Глава 36. Древнегреческие оболы

Снежинки целовали щёки Гермионы, растворяясь в солёных слезах. Она сглотнула ком в горле, но предательская икота всё-таки вырвалась наружу. Грейнджер сидела на скамейке у Чёрного озера, сжимая озябшими пальцами каменный край. Холод проникал сквозь шерстяные колготки, впивался в кожу и добирался до самых рёбер. Но это было лишь крупицей по сравнению с тяжестью, что сдавила грудь, не позволяя вдохнуть.

Слова Рона снова и снова крутились в её голове, как заевшая кассета родительского видеомагнитофона.

«Мы не созданы для отношений, Гермиона. Я снова встречаюсь с Лавандой. С ней мне проще...»

— Проще, — фыркнула она. — Как будто я прошу у него чего-то невероятного. Будто простая забота парня о своей девушке — это нечто невозможное.

За полгода они расходились и сходились четыре раза. И каждый раз она давала ему ещё один шанс.

«Может, любовь между друзьями и правда невозможна?»

Он ушёл к Браун — той, что постоянно таскала ему еду с кухни и тёплые свитера. Рон натягивал очередной свитер с надписью «Бон-Бон» и смотрел на Гермиону с упрёком. Словно, помимо изучения полубиографических хроник основателей Хогвартса и выискивания в этом хаосе легенд крупиц правды, способных вывести их на след крестражей, она должна была ещё следить, не замёрз ли он и не голоден ли. Будто это тоже её обязанность.

Рон, похоже, не понимал, что она — не всесильная Грейнджер, у которой на всё есть ответ и которая способна выпутаться из любой передряги. Она всего лишь девушка, которая иногда хочет быть слабой. Хочет, чтобы о ней тоже заботились. Но Рон привык, что она всегда справляется сама. Привык, что она сильная.

«Почему моих усилий всегда недостаточно? Почему, когда я сказала об этом Рону, он не поддержал меня, а просто отмахнулся? Значит, с Браун проще, потому что она никогда ничего не требует, а только даёт?»

В середине декабря Хогвартс окутала свинцовая пелена туч. Голые ветви деревьев скрипели на ветру, царапая хмурое небо. Снег падал так густо, что граница между озером и берегом исчезла. Белые хлопья прилипали к ресницам, слепили глаза. Они словно пытались скрыть её слабость, помочь спрятаться от собственной глупости.

— Грейнджер, — раздался за спиной бархатный, низкий голос.

Она знала, кому он принадлежит, но оборачиваться было стыдно. Гермиона уткнулась лицом в воротник, словно это была мантия-невидимка Гарри, способная скрыть её от чужих глаз.

— Ты решила стать ледяной статуей и на Рождество украсить вестибюль перед Большим залом?

Всхлип вырвался из её груди, несмотря на все усилия сдержать его. Пахнущая табаком и бергамотом мантия упала на плечи.

— Мог бы просто наколдовать согревающее, — пробормотала Гермиона, снова икнув. — Зачем раздеваться? Сам хочешь замёрзнуть?

Блейз повернул её к себе. Гермиона вяло попыталась сопротивляться, но сильная хватка слизеринца быстро подавила любые попытки.

— Мне не холодно. Я закалённый, — его грубоватые пальцы стряхнули снег с её волос.

— Серьёзно?

— Угу. Летом я гостил у друга, и он научил меня не бояться холода. Говорил, что мне не помешает стать выносливее, — Блейз усмехнулся, но в его взгляде сквозила серьёзность. — А вот ты как ледышка. У тебя уже губы синие, кудряшка.

Он наложил согревающее заклинание и начал растирать её замёрзшие ладони.

— Я думала, ты всё каникулы был в Италии, — голос Гермионы всё ещё дрожал, но икота прошла. — Летом там можно получить тепловой удар, а не обморожение.

Блейз раздражённо цыкнул, в его голосе слышалась обида.

— Ты снова меня проверяешь? Да, я был в Италии. А ещё — в Восточной Европе. Обморожения там не получишь, но ранним утром можно легко замёрзнуть и простудиться.

— Туда ты сбежал в конце учебного года?

— Да, — кивнул он. — Наша вечеринка вышла из-под контроля, пришлось срочно менять место.

