Нечаянная Исповедь Ран

   ────────────୨ৎ───────────           ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 35⋆.°⛧             Нечайная исповедь ран                                  "Т/и"   ────────────୨ৎ───────────

После того леденящего звонка в кладовке мир словно раскололся надвое. С одной стороны– давящий груз ультиматума, тикающие в висках как бомба сорок восемь часов и образ моего лучшего друга, Тэла. С другой– они. Мои Фантомы. Мой… дом.

И я решила. Решила украсть эти два дня. Украсть у судьбы, у шефа, у долга. Сделать их идеальными. Запомнить каждую секунду, каждую улыбку, каждый взгляд. Создать себе банк памяти, которого хватит на всю оставшуюся– какой бы она ни была– жизнь.

Поэтому на следующее утро я надела тот самый черный безрукавный топ. Он был мягким, старым и уютным. Я совсем забыла о том, что на плече, чуть ниже ключицы, до сих пор красуется не зажившее до конца огнестрельное ранение– немой свидетель моего первого дня здесь, подарок от Ники. В суматохе вчерашнего боя и последующего шока я просто залепила его чистым пластырем и благополучно вытеснила из сознания.

Я вышла из комнаты, направившись на кухню. Мне просто хотелось чаю. Обычного, горячего, обыденного чаю в этом нашем странном, искалеченном, но таком дорогом мире.

Кухня, как обычно в это время, была полна. Все семеро так или иначе присутствовали. Хисын с чашкой кофе у окна, Сону с планшетом на коленях, Джейк и Джей что-то жарили на сковороде с грохотом и смехом, Сонхун чистил апельсин, а Чонвон… Чонвон с невозмутимым видом перебирал аптечку, видимо, пополняя запасы после вчерашнего. Ники сидел на столе, свесив здоровую ногу, и смотрел в окно. Его больная нога была вытянута, он слегка морщился– видимо, забыл принять обезболивающее после ночи.

Я прошла мимо них, поймав в воздухе смесь запахов кофе, жареного бекона и апельсиновой цедры. Это пахло жизнью. Моей жизнью. Я поставила чайник, достала свою кружку– ту самую, с надоедливым розовым кроликом, которую кто-то из них (я подозреваю Джея) подарил мне в насмешку, а я ею тайно дорожила.

И тут я почувствовала, что атмосфера в комнате изменилась. Грохот сковороды стих. Смех оборвался на полуслове. Даже Сону оторвался от планшета. Я не оборачивалась, спиной чувствуя семь пар глаз, упершихся в меня. В мое плечо.

— Т/и…– раздался спокойный, но жесткий голос Чонвона.

Я обернулась, держа в руках кружку.

— Да?– сказала я, а потом, уже глядя на них, добавила: — Да, Чонвон?

Они все застыли. Джейк с половником в руке, Джей с приподнятой бровью, Сонхун с долькой апельсина на полпути ко рту. Хисын медленно повернулся от окна, его взгляд был оценивающим и мгновенно сфокусированным. Ники сполз со стола, встал на обе ноги, забыв о боли, его лицо вытянулось от шока. Они смотрели на мое плечо. На белый пластырь, под которым проступало алое пятнышко.

— Эй, что… Что-то случилось?– растерянно спросила я, начиная понимать.

— Т/и… Ты что, ранена?– тихо спросил Сону, показав подбородком на мое плечо.

Вот тогда до меня дошло. Глупая, бестолковая дура! Я автоматически прикрыла плечо ладонью, чувствуя, как горит лицо.

— А… это? Это ну… Эм… Просто зацепилась случайно,– промямлила я, отводя взгляд.

Мгновенная реакция была оглушительной. Семь пар глаз вспыхнули единым, жгучим негодованием. Я почувствовала себя загнанным зверьком.

— Зацепилась?– голос Чонвона прозвучал как удар хлыста. Он отложил бинт и подошел ближе. Его взгляд, обычно скрытый за маской врача, был теперь обнаженно-грозным.— Это огнестрельное ранение, Т/и! Какое "зацепилась"?!

