дэниел, таращась на «роспись».– Ерунда! – отмахнулся Оливер запахивая полу. – Сам-то цел?– К-кажется... да.– Он убежал, наш Чарли, – Оливер оглянулся и окинул взглядом луг, затянутый густым туманом; в голосе его звучала растерянность. – Но прячется где-то поблизости. Я чувствую.– Я найду его, – сказал Дэниел, поднимаясь. – Я должен.

Юный волшебник исчез за белой как пар завесой. Некоторое время Оливер Флеминг глядел вслед удаляющемуся тёмному силуэту, затем, вздохнув, огляделся в поисках саквояжа.

«Ах вот он! В нескольких шагах — лежит во влажной траве...»«Вы это специально, мессир?» – раздался в голове мага негромкий тоненький голосок мистера Тик-Так.«Специально? – переспросил Оливер, присаживаясь и раскрывая дорожную сумку. – Что вы имеете в виду?»«Вы умышленно выбрали целью трансгрессии именно э́то место?»

Оливер вскинул голову и обвёл взглядом вокруг. Видимость была практически нулевая: туман сгустился ещё сильнее, в пяти шагах уже ничего нельзя было разглядеть.

«Не совсем понимаю, что вы подразумеваете под э́тим местом, сэр, – дополнив фразу мыслеобразом огромного ярко-синего вопросительного знака, Оливер пожал плечами и поморщился: «автограф» Чарли болезненно саднил. – Будьте любезны выражаться более конкретно.»

Часы, однако, не ответили. Хмыкнув, Оливер пожал плечами и запустил руку в бездонное кожаное нутро саквояжа...

***

Под ногами хлюпала вода. Пустошь казалась мёртвой — ни криков птиц, ни шебуршения полёвки в хилой пожухлой траве. И тишина, неприятно давящая на уши.

«Великий Мерлин, ну и туманище! – размышлял Дэниел, бредя вперёд и на всякий случай вытянув перед собой руки. – В этом облаке заблудиться можно в два счёта... Как же мне отыскать тебя, глупенький котик?»

– Чарли! Ча-арли-и!

Голос его звучал глухо, словно уходил в толстое ватное одеяло. Фамильяр не отзывался.

– Чарли! – продолжал звать Дэниел, озираясь и напрягая слух. – Ну куда же ты запропастился? Ча-арли!.. Ой!

Зацепившись ногой за выпирающую из земли корягу и едва удержавшись на ногах, Дэн по инерции прыгнул вперёд и налетел на дерево, словно выступившее ему навстречу из-за туманной завесы.

– Ух ты-ы! – выдохнул юный маг, отступая на шаг и скользя взглядом по мощному стволу, покрытому чёрной будто обугленной корой и голым ветвям, исчезающим в белесом мареве. Ни единого зелёного листочка. Дерево было мертво.

*

«Баад! Какая красивая у тебя крона! Какие яркие зелёные листья! Сегодня совсем нет ветра, а они всё равно шевелятся; из тихий шорох похож на нежный шёпот... Ах, Баад, милый Баад, ты всегда рассказываешь мне о чём-нибудь, когда я прихожу к тебе! А о чём ты поведаешь мне сегодня? Может быть, откроешь секрет, сколько раз я увижу, как восходит солнышко?..»

*

Это было наваждение? Полянка, поросшая высокой травой, дерево с зелёной раскидистой кроной, устремившейся к голубому небу — где всё это? Куда исчезло?!

Вокруг — лишь мзга, и сырость, и грязь, чавкающая под ногами. И дерево. То самое, которое Дэн видел полным жизни несколько мгновений назад...

Оторопь пробрала Дэниела. Вскинув руку, словно защищаясь от чего-то, он попятился, не в силах отвести взгляд от древесного трупа. Ненароком угодил ногой в ямку, полную воды, оступился, вскрикнул...

– Мя-а-ау!

Этот звук был так тих, что его можно было бы принять за скрип дверных петель, донёсшийся издалека, или подвывание ветра, однако Дэниел его никогда ни с чем бы не смог спутать.

– Чарли! Ча-арли! – закричал он, вертя головой, пытаясь разглядеть в белесой хмари знакомый силуэт и чутко прислушиваясь.

Отклика не последовало, и тогда Дэниел двинулся наугад — туда, откуда, по его предположению, донеслось мяуканье.

Туман расступался нехотя, будто не желая открывать что-то, что было издавна сокрыто в нём. Дэниел испытывал желание оглянуться, но чувствовал, что этого делать нельзя ни в коем случае.

Внезапно налетевший холодный тлетворный ветер забрался под набрякшую от сырости одежду юного мага.