— Какой же ты всё-таки идиот, Забини.

Она неожиданно поймала себя на том, что завидует ему. Завидует этой лёгкости, с которой он мог всё бросить и уехать туда, где она никогда не была. Где не нужно думать о бесконечных сражениях, поисках артефактов и победе над тёмными силами.

— Ты меня осуждаешь? — его брови вопросительно приподнялись.

Она шмыгнула носом.

— Не знаю. Наверное, нет. Ты семнадцатилетний волшебник, у тебя куча денег. Даже хорошо, что ты тратишь их на развлечения, а не... — она замолчала, осознав, что чуть не сказала лишнего. Чуть не сравнила его с Реддлом, Лестрейджами, Блэками, Малфоями. — Но ты правда считаешь нормальным тратить свои способности только на вечеринки?

— А на что ещё? — Блейз пожал плечами. — Пытаться сделать мир лучше? Проблема в том, что у каждого своё представление о «лучше». И сколько ни старайся, всегда найдутся те, кто будет недоволен, кто посчитает тебя врагом. Так зачем мне вообще в это лезть?

Его слова задели. В них было слишком много правды.

«А что, если он прав? Что, если мир не станет лучше от одних благих намерений? Зло не исчезнет. Будет новый Гриндевальд, новый Реддл», — пронеслось у неё в голове.

Но сильнее всего укололо другое: осознание собственного лицемерия. Она почти причислила Блейза к сторонникам Волдеморта лишь из-за его происхождения. Разве это не та же логика, которой Пожиратели смерти пользовались против маглорождённых? То же разделение людей на угодных и неугодных, только под соусом справедливости. А ведь среди чистокровных есть те, кто помогает Ордену. И всё же она понимала: битва неизбежна. Если они не найдут крестражи, даже семья Забини не сможет остаться в стороне.

— Рано или поздно ты должен будешь выбрать сторону, — прошептала Грейнджер.

Блейз упрямо покачал головой.

— А если я не хочу? Если я просто хочу жить? — он усмехнулся, но как-то криво, грустно. Потом нарочито беспечно махнул рукой. — Слушай, я что-то не вижу на горизонте Того-Кого-Нельзя-Называть. Я предпочитаю думать, что совсем скоро авроры засунут его в Азкабан вместе со всей его бандой.

Его мантия приятно грела. Тепло разливалось по телу, напоминая о холодных вечерах в родительском доме, когда она включала старый тепловентилятор. Запах Блейза окутывал, и в этом было что-то неправильное, почти абсурдное: чувствовать себя в безопасности рядом с ним, слизеринцем, другом Малфоя.

— Всё гораздо серьёзней, Блейз. Пожиратели не просто банда.

— Они обычные тёмные волшебники, — он говорил легко, почти беззаботно, но смуглые пальцы слишком сильно стиснули край скамьи. — Такие были до нас и будут после. Не заморачивайся. Лучше выбирай специализацию, учись, развлекайся, живи, люби...

Он придвинулся ближе и приобнял её за плечи. И это было так уместно, так нужно.

«Может, это к лучшему? Он живёт так, как и должен жить семнадцатилетний волшебник. Кто я такая, чтобы втягивать его в войну, когда он может сбежать и спрятаться?»

— Всё равно тебе лучше уйти, — она попыталась оттолкнуть его, но вышло неуверенно, почти жалко. — Я серьёзно, Забини. Уходи.

— Почему? — спросил Блейз совсем тихо, приблизив губы к её уху так, что горячее дыхание обожгло щёку. — Ты не предупредила, что мы вернулись к взаимной ненависти, кудряшка.

— Нет, — Гермиона отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но мы и не друзья. Дружба не строится на совместной подготовке к занятиям. Поэтому не нужно быть таким милым.

— Мы же целовались, Грейнджер. Ты забыла?

— Это был всего один раз, почти три месяца назад. И это была ошибка. Я встречаюсь с Роном.

— Не ври, — фыркнул Забини. — Уизли начал встречаться с Браун.

— Уже что, весь Хогвартс в курсе? — Гермиона почувствовала, как защипало в носу, и слёзы снова подступили к глазам.

