Баррикада из Тихого Ужаса

   ────────────୨ৎ───────────           ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 22⋆.°⛧         Баррикада из тихого ужаса                                  "Т/и"   ────────────୨ৎ───────────

Тюбик мази в моей руке был крошечным, но он весил тонну. Он прожигал ладонь своим теплом– теплом его руки, его мимолетной, неловкой заботы. Я лежала на спине, уставившись в потолок, в абсолютную темноту нашей общей комнаты, и сжимала его так сильно, что пластик мог треснуть.

"Спокойной ночи, Т/и".

Его голос, приглушенный баррикадой из чемодана, все еще звенел в тишине. Он назвал меня по имени. Не "Солнышко". Не "Призрак". Т/и. И от этого что-то оборвалось внутри, какая-то последняя ниточка, державшая мой мир на плаву.

С другой стороны баррикады доносилось его дыхание. Не ровное и спокойное, как у спящего человека. Прерывистое. Взволнованное. То же, что и у меня. Он не спал. Он лежал и слушал меня, как я слушала его. Мы были в одной ловушке, разделенные парой десятков сантиметров и целой вселенной невысказанного.

Я зажмурилась, пытаясь загнать обратно образы. Его руки на моих. Его смех– чистый, незнакомый, от которого мурашки бежали по коже. Его глаза в темноте стрельбища, такие близкие, без единой искры насмешки или ненависти. Только понимание. Понимание того, что между нами промелькнуло что-то настоящее.

А потом– ледяной голос Шефа в наушнике. "Ликвидируй Джея".

Нет. Мысль была острой и четкой, как лезвие. Я не могу. Я не хочу. Я не… не способна. Потому что Джей, со своим ледяным взглядом, был частью этого странного механизма. Частью уравнения, в котором были громкий Джейк, молчаливый Сонхун, увлеченный Сону, ворчливый Чонвон. Строгий Хисын. И он. Ники.

Он повернулся на кровати. Пружины жалобно скрипнули. Я замерла, затаив дыхание. Притворялась спящей. Каждым нервом я чувствовала его внимание, его напряжение. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом его дешевого геля для душа и оружейной смазки. И теперь– со слабым, едва уловимым ароматом той самой мази.

Расслабься. Дыши ровно. Не двигайся. Инстинкт загнанного зверя боролся с чем-то другим. Не с расчетом Призрака. С диким, иррациональным желанием… чего? Сказать ему? Поделиться этим ужасом, что разрывал меня изнутри? Искать спасения не в побеге, а в нем?

Безумие.

Я прикусила губу до боли, пытаясь вернуть себе контроль. Они– мишени. Эта мантра больше не работала. Она отскакивала от чего-то теплого и живого, что успело прорасти внутри меня вопреки всем инструкциям, всем приказам.

Снова шорох простыни. Еще одно движение. Он ворочался. Мучился так же, как и я. От мыслей обо мне? От стыда за свою слабость? От того же самого притяжения, что сводило меня с ума?

Я медленно, миллиметр за миллиметром, повернулась на бок, лицом к баррикаде. В полной темноте я могла разглядеть лишь смутный контур чемодана. Но я знала, что там, за ним, он лежит и смотрит в ту же темноту. Его глаза, наверное, широко открыты, как и мои.

Моя рука сама потянулась к баррикаде. Пальцы коснулись шершавой поверхности чемодана. Холодного. Безжизненного. Совсем не такого, как его прикосновение. Я представила, что протягиваю руку дальше. Что касаюсь его плеча. Что говорю: "Мне страшно". Что он… что он отвечает?

Резкий, подавленный вздох с его стороны заставил меня отдернуть руку, как обожженную. Сердце вжалось в ребра. Он что-то пробормотал сквозь сон? Или сквозь зубы? Слов я не разобрала, только отчаяние в этом звуке.

Мы снова замерли в тишине. Два одиноких острова в одном море страха и влечения. Баррикада между нами вдруг показалась не защитой, а насмешкой. Самой бесполезной вещью на свете. Настоящие стены были не из кожи и пластика. Они были из приказов Шефа, из моего долга, из его прошлой ненависти. И они были несравнимо прочнее.

Я снова сжала в кулаке тюбик мази. Теплый. Единственный источник тепла в этой ледяной комнате. Единственное доказательство, что сегодняшний день был не сном. Что его смех, его руки, его смущенное "держи"– все это было по-настоящему.

Слезы снова подступили к глазам, горячие и беззвучные. Они текли по вискам и впитывались в подушку. Я не пыталась их остановить. В темноте, под шум его неспокойного дыхания, мне было можно. Здесь, в этой комнате, я могла быть не Призраком. Не Солнышкой. Не Т/и. Просто– девушкой, которая запуталась и которой было до боли страшно.

"Ликвидируй Джея".

Приказ висел в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. А напротив, через баррикаду, дышал человек, из-за которого я не могла этого сделать. Человек, который из врага превратился в единственное утешение в этом аду.

Я не знала, что хуже– бояться его или бояться за него. Бояться, что Джей что-то узнает. Бояться, что Хисын заподозрит не то. Бояться, что мое собственное предательство по отношению к Шефу погубит не только меня, но и его.

Я медленно подняла руку с тюбиком к губам. Прикоснулась к пластику. Он все еще хранил его тепло.

— Спокойной ночи, Ники,– прошептала я так тихо, что это был лишь выдох, затерявшийся в скрипе его кровати.

Ответа не последовало. Только его дыхание. Неровное. Бодрствующее. Слушающее.

И мы пролежали так до самого утра– два заключенных в одной камере, разделенные молчанием и соединенные тихим, всепоглощающим ужасом от того, что мы чувствовали друг к другу. И от того, что этому чувству не было места в наших мирах, полных крови, лжи и приказов.

А тюбик мази так и остался зажатым в моей руке– крошечный, теплый свидетель моего предательства по отношению ко всем и сразу. И единственная ниточка, которая не давала мне окончательно сорваться в безумие.