Я резко развернулась к раковине спиной, распустила волосы, пытаясь прикрыть плечо, и схватила кружку. План был один– бежать. Сейчас же.

Но едва я сделала шаг, как уперлась в сплошную стену из тел. Ники, Хисын и Джейк перекрыли выход. Их лица были непроницаемы.

— Так, план отхода,– прошептала я сама себе, высматривая щель.

— Никакого пути отхода, Т/и!– резко парировал Ники. Я вздрогнула – я сказала это вслух. Черт.

Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— А… Это? Это ну… Эм…– я безнадежно замолчала под их взглядами.

— Зацепилась?– это уже был Хисын. Его тихий, холодный голос резал хуже крика. Он подошел вплотную, его глаза сузились.— Это пулевое. Кто?

— Так, быстро на диван ее!– скомандовал он, и его приказ прозвучал так, что даже Чонвон вздрогнул.

— А… Не…– я не успела ничего сказать, как две сильные руки обхватили меня. Это был Ники. Он, забыв про свою больную ногу, подхватил меня на руки так легко, будто я была пушинкой, и понес к дивану.

— Боже! Ники! Отпусти! Твоя нога!– закричала я, но он не реагировал, его лицо было каменным от напряжения и боли, которую он игнорировал. Остальные окружали нас плотным кольцом, не оставляя ни шанса на побег.

Меня усадили на диван. Я сидела, сжавшись в комок, чувствуя себя пойманным преступником. Чонвон уже вернулся с своим огромным кейсом, его движения были быстрыми и точными.

— Джей…– тихо, почти фальшиво плача, вымолвила я, пытаясь найти слабину в их обороне. Парень смотрел на меня, его глаза, насмешливость сменилась нахмуренной серьезностью.—Можешь подать мне кружку с моим чаем? Она стоит вон там.

Он вздохнул, плечи его опали.

— Ладно…– кивнул он и развернулся.

Момент! План "Чай" (хах, название конечно глупое но придумывалось на ходу) активирован! Как только он отвернулся, я рванула к образовавшейся бреши. Но не успела сделать и шага, как железная хватка на моем запястье остановила меня. Ники, хромая, держал меня так, что я не могла пошевелиться.

—Куда собралась?– его голос был низким и опасным.

— Т/и, лучше сиди смирно,– рявкнул Хисын, и в его тоне была такая неоспоримая власть, что я автоматически опустилась на диван.

Чонвон уже сидел рядом, открывая кейс. Стерильный порядок внутри немного пугал.

— Боже, ну з-а-ч-е-м?– протянула я, закатывая глаза.— Все же хорошо, не надо мне ничего!

Он проигнорировал меня, снял старый пластырь. Кожа прилипла к ткани, и я вскрикнула от резкой боли: "Ай!"

— Все хуже, чем я думал,– мрачно констатировал Чонвон, надевая перчатки. Рана была красной, воспаленной, с признаками нагноения.

— Насколько все плохо, док?– спросил Сонхун, и от этого "док" у меня похолодело внутри.

— Уже начало гноиться. Плохо. Очень плохо. Хорошо, что пуля прошла навылет и не задела ничего важного. Тебе повезло, Призрак.

От этого старого прозвища, сказанного с такой ледяной бескомпромиссностью, мне стало до слез обидно. Я опустила голову, не в силах смотреть на них.

Он достал шприц. И я запаниковала по-настоящему.

— Аммм, Чон… Что ты собрался делать?

— Нужно вколоть обезболивающее, Т/и,– сказал за него Джейк.

— Нет, нет, нет, нет, не надо! Я как-нибудь и без этого!– я заерзала, но руки Ники и Хисына снова мягко, но неумолимо прижали меня к дивану.

— Сиди и не дергайся,– сказали они почти в унисон.

— Так, Т/и,– голос Чонвона стал чуть мягче, врачебным.— Будет немного больно, но совсем недолго. У меня легкая рука.

— Ага, легкая,– фыркнул Джей, и тут же получил подзатыльник от Джейка и Сону.