— Ты же знаешь, как быстро у нас распространяются слухи. Особенно о «Золотом трио». Именно поэтому я тебя и искал. Чтобы поздравить. Теперь ты свободна от человека, который однозначно не заслуживает твоих слёз, — его ладони гладили её щёки, стирая солёные дорожки.

— А ты заслуживаешь? — выдохнула Грейнджер.

— Нет, но я знаю, что значит ценить любимую девушку, — еле слышно ответил он.

Он робко взял её руку, провёл пальцем по линии жизни — от среднего пальца вниз, к запястью. Медленно, почти интимно. Гермиона замерла, затаив дыхание.

— Я бы слушал каждое твоё слово, — его голос обволакивал и успокаивал. — Попросил бы научить меня тому, чего не понимаю. Даже если ради этого придётся целовать каждую страницу твоих конспектов. Ты невероятно умная, Гермиона. Это... возбуждает.

Снег усиливался, хлопья путались в его кудрявых волосах и оседали на длинных ресницах. Вокруг царил белый хаос, почти такой же, как в её мыслях. Блейз притянул девушку к себе, и их губы оказались совсем близко.

— Ты дрожишь, — он нежно поцеловал её в висок.

— Я не замёрзла, на мне аж две зимние мантии...

— Ш-ш, — его ладонь мягко легла ей на затылок. — Тише, кудряшка. Рядом со мной тебе не нужно быть сильной.

Губы слизеринца коснулись её скулы. Грейнджер неуверенно приоткрыла рот, и язык Блейза скользнул внутрь, стирая воспоминания о неловких поцелуях Рона. На их место пришли новые — пылкие, со вкусом табака и ягод.

— Твои глаза вспыхивают, как люмос, когда ты злишься, — произнёс Забини, прерывая поцелуй. — Тогда я понял, что влюбился в тебя. В тот момент, когда ты кричала на меня, сыпала проклятиями. Ты стоишь целого мира, а я — единственный, кто не побоится быть рядом с тобой, Золотой девочкой. Не испугается, а будет боготворить твой ум, твой шарм.

— Гриффиндорка и один из слизеринских принцев? И как ты себе это представляешь?

— Ты что, боишься слухов? — он нахально улыбнулся. — Или всё-таки веришь в те, что обо мне ходят?

— Нет, Блейз. Просто...

Она замолчала: язык словно прилип к нёбу, как часто бывало, когда их разговоры выходили за рамки книг и уроков. Её гложили сомнения в его искренности. Гермиона постоянно искала подвох в жестах и словах Забини. Что-то в нём было неправильным, ненастоящим.

Даже его глаза светлели, когда он о чём-то задумывался. Гермиона замечала это крайне редко, но каждый раз обращала внимание. Однажды она спросила Блейза напрямую, но он лишь отмахнулся, сославшись на игру света и отцовские гены. После этой отговорки гриффиндорка две недели искала объяснение в книгах, но не нашла ничего конкретного.

Грейнджер знала, что цвет глаз волшебников мог меняться из-за практикуемой магии, а иногда и форма радужки. Чаще такое случалось с анимагами, которые не до конца выходили из своей животной ипостаси. Бывали случаи, когда связь волшебника с фамильяром становилась настолько сильной, что маг начинал видеть глазами зверя, и тогда его собственные глаза тоже менялись. Но ни одно из этих описаний не подходило к Забини. Ведь менялся не только цвет, но и взгляд становился стеклянным, отрешённым, на несколько секунд Блейз словно выпадал из реальности. Однажды она щёлкнула пальцами перед его носом — он не отреагировал. Это уже наводило на мысли о психическом расстройстве. В магловской книге по психиатрии Гермиона вычитала про деперсонализацию — состояние, часто возникающее при сильном стрессе или переутомлении. Не это ли происходило с Забини?

— Я же не тороплю тебя, — Блейз крепче её обнял. — Можешь думать сколько угодно. Но я хотел сказать тебе о том, как сильно ты мне нравишься. Думаю, это важно.

✶✶✶

Слизеринская гостиная медленно погружалась в мягкий полумрак. Зелёные блики озёрной воды играли в волосах Лианы, придавая русым прядям аквамариновый оттенок. Длинные волосы подруги падали на лицо Драко, щекоча нос. Он сам распустил её причёску, позволив волосам свободно струиться. Сейчас они создавали вокруг него уютный полог, наполненный ароматом цветов и лета. Драко лежал, откинув голову на колени девушки, позволяя её пальцам нежно перебирать его светлые пряди.

