Глава 35. Исчезательный шкаф

Короткие и пасмурные ноябрьские дни сливались в бесконечную череду: утро почти не отличалось от вечера, а понедельник — от субботы. Для студентов Хогвартса унылая погода и однообразная рутина казались наказанием, но для Забини это было благословением. Лоа по-прежнему испытывали его на прочность, напоминая о себе кошмарами или доносящимся с порывами ветра барабанным ритмом.

Помимо обычных занятий, несколько вечеров в неделю Блейз проводил в подземельях Снейпа — якобы на дополнительных уроках. Книги Ридхарда они изучили почти полностью. Последний том, так и не тронутый тёмной магией и оставшийся недописанным, напоминал бред безумца. Всё, о чём говорилось в семи фолиантах — потерянные артефакты, человеческие судьбы, тёмные ритуалы с жертвоприношениями, — в этой книге смешалось в беспорядочную кашу. Разобрать написанное было почти невозможно, но Снейп и Забини упрямо искали в этом хаосе подсказку, способную снять проклятие с Блейза. Нельзя было беспечно полагаться лишь на силу хунгана. В игре, где на кону твоя жизнь, нужно иметь в запасе как можно больше козырей. Однако пока у Блейза не было и одного.

Были и вечера в библиотеке, когда он старательно изображал перед Грейнджер чуткого, застенчивого парня. Уже два месяца Блейз безупречно отыгрывал свою роль: заинтересованный взгляд, робкая улыбка, лёгкое смущение, когда Грейнджер наклонялась слишком близко и задевала его своими лохмами. В такие моменты он вспоминал ночи, проведённые с Лианой в Тайной комнате Нотта. Ему нравилось, что иногда она пробовала что-то новое — то, чему научилась у Малфоя. С Драко Лиана уединялась в Выручай-комнате, пока сам Забини проводил время с гриффиндорцами. Это своеобразное, но всех устраивающее расписание привнесло в их странный тандем только им понятную гармонию, и всё же ревность иногда душила Блейза. Но он проглатывал её, зная, что иначе построить отношения не получится. Чтобы не огорчать Драко и Лиану, перед Гермионой Блейз поддерживал образ робкого девственника, боящегося сделать первый шаг, а не ловеласа. Хотя, учитывая его репутацию, второе изображать было бы куда проще.

Сидя рядом с Грейнджер в укромном уголке библиотеки, за столом, заваленным трактатами по древним рунам, Забини делал вид, что полностью поглощён чтением. Но краем глаза он всегда следил за Уизли и Поттером. Те неизменно устраивались неподалёку и время от времени бросали на него ненавидящие взгляды. Их попытки выглядеть угрожающе скорее забавляли, чем пугали. Уизли с вечно красной физиономией напоминал разъярённого гнома, а Поттер с неизменным выражением «спасителя мира» походил на героя дешёвой магловской комедии, сюжет которой Блейзу недавно с воодушевлением пересказывал Нотт.

Слизеринец внимательно прислушивался к каждому слову, доносившемуся от их стола, ловил обрывки тихих разговоров гриффиндорцев. Улучив момент, когда Гермиона слишком увлекалась трактатом и переставала замечать окружающий мир, Блейз позволял себе активировать дар. Избранный очкарик и его рыжий приятель считали, что здесь их никто не может подслушать, а Забини так же ограничен и глуп, как Крэбб или Гойл, и не способен понять, о чём они говорят. По их мнению, все, кто водился с Малфоем, были одинаковыми. Поттер и Уизли больше опасались призраков и портретов, чем Блейза.

Созданный Забини образ отлично работал и притуплял бдительность не только «золотого трио», но и их окружения. Возможно, лишь надоедливая сестрица рыжего могла бы раскусить его игру. Но Джинни Уизли даже не смотрела в сторону слизеринца. Она безмерно гордилась тем, что встречается с Поттером. Однако каждый раз, когда девушка присоединялась к Рону и Гарри, Блейз вспоминал, как она строила глазки Флинту на матче по квиддичу. А в прошлом году рыжая бестия так же вела себя с Монтегю. С парнями она флиртовала с той же лёгкостью, с какой ловила снитч. Забини давно разгадал её тактику: гриффиндорка не стеснялась отвлекать соперников, используя природное обаяние. Это одновременно восхищало и бесило.