«А может, это дементоры? – подумал Дэн, дрожа от озноба, пробиравшего его с головы до ног и клацая зубами. – Глупости! – оборвал он себя. – Я бы их почувствовал. Нет, это что-то другое...»

Новый порыв ветра разогнал дымку — словно невидимая рука отодвинула лёгкую тюлевую занавесь. Стена, возникшая перед Дэниелом, казалась призрачной — высотой примерно шести футов, почерневшие от времени кирпичи покрыты лишайником, в нескольких местах виднеются прорехи. Мальчику подумалось, что это наверняка ещё один мираж, навеянный этим странным местом; он ударил по ней кулаками, даже понюхал. Однако стена была вполне реальной. И в ней была калитка.

Медленно, будто во сне, Дэниел поднял руку и дотронулся до кривых шершавых проржавевших прутьев. Странное, едва ли объяснимое чувство вдруг овладело им. Ему показалось, что он бывал здесь, что вот так же, как теперь, держался за прутья, да только с другой стороны! И было такое же сырое и туманное утро...

И — словно вспышка яркого белого света! – он вдруг увидел там, по ту сторону самого себя, только младше. Лишь краткий миг — и видение исчезло.

Дэниел глядел на блестящие от влаги замшелые камни, которыми была вымощена дорожка, начинающаяся за калиткой; в груди его щемило...

... Что-то упруго толкнулось в щиколотку. Вздрогнув от неожиданности, Дэниел поглядел вниз.

– Великий Мерлин!.. Чарли!– Мря-ауррр! – мурлыкнул в ответ чёрный котик, в его глазах сверкнули желтовато-зелёные огоньки.

Дэниелу вдруг подумалось, что фамильяр специально подстроил собственную пропажу, зная, что его волшебник отправится на поиски.

– Ах ты, хитрюга! – с улыбкой воскликнул Дэн, наклоняясь. – А ну-ка иди сюда!

Однако Чарли ловко увернулся от протянутых к нему хозяйских рук и, попятившись, прошмыгнул под калитку.

– Мряуррр! – усевшись посреди мощёной дорожки, чёрный кот с вызовом поглядел на хозяина.– Надо понимать, что я должен за тобой следовать? – спросил Дэниел, подбоченясь.

Чарли поднялся и, призывно поглядев на волшебника, двинулся прочь неторопливой рысцой.

– Ну ладно, – проворчал Дэн, глядя, как в тумане, в котором скрывалась дорожка, исчез гордо вытянутый трубой хвост. – Раз так...

Нехотя поддавшись толчку, старая калитка жалобно скрипнула петлями, – точь-в-точь как древняя старушка «божий одуванчик», когда её переворачивают в постели с боку на бок, – и, приотворившись, криво осела, упёршись краем в мягкую, раскисшую от сырости землю.

«Тропинка-тропинка, куда ты меня ведёшь? – пришли на память Дэниелу слова старой считалки, запомнившейся ему ещё в приюте, когда он ступал по скользким булыжникам. – Мраков туман!.. Из-за него кажется, что эти камни под ногами висят в пространстве как... Как мост?!»

А ведь и вправду! Мост — узкая лента, соединяющая два мира... Или две эпохи? А калитка — грань?..

«А что будет, если я сойду с тропинки? Или оступлюсь? – подумал Дэниел, невольно замедляя шаг. Ему сделалось не по себе.

– Мря-аур! – зелёные огоньки глаз сверкнули из мутного паморока. Чарли настойчиво звал за собой.

«Я часть твоего плана... – мысленно обратился Дэн к фамильяру, идя быстрее. – Зачем же ты привёл меня в это место? Хочешь показать что-то?»

Сквозь призрачную завесу проступили очертания дома. Вернее, тех жалких, почерневших от копоти развалин, бывших когда-то домом. Крыша и верхние этажи частично обрушились, на месте окон и дверей зияли уродливые провалы — словно выжженные дыры вместо глаз. И лишь крыльцо, старое и выщербленное, отчего-то выглядело нетронутым страшной катастрофой, разыгравшейся здесь когда-то. Так странно смотрелись чистые, будто вымытые крутые серые ступени!

Чарли наверняка был внутри.

Медленно, точно опасаясь, что булыжники под его ногами осыплются прахом, Дэниел поднялся на крыльцо. И, немного замешкавшись у дверного проёма, перешагнул через высокий порог.

Темнота объяла Дэниела, словно вязкая густая субстанция. Жуть сковала его, парализовав. Странное чувство возникло у мальчика: будто неведомая мощная сила увлекает его в бездну словно крохотное пёрышко, подхваченное неистовым смерчем, и он, вынужденный отдаться во власть силы, растворился, канул в никуда...