— Если бы я был котом, сейчас бы, наверное, замурчал, — пробормотал он, прикрывая глаза.

После секса тело стало тяжёлым и расслабленным. Он хотел раствориться в этом моменте, в близости и тишине, нарушаемой лишь потрескиванием камина. Решение сделать предложение он обдумывал месяцами, взвешивал все риски. Драко не мог позволить любимой девушке оставаться под одной крышей с монстрами, населявшими Мэнор. Но если они достанут крестражи, у него появится рычаг давления. Даже отец не посмеет её тронуть, когда на кону будут осколки души Тёмного Лорда.

Улыбка сама собой расплывалась по лицу, и он не пытался её сдержать. Драко улыбался уже несколько часов, как дурак или безумец. Впервые в жизни он поверил в то, что его история может иметь счастливый конец. Лиана наклонилась и поймала эту улыбку губами.

— Мы вам не мешаем? — голос Пэнси заставил их оторваться друг от друга.

Малфой неохотно повернул голову к парочке, устроившейся в кресле напротив.

— Нисколько, — отозвался он.

— Может, вас всё же оставить тут одних? — хохотнул Нотт, поднимая руку, и висящий над его головой рокс с ягодной настойкой плавно спланировал в ладонь. — Я наколдую заглушающее, скажу всем, что уголок шестикурсников оккупирован амурами. Даже стражу выставлю, чтобы Флинт не прорвался.

— Думаю, милый, они уже сегодня этим занимались, — протянула Паркинсон, многозначительно кивнув на расслабленного Драко. — Посмотри на него — он всегда такой после секса.

— Так, солнышко, — обиженно протянул Нотт, поднося рокс к её губам. — Я не хочу слышать о твоих бывших отношениях. И, думаю, Лиане тоже неприятно.

— Мне всё равно, — произнесла Лиана и, развернув лицо Драко к себе, снова поцеловала его.

— М-м... — выдохнул он, когда их губы разомкнулись. — Сладко...

Паркинсон шумно фыркнула, привлекая внимание к себе:

— Вы бы лучше подумали о том, какой будет реакция Блейза на новость о том, что Малфой сделал предложение его драгоценной сестре-любовнице. Может, закрыть его в спальне, пока он будет беситься?

— Не дай Мерлин. В прошлый раз я три дня по кусочкам собирал то, что осталось от моих вещей, — простонал Нотт, но, сделав глоток настойки, его тон чудесным образом преобразился. — Однако, как говаривал мой отец: «После любой бури наступает штиль, а за самыми мрачными тучами всегда прячется солнце». Думаю, после того, как Блейз перебесится, наша троица извращенцев изобретёт новую формулу отношений, когда в браке брат жены имеет законное место на супружеском ложе.

— Звучит как очередная глава моего любимого романа: «Страсти слизеринского трио», — с сарказмом заметила Пэнси. — С удовольствием за этим понаблюдаю.

Малфоя ничуть не задевали язвительные замечания парочки. Он зевнул и прикрыл глаза, наслаждаясь успокаивающим теплом её пальцев. Тео и Пэнси были в числе немногих, кто знал правду об их отношениях и бережно хранил секрет. Да и не было смысла от них это скрывать. Каким-то образом Нотт узнавал обо всех блуждающих по школе сплетнях.

Сначала Малфой услышал громкий топот, а потом из-за угла шкафа, отделяющего их уголок от остальной гостиной, появился Блейз. Он швырнул на столик номер какой-то магической газеты, даже не взглянув, куда тот приземлился.

— Мне срочно нужно выпить, — резко выдохнул он, выхватил из рук Тео стакан и осушил его в два глотка. — Ещё есть?

— Эй, приятель, ты же недавно выхлестал целый стакан, — напомнил Нотт.

— Иначе я бы не смог говорить Грейнджер всю эту слащавую чушь, которую ты для меня сочинил, — процедил Блейз. — А сейчас мне необходимо прополоскать рот после поцелуя с ней.