Только безумная Лавгуд иногда смотрела на него долго и загадочно, и сердце Блейза всякий раз неприятно ёкало. Вместе с мямлей Лонгботтомом она подсаживалась к Поттеру и Уизли. Но, глядя на слизеринца, Луна лишь протяжно вздыхала и ничего не говорила. А однажды когтевранка молча подошла к Блейзу и надела ему на голову венок из ромашек.

Мимо с важным видом проплыл Пивз, уронив рядом с Грейнджер толстый фолиант. Увлечённая сравнением рун ансуз и гебо девушка не обратила на это никакого внимания. Зато сидевшие через проход Поттер и Уизли вздрогнули, словно застигнутые врасплох заговорщики. Когда полтергейст скрылся из виду, Рон что-то тихо сказал Гарри, и тот кивнул, наклоняясь ближе.

Делая вид, что углублён в чтение, Блейз отгородился от Гермионы учебником и сосредоточился. Библиотечные звуки — шелест страниц, скрип перьев, покашливание мадам Пинс — отступили. В уши вполз чужой шёпот.

— Дамблдор нашёл кольцо Мракса, — голос Гарри звучал напряжённо. — Это точно крестраж. Он носил его месяц, и артефакт влиял на разум директора. Иногда Дамблдор не мог сдержать эмоций. Меч Гриффиндора, которым я проткнул дневник Реддла на втором курсе, исчез. Поэтому мы не могли уничтожить кольцо. Мы перепробовали множество заклинаний, пока Снейп не подсказал способ. Он сказал, что тьму можно победить только тьмой.

Драко упоминал, что летом профессор регулярно посещал собрания Пожирателей в Малфой Мэноре. И теперь Блейз во второй раз слышал, как гриффиндорцы обсуждают помощь Снейпа в уничтожении крестражей Волдеморта. Слизеринец прекрасно знал, откуда профессор узнал этот способ, но не предполагал, что написанные кровью Лианы книги отчима окажутся полезны сторонникам всего доброго и светлого.

«Зачем Снейпу играть на две стороны? — размышлял Забини. — Он хочет быть среди победителей при любом исходе или шпионит для Ордена Феникса?»

— Как вы уничтожили кольцо? — нетерпеливо спросил Уизли.

— Адским пламенем, — ответил Поттер. — Оно обожгло руку Дамблдора, почти обуглило. А ещё Снейп рассказал, что Реддл интересовался артефактами основателей Хогвартса, когда преподавал здесь. Меч Годрика Гриффиндора, диадема Кандиды Когтевран, чаша Пенелопы Пуффендуй и медальон Салазара Слизерина. Это натолкнуло Дамблдора на мысль, что они тоже могут быть крестражами.

— И когда мы узнаем наверняка? Как мы вообще их найдём? — в голосе Рона звучало отчаяние.

— Дамблдор скоро всё выяснит. Нужно терпение.

— Терпение, терпение... — прошипел Уизли. — Надоело! Хочется быстрее покончить с этим безносым уродом. А потом взяться за его прихвостней, один из которых постоянно крутится вокруг моей девушки. Когда-нибудь я начищу физиономию Забини...

— Блейз? — голос Гермионы вырвал его из транса.

Слизеринец медленно опустил учебник, надеясь, что пауза поможет стеклянному блеску в глазах погаснуть, а радужка вернётся к привычному синему цвету.

— Что? — отозвался он, стараясь выглядеть рассеянным и беспечным.

— Ты выглядишь очень странно, — Гермиона прищурилась, внимательно изучая его лицо. — Как будто ты где-то далеко. И твои глаза... они словно стали светлее.

Забини непринуждённо улыбнулся.

— Я просто задумался. Всё никак не могу разобраться в семантике огамического письма. Постоянно путаю среднеирландские и кельтские руны. А глаза... — он пожал плечами. — Так иногда бывает. Ещё с детства. Они то тёмные, почти синие, то светлеют до голубого. У отца было так же.

Ложь легко слетала с губ, но Грейнджер сидела, нахмурившись и сверля его взглядом.

— Никогда не слышала о таком, — с недоверием произнесла она. — Знаю, что некоторые цвета радужек могут менять оттенок при определённом освещении. Но сейчас за окном темно, а парящих свечей библиотеки для этого недостаточно. Почему твои глаза светлеют?

— Спроси у знакомых синеглазых мулатов, если не веришь, — равнодушно ответил он, возвращаясь к книге. — Так что? Вернёмся к рунам или сразу побежишь их искать и опрашивать?

