Разорванные Нити

  ────────────୨ৎ───────────          ▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 19⋆.°⛧                 Разорванные нити                                  "Т/и"  ────────────୨ৎ───────────

Холодный бетон крыши подо мной казался единственной твердой вещью в этом сползающем в безумие мире. Я стояла у другого парапета, скрытая тенью вентиляционной шахты, наблюдая, как он– Ники– бьет кулаком по бетону. Каждый глухой удар отдавался эхом в моей собственной сжатой груди. Его силуэт в промозглом полумраке дождя был напряженным, сгорбленным, словно нес непосильную ношу. Моя ноша. Моя ложь. Моя игра.

Взгляд Джея все еще жгли спину. Тот взгляд в гостиной, после... этого. После моего дурацкого, импульсивного касания. После его дикой паники. Джей видел все. Видел мою руку, протянутую к его обожженной коже. Видел его отшатывание. Видел мое собственное смущение, которое вырвалось наружу, как предатель. Зачем я это сделала? Вопрос гвоздем сидел в мозгу. Чтобы спровоцировать? Чтобы... почувствовать связь? Чтобы увидеть в его глазах не ненависть, а эту оголенную, шокирующую уязвимость, которая так странно резонировала с моей собственной? Стыд и страх скрутили желудок в тугой узел. Джей теперь точно копнет глубже. Он не остановится.

Внизу, в гостиной, под низким потолком, висело приглушенное напряжение. Джейк и Чонвон снова пытались шутить, но смех звучал натянуто. Сону тихо щелкал клавишами. Сонхун смотрел в пустоту. "Тиша"– это имя, такое теплое от Джейка, теперь звенело фальшью в моих ушах. Оно было как костюм, который вдруг стал тесен и жгуч. Я была Т/и. Шпион. Бомба. А они... они перестали быть просто мишенями на схеме. Они стали тенями за моими ребрами, теплыми и живыми, которых предавать становилось все невыносимее.

— Т/и.– Голос за спиной заставил меня вздрогнуть, сердце провалилось в бездну. Я обернулась. Сонхун. Его лицо в свете тусклого аварийного фонаря было серьезным, но без подозрения. Пока.— Ты ранена?

Я моргнула, не понимая.

— Ранена?– повторила я не понимая.

Он кивнул на мою руку. Я посмотрела вниз. На костяшках правой руки– содранная кожа, запекшаяся кровь. Я даже не заметила, как сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, пока стояла здесь, глядя на Ники. Адреналин. Стыд. Страх.

— А... это... пустяки,– пробормотала я, пряча руку за спину.—  Зацепилась за что-то.

Он достал из кармана куртки маленькую плоскую аптечку– военную, минималистичную.

— Пустяки гноятся. Обработай, иначе позову Чонвона.– Не предложение, лёгкая угроза за Чонвона, но пустяк. Спокойный приказ старшего. Он протянул аптечку.— И... держись, Т/и.– Он назвал меня Т/и. Не "Солнце". Не "Тиша". Т/и. Как Хисын. Но в его устах это прозвучало не холодно. А... по-солдатски. С признанием стойкости. Он повернулся и ушел, оставив меня с аптечкой и с новым витком вины в горле.

Я спустилась вниз, в пустой медицинский уголок рядом со спортзалом. Села на жесткую койку, открыла аптечку. Запах спирта и йода ударил в нос. Я механически достала антисептическую салфетку. Щиплющая боль пронзила костяшки, когда я начала очищать ранку. Хорошая боль. Настоящая. В отличие от всего остального.

Щелчок.

Тихий. Едва уловимый. Прямо в ухе. Потом– шипение. Статический шум, ставший для меня звуком спасения и проклятия.

Шеф.

— Статус,– его голос в наушнике был как всегда, без эмоций, но казалось, я слышала напряжение в каждом слоге. Моя рука замерла с салфеткой над содранной кожей. Сердце заколотилось, как бешеное, глотая воздух.

— Карантин. Утечку обнаружили. Джей сканирует все. Невозможно выйти на связь раньше. Риск огромен.– Слова вылетали шепотом, быстрыми, отрывистыми. Я смотрела на дверь, ожидая, что она распахнется и в проеме встанет Джей с ледяными глазами.

— Данные?– единственное слово Шефа. Холодное. Требующее.

— Переданы до карантина. "Крепость", патрули Хана, точки сети.– Я закрыла глаза, пытаясь заглушить голос Сонхуна: "Держись, Т/и".– Но теперь... полная изоляция.— Джей– главная угроза. Он подозревает всех. Особенно... меня.

Пауза. Долгая. В эфире слышалось только шипение и мое собственное прерывистое дыхание. Потом голос Шефа, ставший еще острее, жестче:

— Джей.– Он произнес имя как приговор.— Ключевая помеха. Ликвидируй его.

Мир остановился.