Пальцы Лианы дрогнули. Повернув голову, Драко увидел, как подруга сморщила носик. Он знал эту гримасу: она не одобряла всю эту грязную игру. Лиана не поддерживала ни расправу над сёстрами Гринграсс, ни манипуляции Блейза с Грейнджер. Её женская солидарность распространялась даже на тех, кого она терпеть не могла. Однако Драко был уверен: слова о поцелуе между Блейзом и Грейнджер задели Лиану не жалостью к гриффиндорке, а ревностью. Но сейчас она молчала, сдерживая своё недовольство.

Нотт взмахнул палочкой, и книга слетела с полки, приземлившись на столик. За ней обнаружилась бутылка с красной жидкостью.

— Вот видишь, мои подкаты сработали, — подмигнул он. — Подружка Поттера слишком наивна, чтобы раскусить твоё притворство. К тому же разбитое сердце делает её уязвимой. Продолжай в том же духе. Можешь в следующий раз процитировать Шекспира: «Твой взгляд — кинжал, пронзивший тьму моего сердца». Она же маглорождённая, ей должно понравиться.

Тео плеснул настойку в рокс, начертил руну в воздухе, и стакан взмыл, приземлившись в ладонь Блейза. Забини залпом осушил его.

— Это отвратительно! — выпалила Паркинсон, сбрасывая руку Нотта со своей талии. — Так нельзя обращаться с девушками!

В отличие от Лианы, слизеринская староста молчать не собиралась.

— Знаю, — устало выдавил Блейз. — Поэтому я пью. Но это не помогает заглушить ощущение, что я сирена из итальянского борделя, нашёптывающая нежности клиенту.

Лиана коснулась его запястья, и он с тяжёлым вздохом сел рядом с ней и Драко на диван. Обнял девушку сзади, уткнувшись подбородком в её плечо. Лиана запустила одну руку в его кудри, другой продолжая перебирать волосы Драко. Малфой покосился на уставшие, чуть хмельные глаза друга.

— Тяжело? — тихо спросила Лиана.

— Противно, — Блейз прикрыл веки. — Я устал притворяться.

— Скоро всё закончится, милый, потерпи немного, — мягко сказала она.

Пэнси вскочила так стремительно, что Нотт выронил стакан. Рокс замер в воздухе, обиженно задрожал, расплескав ягодную настойку, и снова ткнулся в ладонь слизеринца.

— Лиана! — сердито воскликнула Паркинсон. — Как ты можешь подстрекать их, вместо того чтобы остановить? Ты же должна сдерживать их безумные выходки, а не поощрять!

— Я их не останавливаю, потому что от этого зависят наши жизни, — Лиана пыталась говорить спокойно, но рука в волосах Драко замерла. — И твои с Тео, между прочим, тоже. Думаешь, война с Волдемортом минует вас?

Нотт потянул Пэнси, усаживая её обратно к себе на колени, и ласково ткнулся носом в щёку.

— Она права, солнышко, — в его голосе звучала редкая серьёзность, которую Драко слышал только в самые напряжённые моменты. — Твоя мать, мои тётя с дядей и отец Драко — все они Пожиратели смерти. Значит, сторону за нас уже выбрали. Если Тёмный Лорд узнает о моих увлечениях, он убьёт меня. Так же, как профессора Бербидж. Драко рассказывал, что Волдеморт скормил её своей змее только за то, что она преподавала магловедение и писала статьи о маглах. А я коллекционирую их изобретения.

— Просто прочитайте то, что я принёс, — не меняя позы, Блейз указал подбородком в сторону валявшейся на столике газеты.

Сев прямо, Драко взял помятое издание. В центре первой страницы крупными синими буквами было написано название: «Придира». Заголовки вокруг кричали о мрачных перспективах магической Британии под гнётом Тёмного Лорда. Он начал перелистывать страницы и наткнулся на статью о совершённом Пожирателями убийстве. Фотография дома с зависшей над ним Тёмной меткой заставила его содрогнуться. Отец семейства, заместитель начальника Отдела магического правопорядка, и его жена-маггл были найдены мёртвыми.

Не успел Драко дочитать статью до конца, как газета выскользнула из его рук. Тео применил заклинание, и она перелетела к нему.