— Хватит паясничать. Я всё равно не понимаю, когда вы, слизеринцы, шутите, а когда говорите серьёзно, — сердито выпалила Гермиона. — Давай лучше займёмся делом. Что именно ты путаешь?

На её лице ещё читалось сомнение. И пытаться его развеять, значило только усугубить. Она была слишком умной, чтобы не заметить: с ним определённо что-то не так. Поэтому Блейз просто ткнул в один из среднеирландских символов на странице, а затем указал на раскрытый трактат о кельтских письменах.

— Вот, смотри. Эти руны почти не используют в колдовстве: они жутко сложные и постоянно путаются с кельтскими. А алеманнские¹ я вообще не понимаю, но при погодной магии используются именно они.

— Решил стать магом стихий?

— Нет. Но научиться вызывать дождь или снег было бы полезно.

Девушка увлеклась объяснениями, постепенно забыв о своих подозрениях. Блейз выдохнул с облегчением. С ней всегда нужно быть начеку. Несмотря на свою наивность, Грейнджер умела выстраивать сложные логические цепочки. Рано или поздно она разгадает его игру. Блейз лишь надеялся, что к тому времени успеет узнать всё необходимое.

Пока Гермиона была занята, Забини снова бросил взгляд на Уизли и Поттера. Они всё ещё шептались, но теперь их разговор показался ему не таким важным. У Блейза была информация, которой не терпелось поделиться с Драко. Им необходимо достать хотя бы один крестраж Волдеморта и надёжно его спрятать, чтобы обезопасить себя и от Ордена, и от Пожирателей.

✶✶✶

Балансируя на стопке книг, удерживаемой лишь силой заклинания, профессор Флитвик энергично размахивал короткими ручками. Его круглые очки отражали свет магических ламп, разгонявших сумрак в классе трансфигурации, который принесли последние дождливые дни ноября. Непогода бушевала уже несколько суток почти без перерыва, смешивая в грязную жижу снег и землю. Ни дождь, ни вынужденное замещение Макгонагалл не могли погасить энтузиазм Флитвика. Его седые бакенбарды вздрагивали в такт воодушевлённому монологу.

Лиана вспомнила, что мистер Томпсон тоже всегда увлечённо объяснял новый материал. Но почему-то Флитвик не мог зажечь в ней тот же интерес, что когда-то разжигал её первый учитель. И, судя по нестихающему гулу в классе, не только в ней.

— Сегодня мы научимся трансфигурировать фамильяров в предметы обихода! — вещал он, пытаясь перекричать гул голосов. — Будьте внимательны при превращении животных в неодушевлённые предметы!

— Зачем вообще это нужно? — спросил сидевший в первом ряду Уизли.

Изначально его фамильяром была крыса. Но на третьем курсе она куда-то пропала, а родители так и не купили ему нового питомца. Поэтому сейчас перед ним сидела школьная сова, что вызывало насмешки слизеринцев. Неприязнь Лианы к Рону никуда не делась, и подначки друзей в его сторону вызывали у неё неприятное удовлетворение. Стыда она не чувствовала, потому что была уверена: окажись она на его месте, Уизли поступил бы так же. Он всегда демонстрировал к ней только отвращение или неприкрытую ненависть.

— Только представьте, мистер Уизли, как это удобно! Ваш питомец всегда рядом, и его можно превратить, например, в изящный кубок, если под рукой не окажется других предметов для трансформации.

Слова профессора вызвали новый взрыв смеха слизеринцев.

— Настолько рядом, что Уизли свою крысу третий год найти не может, — громко сказал Маркус.

— Заткнись, Флинт! — огрызнулся Рон.

— Ой, как страшно, — протянул Маркус с усмешкой.

Нотт, как обычно, не удержался от комментария и иронично произнёс, мгновенно перетянув внимание аудитории на себя:

— Если мне вдруг понадобится выпить огневиски, а под рукой не будет бокала, мне что, придётся превращать своего питомца в кружку? И где я должен оказаться, чтобы вокруг не было ничего, кроме палочки и моего Стэйвона²? Извините, профессор, но это звучит абсурдно!

В подтверждение его слов сидящий перед ним на парящей в воздухе жёрдочке серый сыч открыл один глаз и возмущённо щёлкнул клювом. Сам Тео полулежал, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу.

