На Изломе

   ────────────୨ৎ───────────           ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 20⋆.°⛧                             На изломе                                "Ни-ки"   ────────────୨ৎ───────────

Тот момент в медпункте не выходил из головы. Ее рука в моей. Хрупкая, с ободранными костяшками. Ее глаза– полные не пафоса Призрака и не тепла Солнышки, а чистого, животного ужаса. От чего? От меня? От боли? От чего-то еще? Я не видел ее такой с той самой ночи с ножом. И это... сбивало с толку. Злило. И заставляло возвращаться к этому образу снова и снова.

Симпатия. Это слово вертелось где-то на задворках сознания, вызывая внутреннее содрогание. Не может быть. Ненависть– да. Ярость– конечно. Желание сломать– само собой. Но это... это что-то другое. Щемящее. Назойливое. Как заноза. Я ловил себя на том, что ищу ее взгляд. Что замечаю, как она смущается, когда Джейк по-дружески хлопает ее по плечу. Что чувствую глупое удовлетворение, когда она отмахивается от помощи Сону с настройкой прибора, но потом все же краем глаза смотрит на меня, как бы проверяя.

Мы стали неловко общаться. Кратко. Опасливо. Как два взведенных курка, которые боятся выстрелить, но и разрядиться не могут. "Передай соль, Т/и." "Держи, Ники." Наши пальцы избегали касаний.Взгляды встречались и тут же отскакивали. Воздух между нами трещал от напряжения, в котором я уже не мог разобрать, где ненависть, а где... что-то новое, опасное и щекочущее нервы.

Вечером я не выдержал. Мне нужно было бить. Ломать. Чувствовать контроль. Я ушел на нулевой этаж, в глухую бетонную коробку стрельбища. Без вентиляции. Без окон. Только холодный свет люминесцентных ламп, мишени и гулкий грохот выстрелов, заглушающий все мысли. Я вставил беруши, зарядил обойму, начал палить почти без прицела, выпуская пар. Пули впивались в бумажные силуэты, оставляя рваные дыры. Каждый выстрел– это ее лицо. То холодное. То испуганное. То смущенное. Черт!

Я не услышал, как дверь открылась. Но почувствовал– спиной, затылком. Чье-то присутствие. Я резко обернулся, ствол еще дымился. Она. Т/и. Стояла в проеме, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Смотрела на меня. Не испуганно. Не осуждающе. С интересом. С тем самым аналитическим, всевидящим взглядом, который сводил с ума.

— Глухие звуки,– сказала она просто, ее голос едва пробивался сквозь шум в ушах.— Решила проверить. Не думала, что это ты.

Я опустил пистолет, чувствуя, как горят уши. Выглядел как идиот, палящий вхолостую.

— Мешаю?– бросил я, пытаясь вернуть привычную колкость, но получилось лишь устало.

— Наоборот,– она сделала шаг внутрь, ее глаза скользнули по мишеням.— Разряжаешь обстановку. Буквально.– Легкая улыбка тронула ее губы. Не насмешка. Почти... одобрение?

Мысль пришла внезапно, импульсивно.

— Хочешь попробовать?– выпалил я, прежде чем мозг успел протестовать.

Она подняла брови.

— Стрелять? Думаешь, не справлюсь?

— Всегда проверять надо,– пожал я плечами, стараясь казаться небрежным, хотя внутри все замерло. Пригласить ее. В свою зону. Свою территорию. Это было либо гениально, либо безумно опасно.

Она помолчала секунду, потом кивнула.

— Ладно. Покажи, чем ты тут швыряешься.

Я подал ей пистолет– рукояткой вперед. Она взяла его уверенно. Слишком уверенно для обычного "полицейского". Призрак. Но потом ее пальцы обхватили рукоять, и я увидел легкую неуверенность в постановке кисти. Она пыталась вспомнить учебку. Не практику убийцы.

— Наушники,– сказал я, беря пару защитных наушников с полки. Она наклонила голову. Я поднес их к ее ушам. Мои пальцы коснулись ее волос– черных, как смоль, мягких и прохладных. Она вздрогнула, почти неуловимо. Ее глаза метнулись на меня, широкие, смущенные. Я увидел это и сам почувствовал глупый жар в щеках. Черт, Ники, соберись! Я резко надел наушники, отступив на шаг.— Чтобы не оглохнуть,– буркнул я, слишком громко, переходя к делу.— Стойку шире. Вес перенеси на переднюю ногу.

Она лишь махнула рукой, все еще избегая моего взгляда.

— Знаю, знаю. Основы.– Она приняла стойку. Неплохо. Но... с напряжением. Слишком старательно. Она прицелилась, выдохнула и спустила курок.

