Гвоздика Из Прошлого

   ────────────୨ৎ───────────           ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 36⋆.°⛧               Гвоздика из прошлого                              "Ни-ки"   ────────────୨ৎ───────────

Она отсидела свой "допрос" под пристальными взглядами всей нашей банды, пила свой чай с глупым кроликом и делала вид, что все в порядке. Но я видел напряжение в ее плечах, ту самую малейшую дрожь, которую она пыталась скрыть. И видел ее рану.

Этот белый пластырь на ее плече жгол мне глаза. Он был как клеймо. Пока Чонвон возился с ней, а остальные требовали ответов, кусочки пазла в моей голове с грохотом встали на свои места. Возраст раны. Местоположение. Ее упорное нежелание говорить. И тот день. Тот самый день на крыше, когда я, ослепленный яростью и подозрением, чуть не убил ту, кто сейчас стала… стала всем.

Сердце упало куда-то в ботинки, оставив в груди ледяную пустоту. Это был я. Моя пуля. Мое непростительное, чудовищное проклятие.

Ребята потихоньку разошлись, ворча и перебрасываясь шутками, чтобы разрядить обстановку. Кухня опустела. Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в стену, не видя ее. Я подошел медленно, как к дикому зверьку, который может сорваться в бегство от любого резкого звука.

— Солнце,– тихо назвал я, садясь рядом. Диван прогнулся под моим весом.

Она вздрогнула и обернулась. Ее карие глаза были чуть влажными от недавних слез, и от этого они казались еще больше, еще глубже. В них плескалась усталость и какая-то неизбывная грусть, которую я раньше не замечал.

— Да, Ник?– ее голос был хрипловатым.

Я не знал, с чего начать. Просто смотрел на нее. На ее черные, как смоль, волосы, рассыпавшиеся по плечам и скрывавшие ту самую рану. На ее кожу– бледную, почти фарфоровую, с легким румянцем на щеках от смущения и волнения. Она пахла чаем, мылом и чем-то неуловимо своим, сладковатым– ее запах, который сводил меня с ума.

— Это я, да?– выдохнул я наконец, не в силах больше терпеть. Мои глаза сами собой уперлись в то место на ее плече, скрытое волосами.— Та рана. На крыше. Тогда. Это же моя пуля.

Ее лицо мгновенно стало маской. Она отвела взгляд, сделала вид, что поправляет складку на своем топе.

— Ник, что за чушь,– она попыталась рассмеяться, но смешок вышел фальшивым и сдавленным.—  Я же сказала, зацепилась где-то. Не придумывай.

Она резко встала, чтобы уйти, чтобы снова спрятаться, отгородиться от меня этой стеной лжи.

— Пойду, чай долью…

Что-то во мне щелкнуло. Я не мог позволить ей уйти. Не сейчас. Не с этим между нами. Моя рука сама метнулась вперед, и я схватил ее за запястье. Не грубо, но твердо. Она взвизгнула от неожиданности, и я потянул ее на себя.

Она не упала на меня. Она перевернулась в полете, изящно, как кошка, и оказалась почти на мне, упершись руками в спинку дивана по бокам от моей головы. Ее лицо оказалось в сантиметрах от моего. Ее глаза, широко раскрытые от шока, смотрели прямо в мои. Ее теплое тело почти касалось моего, и я чувствовал каждый ее вздох, каждое биение ее сердца, отдававшееся в моей груди.

Ее губы– такие близкие, такие пухлые и розовые, чуть приоткрытые от удивления– манили меня, как магнит. Дыхание перехватило. Весь мир сузился до этого пространства между нашими лицами, до ее запаха, до шелка ее волос, упавших мне на лицо и щекочущих кожу. Я видел каждую ресничку, каждую крошечную родинку у нее на щеке. Мое сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и отдаться ей.

Мы замерли. Время остановилось. Достаточно было малейшего движения, одного наклона головы…

И мы обое отпрянули одновременно, как ошпаренные. Она с грохотом плюхнулась обратно на диван, я отодвинулся к его спинке, стараясь перевести дух. Воздух между нами трещал от невысказанного напряжения и электричества, что только что пробежало между нами.

— Кхм… эм… ну…– она бормотала, отчаянно краснея, и отводила взгляд, пытаясь придать своему голосу равнодушие.— Это… это было неожиданно.

Я не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел на нее, чувствуя, как горит лицо.

Она посмотрела на меня, увидела мое замешательство, и вдруг… рассмеялась. Тихим, смущенным, но настоящим смехом. И я не выдержал, тоже рассмеялся– нервно, с облегчением.

Смех разрядил невыносимое напряжение. Мы сидели рядом, плечом к плечу, и просто дышали, придя в себя после этой вспышки.

— Это я,– сказал я снова, уже тихо, без претензии на вопрос.—  Прости меня. Я… я никогда не прощу себя за это.

Она перестала смеяться и посмотрела на меня. Ее улыбка стала мягкой, печальной. Она больше не отрицала. Просто молча кивнула, признавая правду.

— Ник…– она положила свою руку поверх моей. Ее пальцы были тонкими и прохладными.— Это было тогда. В другой жизни. Ты не знал меня. Ты делал то, что должен был делать. Я… я тоже делала то, что должна была.

— Но это я причинил тебе боль,– прошептал я, и голос мой предательски дрогнул. Я поднял руку и очень осторожно, кончиками пальцев, откинул ее волосы с плеча, обнажив белый пластырь. Мои пальцы едва коснулись кожи вокруг него. Она вздрогнула, но не отдернулась.

— Уже не болит,– соврала она, и я это знал.

Я не сдержался. Я обнял ее. Просто притянул к себе, прижал ее голову к своему плечу, чувствуя, как ее черные волосы касаются моей шеи. Она замерла на секунду, а потом обвила мою шею руками и прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

Она была такой хрупкой в моих объятиях. Такой теплой и живой. Я чувствовал, как бьется ее сердце, и затыкал нос в ее волосы, вдыхая ее запах, пытаясь запомнить это ощущение навсегда. Я гладил ее по спине, спокойствие что-то бессвязное, какие-то слова извинения и утешения.

Мы сидели так, кажется, целую вечность. Никто не приходил, не нарушал этот хрупкий мирок, который мы создали для себя на краю дивана.

— Прости,– снова выдохнул я ей в волосы.

Она отстранилась, ее глаза блестели, но она улыбалась. По-настоящему.

— Ладно, ладно. Хватит уже извиняться, снайпер. Прощаю. Считай себя прощенным.

Она потыкала меня пальцем в грудь, и я поймал ее руку, сжал в своей. Мы снова замолчали, просто глядя друг на друга. И в ее взгляде я наконец увидел не Призрака, не на беспощадную и холоднокровную убийцу, не цель. Я увидел просто девушку. Мою девушку. И я понял, что готов на все, чтобы защитить этот взгляд. Чтобы больше никогда не стать причиной боли в этих глазах.

Даже если эта боль была из прошлого.