— Ну зачем же так категорично, мистер Нотт! — пропищал профессор. — Эти заклинания могут встретиться среди вопросов на ЖАБА.

«Серебряное трио» устроилось прямо за ним. Блейз барабанил пальцами по деревянной парте, выстукивая какой-то ритм. Драко сосредоточенно разбирал перо на части, рассыпая вокруг себя блестящие обломки. Он то и дело бросал нетерпеливые взгляды на дверь, словно это могло приблизить окончание ненавистного урока. Лиана сидела между ними, рассеянно поглаживая перья своей ушастой совы. Орикетте недоумённо вертел головой, словно не понимая, зачем его вытащили из тёплой совятни, если никому не нужно доставлять письма, и почему он должен торчать среди всей этой шумной толпы.

Величественный, как древнеегипетский сфинкс, Оши восседал на парте, с нескрываемым презрением наблюдая за суетой. Его зелёные глаза с немым укором следили за каждым движением профессора. Он, в отличие от птиц, прекрасно понимал, зачем его сюда притащили, и категорически это не одобрял.

Корделию уже выписали из Мунго, но Оши остался в Хогвартсе с Блейзом. Мадам Норрис, которую в кабинет трансфигурации никто не звал, беспокойно переминалась с лапы на лапу у двери, не сводя глаз со своего чёрного кавалера, окончательно завладевшего её сердцем. Коты теперь почти не расставались: то носились по стенам слизеринского подземелья, пока студенты не начинали на них шикать, то мирно мурлыкали у камина в Большом зале, а иногда вместе патрулировали коридоры. Филч несколько раз высказывал Забини недовольство, но Блейз лишь пожимал плечами, уверяя, что не в силах повлиять на ориентала. Лиану этот кошачий роман только забавлял.

Гул в классе позволял «серебряному трио» вести тихую беседу, не опасаясь чужих ушей.

— Каникулы уже через месяц, — тихо произнесла Лиана, не переставая гладить сову. — Ты вернёшься в Мэнор, Драко, а мы — в лондонский особняк. Мы просто обязаны успеть закончить все дела до отъезда.

Малфой раздавил перо в кулаке, осыпав парту блестящими осколками. Блейз придвинулся ближе и зашептал:

— Грейнджер и компания выяснили, где находятся ещё два крестража. Медальон Слизерина и чаша Пенелопы Пуффендуй. Медальон купила Амбридж в «Горбин и Бэркес», а чаша лежит в сейфе Лестрейнджей в Гринготтсе.

— Ты уверен? — приподнял бровь Драко.

— Угу. Поттер чуть не выпрыгивал из собственных штанов, когда рассказывал об этом Уизли.

— Волдеморт убьёт нас, как только узнает, — цокнула языком Лиана, слишком крепко сжав перья Орикетте³. Сова недовольно ущипнула клювом её ладонь.

— Или наградит за спасение частей своей души, — спокойно сказал Блейз, беря её за руку. — Перестань беспокоиться, Ли. Мы давно просчитали все возможные варианты.

— Вы просчитали, — выплюнула она, выдёргивая ладонь. — Моё мнение вы даже не спрашивали.

— Хорошо, — процедил Блейз. — Что ты предлагаешь?

— Я... не знаю... — насупилась Лиана. — Но это слишком рискованно.

— У нас нет выбора, — прошептал Малфой, проведя носом по её щеке. — Когда Волдеморт решит развлечься, пуская в меня круцио или заставляя за обедом резать себя вместо бифштекса. Или, не дай Салазар, попробует сделать это с тобой, если я ему чем-то не угожу. Мы должны быть готовы к ответу.

— Я понимаю, но...

Блейз немного отстранился и провёл рукой по своим непослушным кудрям:

— У нас с Драко были те же сомнения, когда мы впервые заговорили о крестражах Реддла. Но пойми: наши враги гораздо опытнее и хитрее нас. Нам нужен щит, за которым мы сможем укрыться. Крестраж — это щит и от Волдеморта, и от Дамблдора. Поэтому этот риск оправдан. Поверь мне, Ли. Я знаю, о чём говорю. Лоа научили меня заключать выгодные сделки.

— Я помню, к чему привели твои сделки с духами летом, Блейз. Но твои аргументы слишком убедительны. Как же мы получим чашу и медальон?

— Амбридж я беру на себя. Она осторожна, но всё же достаточно глупа. Думаю, она даже не осознаёт, что оказалось в её руках. К тому же у неё есть должок передо мной. — Блейз зло выплюнул последнее предложение, хрустнув шейными позвонками.