— Это та газетёнка, которую выпускают Лавгуды? — спросил он, вчитываясь в ту же статью. — Теперь понятно, куда исчезла Макгонагалл и, похоже, она не вернётся до конца семестра. Нам снова придётся терпеть Флитвика на трансфигурации. Дочь убитых людей учится на третьем курсе Когтеврана. Утром она уехала из Хогвартса вместе с Макгонагалл.

— Почему об этом не пишут в «Пророке»? — удивилась Пэнси, наклоняясь и тоже заглядывая в газету.

— Тёмный Лорд контролирует почти все издательства, — ответил Драко. — Даже Министерство магии и Мунго находятся под его властью. Это не за один день произошло. Всё готовилось годами. Мой отец плёл интриги, назначая на ключевые должности лояльных себе, а следовательно, и Волдеморту, людей. Теперь они избавляются от тех, кто им мешает. Но делают это тихо, чтобы простые волшебники ничего не узнали.

— Бдительность счастливого человека проще усыпить. А счастье, как говорится, в неведении, — заметил Нотт. — Магическое сообщество будет потрясено, когда всё откроется, но будет уже поздно. Вся власть в Британии будет в руках Тёмного Лорда.

— Не будем говорить о таких ужасах, — Пэнси вздрогнула и, схватив газету, швырнула её обратно на стол.

— Да, наши интриги кажутся детскими шалостями по сравнению с этим. Давайте лучше продолжим обсуждать их. — Тео направил стакан к уже задремавшему на плече Лианы Блейзу. Рокс стукнул мулата по лбу, и тот, недовольно цыкнув, отстранился от девушки. — Так расскажи, наш слизеринский ловелас, как гриффиндорская заучка целуется?

Оба Забини заметно напряглись.

— Замолчи, Нотт, — сухо произнёс Драко. — Зачем опять об этом говорить?

— Что? Мне же интересно! Я хочу знать все грязные подробности! — Тео всплеснул руками, точь-в-точь уличный торговец с Косого переулка.

— Если тебе так интересно, спроси у своих... — начала Лиана, но на полуслове вскрикнула и схватилась за запястье.

Драко перехватил её руку, сердце ухнуло вниз. Первая мысль была о том, что её прокляли. Он лихорадочно всматривался в кожу, пока не заметил знакомое золотистое свечение.

— Это Непреложный обет? — выдохнул он, наводя палочку на Тео.

Нотт примирительно поднял руки:

— Да перестань мне постоянно угрожать!

— Ты что, придурок сквибский, заставил Лиану дать Непреложный обет?! — рявкнул Драко.

— Ты должен благодарить меня, а не проклинать! — огрызнулся Тео. — Я поделился с ней своим самым главным секретом, пока вы с Блейзом строили свои злодейские планы всю весну, а она сходила с ума от неведения! Но мне нужно было перестраховаться. Она же не умеет держать язык за зубами, всё вам рассказывает. А секрет я доверил только ей, не вам двоим!

— Да и так можно догадаться, что ты придумал какое-то заклинание подслушивания, либо уговорил каких-нибудь первокурсников шпионить для тебя, — бросил Блейз, вытягивая ноги.

— Ты знал? — поражённо выдохнул Малфой.

— Угу, — кивнул Забини. — Летом узнал. Как и ты, совершенно случайно. Реакция была такая же. Нотт до сих пор жив только потому, что мне тогда было не до него. А к началу учебного года я успел остыть и всё обдумать.

Нотт обиженно насупился, уставившись в пол.

Пэнси молчала. Её глаза метались между ними, всё больше округляясь. Сначала в них читалось недоверие, потом глухое возмущение, а затем она взорвалась:

— Какие же вы неблагодарные друзья! Чуть что — бежите к Тео за помощью, а сами хуже гриффиндорцев. Такие же вспыльчивые идиоты! Забини, ты вообще стал вести себя как неуравновешенный психопат. И только потому, что ещё способен думать и анализировать, не проклял моего парня? Ты себя слышишь? А ты, Драко, видимо, заразился гномьей тупостью, когда миссис Малфой неправильно наложила садовое заклинание от паразитов! Моргана всемогущая, с кем я дружу? — закатила глаза староста.

Чувство вины заставило Малфоя покраснеть.

— Ладно, прости, Нотт, — пробормотал он, направляя палочку на бутылку с настойкой и наливая себе в стакан, чтобы за этими простыми действиями скрыть неловкость.