Чонвон протер кожу спиртом. Я зажмурилась, ожидая укола. И тут на мое свободное плечо легла теплая, чуть шершавая ладонь. Ники. Он молча гладил мою кожу большим пальцем, успокаивающе. Укол был действительно почти незаметным, лишь легкое жжение, а потом приятная прохлада, разливающаяся по мышцам.

— Вот и все…– протянул Чонвон, убирая шприц.—  Я же говорил.– Он улыбнулся мне впервые за весь этот кошмар, и в его улыбке была не только строгость, но и облегчение.

Я сдалась. Позволила ему промыть рану, наложить швы и новый, чистый пластырь. Я молчала, глядя на них. На их сосредоточенные лица. На то, как Джейк нервно теребил половник, как Сонхун перестал есть апельсин, как Сону не смотрел в планшет, а следил за действиями Чонвона. Как Хисын стоял на страже, а Ники… Ники не отпускал мое плечо, его взгляд был полон такой щемящей вины и заботы, что у меня заныло сердце.

Они волновались. За меня. И делали это вот так– грубо, бесцеремонно, по-бандитски, но именно так, как умели. И от этого в груди разливалось тепло, такое острое и болезненное, что хотелось плакать.

Чонвон закрыл кейс. И все взгляды снова устремились на меня. Допрос не был закончен.

— Так… Ну а теперь поговорим,– сказал Чонвон, глядя на меня.—  Откуда у тебя эта рана, Т/и?

Они уселись вокруг меня, как судьи. Ники напротив, сложив руки на груди. Его взгляд был тяжелым.

—Солнышко, кто успел подстрелить тебя?– мягко спросил Сону, но в его мягкости была стальная настойчивость.

— Я же уже сказала… просто зацепилась,– слабо попыталась я соврать в последний раз.

— Боже, Т/и, это огнестрельное ранение!– голос Хисына не повысился, но в нем зазвенела сталь.— Ты не могла просто так его получить. В тебя стреляли. Понимаешь? Стреляли. И ты скрыла это от нас.

Я видела, как взгляд Ники стал абсолютно отрешенным. Он смотрел куда-то сквозь меня, и я знала– он догадался. Он понял, что это его пуля. Его подарок с той крыши, в первый день.

Глаза мои наполнились слезами. Не от страха, а от беспомощности и этой дурацкой, ненужной теперь правды. Я не могла им сказать. Не сейчас. Не когда эти два дня были моими последними.

Я просто опустила голову и расплакалась. Тихо, без рыданий, просто слезы текли по щекам и капали на сложенные руки.

Их гнев моментально испарился. Суровые маски сменились на растерянность.

— Эй, эй, ну все, не надо,– заворчал Джейк, неуклюже похлопывая меня по колену.

— Тиша, ну мы же не со зла,– пробормотал Джей.

— Мы же переживаем,– тихо добавил Сонхун.

Даже Хисын вздохнул и провел рукой по лицу. Чонвон сел рядом и осторожно обнял меня за плечи.

— Ладно, ладно… Не сейчас. Видимо, сейчас не время. Но этот разговор еще будет, ясно?

Я кивнула, смахивая слезы, и попыталась улыбнуться сквозь них.

— Я знаю. Просто… не сейчас. Спасибо. За… за все.

Ники молча встал, подошел к столу, взял мою остывшую кружку с противным кроликом, долил в нее кипятка из чайника и протянул мне. Его пальцы коснулись моих, и в его глазах я прочитала все: и понимание, и боль, и вопрос, на который я не могла ответить.

— Не дуйся на нас, солнышко,– сказал Сону, улыбаясь.— Мы же это для тебя.

— Знаю,– прошептала я, принимая чай.—  Просто в следующий раз просто скажите. Без вот этого… захвата.

Джейк хмыкнул:

— Скучно же будет.– И атмосфера наконец разрядилась.

Я сидела на диване, пила свой чай, а они постепенно разошлись по своим делам, бросая на меня мрачные, но уже более мягкие взгляды. Они волновались. Они были семьей. И я предам их.

Это осознание было горче любой боли от раны. Но прямо сейчас, с теплой кружкой в руках и под их взглядами, полными заботы, я позволила себе на минуту забыть об этом. Просто быть их Солнышком. Всего два дня.