Лиана уже привыкла к его внезапным вспышкам гнева, которые стали случаться чаще. Как-то Драко шепнул ей, что так на него влияет магия вуду. Она ощущала это даже во время их секса. Иногда Блейз становился совершенно диким, неукротимым.

— А банк? — спросила Лиана, судорожно сглотнув и чувствуя, как внутри всё сжимается от тревожного предвкушения.

— Я знаю, как попасть в хранилище тёти, — с кривой ухмылкой произнёс Драко. — И мне нужна твоя помощь, искорка.

— Моя сестра с тобой не пойдёт, дроморогов хер! Сам справишься, а ей я не позволю рисковать, — угрожающе прошипел Блейз.

— Она и так рискует, оставаясь с нами, — возразил Малфой.

Лиана сжала кулаки. Страх уступил место злости. Блейз опять решал за неё, и это уже не просто раздражало, а бесило.

— Ты опять командуешь мной? Ты знаешь, мне это не нравится! Я помогу Драко достать чашу, Блейз.

— А если...

Под столом Забини накрыл руку Лианы своей ладонью. Его пальцы дрожали, в глазах читался страх.

— Я справлюсь, любимый. Ты не потеряешь меня, — решительно сказала она, переплетая их пальцы.

Драко вздохнул и накрыл их руки своей ладонью.

— После того как я починю исчезательный шкаф, у нас появится способ незаметно покинуть Хогвартс, — прошептал он. — И мы наконец разберёмся с крестражами. А потом тебе нужно будет заняться своими проблемами, Блейз. Потому что если ты всё-таки сдохнешь, я даже не хочу представлять, что сделают со мной твои лоа.

— Тогда чини этот шкаф быстрее, а не развлекайся с Ли, — ревниво выдохнул Блейз, и Лиана почувствовала, как он крепче сжал её руку. — И если твоя сумасшедшая тётка хоть пальцем тронет мою сестру, я сначала убью её, а потом тебя, белобрысый придурок!

Лиана хмыкнула, закатив глаза.

«Может, попробовать секс втроём?» — мелькнула опасная, но в то же время манящая мысль.

Пэнси не раз шутила об этом. Даже как-то швырнула в неё позаимствованным у Тео журналом, где девушка и два парня занимались любовью, а магия услужливо оживляла картинки. Лиана представила, как её одновременно касаются сильные руки Блейза и Драко, и покраснела. Драко заметил это и, слегка наклонив голову, улыбнулся.

— Я продолжу сегодня вечером после отбоя. Пэнс и Тео прикроют меня, — сказал он, кивнув на сидящую перед ними парочку, и после короткой паузы добавил: — Дамблдор так и не узнал, сколько всего крестражей?

— Если вспомнить, каким маленьким был осколок души Реддла, когда я столкнулась с его крестражем на втором курсе, и представить, что душа делится на равные части, получится семь. А ещё... — Лиана замолчала, закусив губу.

Долгое время её терзала одна догадка, появившаяся после того, как мальчики рассказали о крестражах. Сглотнув сомнения, Лиана всё-таки решилась её озвучить:

— Когда у меня ещё был дар, я заметила нечто странное в Поттере. Его душа мерцала золотом, но там, где шрам было тёмное пятно. Чужеродное, явно не его. И самое пугающее — эта чернота была точь-в-точь как у Реддла. А ведь дымка вокруг каждого человека уникальна. Я видела сотни душ, и цвета ни разу не повторялись. Они могли казаться похожими, но если присмотреться — всегда отличались хотя бы на полтона. Это и навело меня на мысль: вдруг Поттер тоже крестраж?

Блейз нахмурился, поглаживая Оши по загривку.

— Ридхард писал, что крестраж должен быть неодушевлённым предметом, — задумчиво произнёс он, покрутив на пальце фамильный перстень. — Но если вспомнить Кпассе... Его дух был привязан к священному дереву, а растения, по сути, живые. Для магии и дерево, и человеческое тело — всего лишь инструменты, как те артефакты, в которые Волдеморт спрятал части своей души. Но разница между людьми и деревьями для ритуалов огромна, особенно когда речь идёт о создании крестражей. Это же магия душ. А есть ли душа у животных или деревьев? Нет. Но у человека она есть.