Пэнси фыркнула, но её лицо смягчилось, когда она посмотрела на Тео.

— И долго ты собирался молчать про свой великий секрет? — спросила она уже спокойнее. — Или ждал, пока я сама не догадаюсь?

Тео виновато почесал затылок:

— Я... ну... если честно, забыл.

— Забыл? — возмутилась Паркинсон. — Как можно забыть поделиться секретом со своей девушкой?

— Потому что я искал способ починить чары вечного тепла, чтобы ты не болела и не мёрзла! И, между прочим, нашёл! — выпалил Нотт, отсалютовав стаканом, успевшим за время спора вернуться к нему и наполниться настойкой. — Кстати, раз уж вы починили Исчезательный шкаф и можете незаметно покидать Хогвартс, мне нужна ваша помощь, злобные тролльи задницы!

— Ты починил шкаф? — Блейз выпрямился, сбрасывая остатки расслабленности. — Почему я об этом не знаю?

— Хм, Забини, да ты многое пропустил, пока развлекался с гриффиндорской заучкой, — Тео растянул губы в злорадной ухмылке. — И не в курсе самой главной новости: Малфой сделал твоей сестре-любовнице предложение. Так что вы скоро станете одной большой и дружной семьёй.

Драко не нужно было быть магом разума, чтобы понять: Нотт проговорился не случайно. Он выглядел слишком довольным, обнимая Пэнси и потягивая настойку с торжественным видом. Тео явно хотел отыграться за пустые угрозы друзей.

Блейз окаменел, его лицо стало пепельно-серым. Он медленно перевёл взгляд на Малфоя, и в глазах друга Драко прочитал то, чего не ожидал увидеть: смирение.

— Когда ты решил сделать предложение моей сестре? — глухо спросил он.

Лиана испуганно переводила взгляд с одного на другого. Пэнси и Тео замерли в креслах, наблюдая за развитием событий. Драко застыл в напряжении, не зная, чего ждать дальше. Смирение могло смениться вспышкой гнева, проклятием или ледяным молчанием. Но не было ни барабанов из Мира Духов, ни чёрных глаз. Блейз был неподвижен, превратившись в один напряжённый нерв. Лиана осторожно коснулась его плеча, придвинулась вплотную.

— Да, любимый, — тихо, но уверенно сказала она. — И я согласилась.

Она наклонилась к его уху, и её слова, предназначенные только для них троих, прозвучали едва слышно:

— После того как мы выкупим у Волдеморта жизнь Драко и снимем твоё проклятие, мы сможем уехать. Все вместе. Ты согласен?

— О, проклятые боги! Да, согласен. Но разве нельзя было преподнести эти новости как-то иначе? — Забини уткнулся локтями в колени и закрыл лицо руками.

— Я собирался сказать тебе после того, как мы достанем... — начал оправдываться Драко, но вовремя себя одёрнул.

Тео с Пэнси знали о них многое, но не всё. Маг разума, король вуду, крестражи — эти тайны были слишком опасны, чтобы доверять их даже самым близким.

— О, как интересно, — Блейз провёл ладонями по лицу, взъерошил волосы, будто хотел вытряхнуть из головы лишнее. — Ты узнал о том, что Драко сделал предложение Лиане и починил шкаф, раньше меня. А вот подслушать разговоры Поттера тебе оказалось не по силам — и мне приходится изворачиваться, чтобы узнать хоть что-то с помощью Грейнджер.

Драко бросил быстрый взгляд на Нотта.

«Значит, Блейз уже обращался к нему до того, как начал свою игру с Грейнджер. И Тео не смог ему помочь. Интересно, кого он использует в качестве своих шпионов? Подкупает младшекурсников или прибегает к магии?»

— Мои шпионы не всесильны! — возмущённо произнёс Нотт. — А Поттер с друзьями достаточно умны, чтобы обсуждать свои планы в местах, где их невозможно подслушать.

— Именно поэтому он избранный, а не, скажем, Гойл, — заметила Пэнси, прикусив губу, чтобы сдержать улыбку.

— Гойл? — поморщился Нотт. — Ты могла бы найти более подходящую аналогию. Отец Грега поддерживает Тёмного Лорда, а родителей Поттера убили именно за противостояние ему.