— Что?– вырвалось у меня шепотом, полным чистого, животного ужаса. Ликвидировать... Джей? Образы пронеслись калейдоскопом: его ледяные глаза, сканирующие меня... его молчаливое присутствие за спиной Хисына... его редкие, едва уловимые моменты почти-расслабления в гостиной...— Но... он... они все...

— Они– цель, агент Т/ф,– голос Шефа перебил меня, стальной и неумолимый.— Джей– самый опасный. Он близок к разоблачению. Его устранение– приоритет номер один. Используй любой момент. Любые средства. Чисто. Без свидетелей. Жду подтверждения.

Щелчок. Шипение стихло.

Я сидела, онемевшая. Аптечка выпала из ослабевших пальцев на пол. Салфетка с йодом упала на колени, оставляя бурое пятно на штанах. "Ликвидируй его." Слова звенели в черепе, как набат. Убить Джея. Хладнокровно. Расчетливо. Как мишень.

— Нет.– Мысль пронеслась ясная, четкая, разрушительная.— Я не могу.– Не потому что боялась провала. Не потому что боялась Джея. Потому что он был частью них. Частью этого странного, сломанного, но живого организма под названием "Фантомы". Частью... дома, которого у меня не было. Предать Чонвона, Сонхуна, Джейка, Сону... Ники... Это было одно. Убить Джея своими руками? Это было за гранью. За гранью Призрака. За гранью Солнышки. За гранью Т/и.

Дверь скрипнула. Я вздрогнула, дико обернулась, сердце ворвалось в горло. Ники. Он стоял на пороге, мокрый от дождя с крыши, его волосы темными прядями прилипли ко лбу. Его взгляд– не яростный, не насмешливый– скользнул по моему лицу, потом упал на мою содранную, необработанную руку, на аптечку на полу, на йодное пятно на штанах. В его глазах мелькнуло что-то... понимающее? Он видел панику. Видел шок.

— Зацепилась?– спросил он тихо. Его голос был хриплым, но без привычной колючести. Он сделал шаг внутрь, поднял аптечку. Достал новую салфетку.— Дай.– Не вопрос. Не приказ. Просто... действие. Он взял мою руку– осторожно, избегая содранных костяшек. Его пальцы были холодными от дождя, но прикосновение... нежным. Не игрой. Не провокацией. Настоящим.

— Не надо...– начала я, пытаясь выдернуть руку, голос дрожал. Паника– теперь уже от его близости, от его неожиданной... заботы?– смешалась с леденящим ужасом от приказа Шефа.

— Молчи,– он сказал почти беззвучно. Налил перекиси водорода на салфетку.— Будет щипать.– И прижал к ранке.

Острая, жгучая боль всколыхнула сознание. Я вздрогнула, зашипела сквозь зубы. Слезы выступили на глазах– от боли, от перекиси, от всего. Он держал мою руку крепко, но не причиняя дополнительной боли. Его лицо было близко. Я видела капли дождя на его ресницах, тень усталости под глазами, странную сосредоточенность на том, что он делал. Никакой ненависти. Никакой игры. Только... действие.

"Ликвидируй его." Приказ Шефа пробился сквозь боль и странность момента. "Любые средства. Чисто."

Я смотрела на руку Ники, осторожно обрабатывающую мою рану. На его склоненную голову. Чувствовала его холодные пальцы на своей коже. Содранные костяшки его кулака, которыми он бил по бетону на крыше, были всего в сантиметре от моих.

И тогда я поняла страшное. Приказ Шефа был невыполним. Не потому что Джей был слишком силен. Не потому что я боялась. Потому что мишени перестали быть мишенями. Они стали тенями под моими ребрами. Стали болью, которую я чувствовала сейчас в руке, и теплом его неловкой заботы. Стали домом, который мне приказали разрушить изнутри.

— Готово,– он пробормотал, отрывая салфетку. Наклеил пластырь– криво, небрежно. Отпустил мою руку. Его пальцы дрогнули. Наши взгляды встретились. В его– все та же сбивающая с толку смесь усталости, вопроса и чего-то, что не было ненавистью. В моих глазах– ужас перед приказом и полная потерянность.

— Спасибо,– прошептала я, и слово застряло в горле комом лжи и отчаяния.

Он кивнул, резко, избегая моего взгляда.

— Не за что.– Развернулся и вышел, оставив меня наедине с залитой перекисью болью, с пятном йода на коленях, с аптечкой на полу и с невыполнимым приказом убить одного из своих.

Точка невозврата была пройдена. Нити лжи рвались, опутывая меня мертвой хваткой. Я была больше не Призраком. Не Солнышкой. Не Тишей. Я была предателем перед Шефом и предателем перед теми, кого не могла больше называть мишенями. И единственным выходом из этой ловушки казалась пропасть. Но в какую сторону прыгнуть– я не знала. Знала только, что рука, которую он обработал, теперь болела в сто раз сильнее. И боль эта была не от раны. Она шла изнутри.