— Возможно, никто не превращал человека в крестраж не потому, что это невозможно, а из-за сложности самого процесса, — предположил Драко. — Не забывай, у нас есть не только душа, но и разум. Это наше главное отличие от деревьев и животных. Иначе мы бы сейчас превращали в посуду или лампы не фамильяров, а друг друга. Поверьте, такие трансформации могут свести с ума.

Лиана вспомнила, как на четвёртом курсе профессор Грюм обратил Драко в хорька. Это была глупость профессора или жестокость — девушка не знала. Даже первокурсники понимали, что превращение в животное требует подготовки и определённых навыков. Именно поэтому не каждый волшебник может стать анимагом. После оборота у Малфоя начались неконтролируемые тики, и Лиана не знала, как их остановить. Он регулярно принимал успокоительное, но и оно не всегда помогало. Иногда Драко прижимался к ней в углу коридора: суставы дёргались, из горла вырывались странные звуки, похожие на звериные. Лиана гладила его по мягким светлым волосам, пока приступ не утихал. Лишь через полгода тики полностью исчезли.

Именно после этого гриффиндорцы и стали называть Драко «хорьком».

«А ещё нас считают злодеями».

Все трое посмотрели вперёд, туда, где сидели гриффиндорцы. Гарри наблюдал за Гермионой, которая пыталась превратить своего огромного кота в вазу. У вазы то появлялись рыжие уши, то пушистый хвост. Оши посмотрел туда же и недовольно мяукнул:

— Мря-ка-ка.

Блейз снова успокаивающе погладил ориентала.

— Поттер может быть крестражем, — продолжил размышлять вслух Малфой. — Избранный очкарик — сосуд, в котором, словно паразит, прячется клочок души Волдеморта. Но может ли этот клочок влиять на его разум? Действует ли она как империус или просто скрывается внутри него, и Поттер ничего не знает?

— Цвет ваших душ изменился, когда вы сами изменились, — заметила Лиана. — Особенно у Блейза. А если пятно в душе Поттера и правда то, о чём мы думаем... — тут она вспомнила кое-что ещё. — Подождите, иногда по всему золотистому мерцанию Поттера пробегала тёмная рябь.

Пальцы Забини замерли на загривке кота. Тяжело выдохнув, он тихо произнёс:

— Вспомните, что происходит с человеком, когда в него вселяется лоа. Дух запирает разум, а потом начинает медленно разрушать душу. Полностью овладевает телом только после того, как отправит душу в мир мёртвых. Поэтому некоторые лоа предпочитают мёртвых — гниющим телом труднее управлять, зато не нужно тратить силы на борьбу с человеческой душой и подавление разума.

— Значит, осколок души Волдеморта может действовать так же, — подхватил Драко. — Мы просто не знаем, как быстро этот процесс происходит с крестражем и как именно одержимость Поттера может проявиться.

— Выяснить это мы, к сожалению, не можем, — вздохнула Лиана. — Возникает ещё один вопрос: знает ли об этом Волдеморт? Если да, то почему он позволил Поттеру искать другие свои крестражи?

Разговор слизеринцев прервал пронзительный голос Флитвика:

— Мистер Малфой! Мистер и мисс Забини! Чем это вы так увлечённо занимаетесь вместо выполнения задания?

Драко мгновенно преобразился: лицо приняло учтивое выражение, уголки губ приподнялись в вежливой полуулыбке.

— Просто уточняем детали трансфигурации, профессор. Мы обсуждали, как именно следует визуализировать форму будущего предмета, чтобы питомец не пострадал.

Флитвик недоверчиво хмыкнул:

— Нужно практиковаться, а не обсуждать, мистер Малфой. Теорию вы уже должны знать вдоль и поперёк, — Его бакенбарды возмущённо дёрнулись. — Немедленно трансфигурируйте своих питомцев в вазы!

Оши издал низкое, угрожающее рычание. Спина кота выгнулась, шерсть встала дыбом, а острые когти глубоко вонзились в деревянную столешницу. Коротышка-профессор, не обращая внимания на зверя, шагнул ближе. Его маленькие глаза за толстыми линзами очков горели азартом.

— Ну же, мистер Забини, приступайте!

В одно мгновение Оши превратился в чёрную молнию. Он прыгнул на Флитвика, выпуская когти. Профессор вскрикнул и отпрыгнул назад, но три алые царапины уже красовались на его щеке.