— Ой, отстань, — она слегка толкнула его локтем. — Ты же уловил смысл. Чего к словам цепляешься? Из-за Волдеморта пострадали и родители Лонгботтома, но избранным всё равно выбрали Поттера. И не из-за трагической судьбы или большой любви к Дамблдору, а потому что он умнее и хитрее.

— Лонгботтом вообще больше интересуется растениями профессора Спраут, чем Дамблдором, — Тео поднял стакан и прищурился, разглядывая алую жидкость.

— Давайте всё же вернёмся к теме, — напомнил Драко, подняв бровь.

— Хорошо, — Тео усадил Пэнси рядом и наклонился к столу. — Напомню, я не работаю просто так. Мой принцип взаимовыгодного сотрудничества остаётся неизменным, даже для вас.

— Я знаю, Нотт, — устало и почти безразлично произнёс Блейз. — Чего ты хочешь на этот раз?

— Мне нужны монеты.

— Да я тебе мешок галлеонов насыплю, — сказал Малфой, глядя на него с лёгким удивлением.

— Не-е-т, — покачал головой Тео. — Мне нужны не галлеоны и не магловские фунты, а древнегреческие оболы.

— Оболы? — переспросил Драко, приподняв бровь. — Зачем они тебе?

Он переглянулся с Лианой, но подруга лишь пожала плечами. Нотт выпустил из рук стакан, и тот завис в воздухе над его головой.

— Я выяснил, как работают чары вечного тепла в подземельях, — объяснил Тео. — Нас согревал артефакт, замурованный в стене коридора у спален. Его создали наши предшественники двести лет назад. Тогда достать необходимые ингредиенты для создания артефакта было проще, чем сейчас.

— И что это за артефакт? — спросила Лиана.

— Бутылка. Самая обычная стеклянная бутылка, в которой были запечатаны слёзы Гестии.

— Древнегреческой богини домашнего огня и порядка? — уточнила Пэнси, хлопая накрашенными ресницами.

— Ага. — кивнул Нотт. — Когда Макгонагалл пыталась наложить заклинания для комендантского часа, бутылка треснула.

— И как чинить? — нахмурилась Пэнси. — Репаро, видимо, тут не поможет?

— Нужен ритуал связывания, — Тео сложил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Оболы станут проводником, они свяжут бутылку и слёзы Гестии. Это плата за использование магии богини. Без них ничего не выйдет. Хоть жертву приноси, хоть самые сильные заклинания используй. Слава Салазару, слёз в бутылке ещё немного осталось, и для ритуала должно хватить. — Он перевёл взгляд на Блейза. — Твоя мать — куратор отдела артефактов в Британском музее магии. Сможешь у неё узнать, где взять оболы?

С дальнего стеллажа ментальной библиотеки, где Драко хранил самые мрачные эпизоды своей жизни, выскользнула книга и на него нахлынули воспоминания:

Белая комната... Появление самых сильных детских страхов... Отец снова заставляет считать удары... Огромное зеркало в центре пыльной комнаты... Отчаянный крик Забини и шок Драко...

«Раму зеркала украшали извивающиеся змеи и серебряные оболы. Получается, это был не просто декор, а магический компонент, скрепляющий волшебство Аида и Салазара Слизерина»

Блейз протянул руку Нотту:

— Достану. А ты поможешь ночью пробраться в Выручай-комнату. Прикроешь нас.

— Без проблем, — ухмыльнулся Нотт.

— И ещё кое-что, — продолжил Забини. — Когда мне нужно будет избавиться от Грейнджер, именно ты это сделаешь. Но так, чтобы мы сохранили возможность общаться. Я слишком долго работал над нашими отношениями, чтобы рвать их окончательно. Она нам ещё пригодится.

— Боишься, что и она поседеет раньше времени? — Тео пожал руку, и его лицо озарила обычная беззаботная улыбка. — Ладно, по рукам. Даже Непреложный обет с тебя брать не буду.

— Ну спасибо за одолжение, — процедил Блейз, криво усмехнувшись.

Он откинулся на спинку дивана и принялся рассеянно крутить на пальце фамильное кольцо со спрятанным внутри тонким лезвием.