Выстрел грохнул, оглушительно даже в наушниках. Гильза отлетела. Пуля пролетела на полметра левее мишени и с визгом рикошетом ударилась о бетонную стену.

Я не сдержался. Рассмеялся. Не едкой усмешкой. А громко, искренне, от души. Прямо как Джейк. Звук был таким незнакомым в моей собственной глотке, что я сам удивился.

— Знаешь, да! Очень видно!

Она сняла наушники, ее лицо раскраснелось от досады.

— Случайность! Мишень дергалась!– она попыталась сохранить маску уверенности, но в глазах плескалось детское раздражение. И это было... чертовски мило.

И тут что-то во мне дрогнуло. Сломалось. Все планы, вся злость, вся осторожность. Я сделал шаг. Потом еще один. Подошел к ней сзади.

— Нет,– сказал я тихо, мой голос прозвучал хрипло, но без злости.— Не так.

Я обхватил ее руки своими, поправляя хват на рукояти пистолета. Ее спина прижалась к моей груди. Она замерла, вся вытянувшись в струнку. Я чувствовал тепло ее тела через тонкую ткань футболки, слышал ее учащенное дыхание. Пахло чем-то... сладким. Вишней? Ее шампунь? Голова закружилась. Я наклонил голову ближе к ее щеке, направляя ствол.

— Расслабь локоть. Не дергай. Дыши... и...– мой шепот был горячим у нее уха,— ...теперь стреляй.

Ее палец дрогнул на курке. Выстрел. Чистый.Резкий. В яблочко. Прямо в центр мишени.

Она резко обернулась в моих объятиях. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я смотрел на нее, на ее большие карие глаза, широко раскрытые от шока и чего-то еще. На длинные черные ресницы, отбрасывающие тень на фарфоровую кожу. На ее пышные губы, слегка приоткрытые от удивления, блестящие и пахнущие вишней. Дыхание сперло. Время остановилось. В наушниках звенело. Я чувствовал бешеный стук ее сердца– или это мое било как молот?– и не мог оторвать взгляд.

Мы просто смотрели друг на друга, застывшие в этом немом, взрывоопасном танце. Все стены, все маски, вся ненависть– все рухнуло в этой тишине после выстрела. Осталась только она. И я. И это невыносимое, жгучее притяжение.

— Ну ты даешь, Ники! Научил наконец-то...– громкий голос Чонвона прорубил замерший воздух, как топором.

Мы отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные. Я чуть не выронил пистолет. Она сделала шаг назад, наступив на гильзу, и едва не поскользнулась. Ее лицо пылало ярким румянцем. Мое, чувствовал, было не лучше.

Чонвон замер в дверях, его глаза сузились, перебегая с моего раскрасневшегося лица на ее смущенное. Ухмылка сползла с его губ.

— Э... эм...– он пробормотал, почесывая затылок.— Я... это... патроны новые принес. Но вы, я смотрю, заняты... практикой...

— Мы... э... просто...– я начал, но голос предательски сорвался на фальцет. Я прочистил горло.— Да. Практика. Она... промахнулась.

— А я... ага... попала потом!– выдавила Т/и, глядя куда-то в пол, а не на меня или Чонвона. Ее голос звучал неестественно высоко.— Спасибо... за... инструктаж.

— Не за что,– пробормотал я, уставившись на свой ботинок.

Повисло тягостное, неловкое молчание. Чонвон ковырял носком ботинка гильзу. Потом фыркнул.

— Ладно. Не буду мешать вашей... практике.– Он развернулся и ушел, оставив дверь открытой.

Мы стояли, не глядя друг на друга. Воздух все еще трепетал от того, что произошло. От близости. От взгляда. От выстрела, который попал не в мишень, а куда-то прямо между нами.

— Мне... надо идти,– сказала она наконец, кладя пистолет на стол. Ее пальцы дрожали.

— Да. Я... тоже,– выдавил я.

Она кивнула и почти побежала к выходу, не оглядываясь.

Я остался один в гулкой тишине стрельбища, пахнущей порохом и ее вишневым шампунем. Я подошел к мишени. К той самой, в яблочко. Ткнул пальцем в аккуратную дырку. Тепло разливалось по груди, странное, непонятное, неестественно теплое. Будто между нами в тот миг промелькнула искра. Настоящая. Не от игры. Не от ненависти. И потушить ее теперь было невозможно.

Я больше не пытался ее ненавидеть. Я просто стоял и чувствовал, как эта новая, опасная симпатия пускает корни где-то глубоко внутри, сминая в труху все старые планы мести. И было страшно. И... невыносимо интересно, что будет дальше.