— Мистер Забини! — Флитвик достал платок и прижал его к щеке. — Ваш фамильяр абсолютно недисциплинирован! Это неприемлемо!

— Он не хочет быть вазой, — лениво отозвался Блейз.

— Это задание! Если вы не выполните его, я вынужден буду снять баллы с вашего факультета! — возмутился профессор.

— Как вам будет угодно, — Блейз высоко поднял подбородок, глядя на Флитвика сверху вниз. Даже сидя, он был выше.

— Мря-я-яу-у-ак, — протянул Оши, выражая своё презрение к профессору, его заданию и всем вокруг.

Он спрыгнул на пол и направился к выходу, гордо подняв хвост, сопровождаемый миссис Норрис.

— Как видите, профессор, теперь у меня вообще нет возможности что-либо превратить в вазу, — Блейз развёл руками, изображая сожаление.

✶✶✶

Выручай-комната дышала вековой пылью. Воздух был тяжёлым от запаха старого дерева, металла и прочего хлама. В косом луче света, пробивавшемся сквозь узкое оконце под потолком, кружились мириады пылинок.

Драко стоял на коленях перед Исчезательным шкафом, закатав рукава рубашки до локтей. Он водил палочкой вдоль трещины на дверце, шепча заклинания. Бледная кожа предплечий с синеватыми прожилками вен казалась мраморной в тусклом свете. На левой руке чернела метка Пожирателя смерти.

Лиана сидела на полу, прислонившись к груде старых глобусов и порванных гобеленов. Они пришли сюда сразу после обеда, прогуливая урок по магловедению. Он пробовал починить этот дурацкий шкаф снова и снова, пропадал тут почти каждый день. После их разговора о крестражах Волдеморта прошёл месяц, но успехи Драко были скромными, до полной починки было ещё далеко.

Она откусила кусочек яблока, наблюдая, как капли пота стекают по шее парня, исчезая под воротником рубашки. Корзина с фруктами, которую принёс Драко, пахла летом, контрастируя с хаосом ржавых шестерёнок и сломанных артефактов.

— Почти... — выдохнул блондин, и в его голосе впервые за долгие недели прозвучала надежда.

Палочка дрогнула, выписывая в воздухе очередную руну. Шкаф отозвался глухим гулом, затрещал — и вдруг всё стихло. Драко осторожно приоткрыл дверцу. Яблоко, которое он час назад бросил внутрь, исчезло.

— Получилось... — Малфой рухнул на пол, тяжело дыша. Грудь вздымалась, пальцы всё ещё сжимали палочку, мелко подрагивая. — Салазар... получилось...

Он подполз к ней на четвереньках, сел рядом, прислонившись к груде хлама, и закрыл глаза. Лиана заметила, как дёрнулся кадык, когда Драко сглотнул.

— Молодец, — сказала она. — Я знала, что ты справишься. Ты самый умный волшебник на нашем курсе. Ты... гениален, Драко.

— Гениален? — Малфой хрипло рассмеялся. — Гении не тратят месяцы на то, чтобы чинить старую мебель.

— Не всякая мебель может перевернуть ход войны, — Лиана коснулась метки на его руке, и Драко вздрогнул. — Ты сделал то, что не удалось даже Снейпу и Макгонагалл. Они пытались починить этот шкаф после того, как его сломал Пивз, но у них ничего не вышло. Поэтому его и бросили здесь.

Драко открыл глаза и поймал её взгляд. На губах появилась улыбка — не привычная насмешливая, а искренняя, почти мальчишеская.

— Умнее гриффиндорской грязнокровки?

— Конечно. — Лиана провела пальцами по светлым волосам, выбившимся из идеальной укладки. — Грейнджер зубрит, как попугай. А ты видишь суть.

Она села верхом на бёдра Драко, зажав надкушенное яблоко в зубах. Капля сока упала ему на губу. Малфой медленно, не отрывая взгляда от девушки, откусил кусочек. Руки скользнули к талии девушки. Драко качнул бёдрами, и она почувствовала, как напрягся член под тканью брюк. Яблоко выскользнуло из зубов, глухо стукнулось о пыльный пол и откатилось в сторону.

Пальцы Драко впились в её бёдра сквозь ткань юбки. Губы парня, ещё хранившие сладость яблока, скользнули по шее Лианы, оставляя влажный след, от которого по коже побежали мурашки. Она откинула голову, позволяя ему исследовать кожу у ключицы.

— И ты хочешь наградить меня за мою гениальность? — голос Драко звучал хрипло. Он замер, когда ладонь Лианы легла ему на грудь. Сердце колотилось под тонкой тканью рубашки — часто, неровно.

Девушка ответила беззвучным смешком, приподнявшись на коленях, чтобы плотнее прижаться к животу Драко. Жар его тела пробивался сквозь слои одежды, намекая на то, что скрывалось под тканью. Пальцы Лианы скользнули к поясу брюк, медленно расстёгивая пряжку.

— Именно, — прошептала она, и её дыхание у самого его уха заставило Малфоя вздрогнуть. — Ты достоин награды, мой милый Драко.

Сильные руки рванули подол юбки вверх, обнажая кружево трусиков, сдвигая их в сторону. Холод комнаты коснулся кожи Лианы, но тут же растворился в тепле его ладоней. Драко, не отрывая взгляда от её лица, расстегнул ширинку, освобождая напряжённый член. Она тут же обхватила горячую плоть.

— Не торопись, искорка, — губы Драко коснулись её виска, а пальцы скользнули между ног, проверяя, готова ли она. — Ты дрожишь.

— Это из-за тебя, — она ответила медленным, нежным поцелуем.

Он вошёл в неё медленно, будто боясь разрушить хрупкость момента. Лиана вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, но не разрывая поцелуя. Тело привыкало к его размеру, к каждому заполнявшему её сантиметру.

— Вот так, — выдохнул он, когда она начала двигаться — сначала неуверенно, потом смелее.

Его пальцы, всё ещё пахнущие металлом и пылью, сжали талию девушки, помогая найти ритм. Лиана откинулась назад, опираясь руками о его колени, чтобы он видел каждое движение её бёдер. Волосы, собранные в высокий хвост, касались его ног. Она смотрела на него с дерзостью и нежностью, покусывая опухшую от поцелуев губу, всё ускоряя ритм.

Драко провёл ладонью от её живота к груди, расстегнул пуговицы блузки. Притянул Лиану к себе, и его губы прильнули к обнажённой коже, оставляя алые отметины там, где раньше были лишь старые шрамы. Его ладони накрыли её грудь.

— Ты прекрасна, — он выдыхал слова, словно молитву. — Ты горишь даже здесь, среди этого хаоса... Ты всегда согреваешь меня... Лиана...

Она не отвечала — только тихо стонала, чувствуя, как волны удовольствия смывают усталость. Он помогал ей, подмахивая бёдрами, удерживая ритм, с каждым разом проникая всё глубже. Язык нашёл сосок, заставив Лиану выгнуться дугой. В глазах начало темнеть, и всё вокруг перестало существовать. Остались только стоны, смешивающиеся с шёпотом её имени, стук сердец и влажные шлепки тел.

Когда ноги затряслись, а дыхание превратилось в лёгкие всхлипы, Лиана уткнулась в плечо Драко. Его движения стали совсем медленными, плавными, словно он хотел впитать в себя это мгновение. Внутри неё разлилось тепло — она ощутила, как он кончает, чувствуя пульсацию внутри. По телу парня прошла дрожь удовольствия, и он застонал.

— Я никогда не отпущу тебя, искорка, — прошептал Драко, всё ещё оставаясь в ней. — Я хочу, чтобы ты была со мной.

Лиана молчала — ей не нужны были слова. Она отбросила мокрые пряди, упавшие на его лоб, и прикоснулась к влажной коже губами. Казалось, само время замерло, чтобы сохранить этот миг — хрупкий, как пыль в луче света, и вечный, как чувства, связавшие их души.

— Когда всё закончится, ты останешься со мной? Станешь моей женой?

— Да, любимый, — выпалила она даже не думая. —Но...

— Но? — он приподнял бровь.

— Но ты же знаешь, что Блейз всегда будет частью моей жизни, так же как и ты.

— Знаю. Он — часть тебя, так же как фамилия Малфой и эта метка — часть меня.

Раздался глухой щелчок внутри исчезательного шкафа. Дверца со скрипом приоткрылась. Внутри было исчезнувшее ранее яблоко. Половина была съедена.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

¹ Алеманнские письмена — это древнейшие памятники письменности (VI–VIII вв. н.э.) алеманнов, германского племени.

² Имя совы — отсылка к месту рождения У. Шекспира.

³ Оrecchiette с итальянского языка переводится как «маленькие ушки».