Глава 29. Шестой курс

Взъерошенный Рон влетел в купе с пылающим от ярости лицом. Гермиона оборвала фразу на полуслове. Идея, которую она собиралась донести до Гарри, рассыпалась.

— Представляете?! — выпалил он, запыхавшись. — Только что видел Малфоя и эту... Забини. Они вылезли из туалета, и вид у них был такой... растрёпанный и слишком довольный. — Рон скривился, подбирая самое мерзкое слово для самодовольных ухмылок слизеринцев. — Уверен, они там... трахались!

Гермиона резко подняла голову. Рон был добрым, искренним, но вспышки гнева выбивали парня из колеи, а остывал он мучительно долго. В последнее время Уизли срывался всё чаще, раздражая её так же сильно, как и понимание, что в его словах была доля правды.

— Рон, прекрати! — по-макгонагалловски строго и сухо сказала она.

Собственный тон заставил Гермиону напрячься.

— Ой, извини, что задел сестрицу твоего «умного слизеринца», — с издевкой протянул Рон. — Все знают: Забини больше интересует женские прелести, чем твои учебники. Да у них вся семейка такая! Только ты одна не видишь очевидного! Хотя, может, вы с ним в библиотеке занимались не только учёбой. Он уже, небось, растрепал своему белобрысому дружку все подробности.

Слова Уизли обожгли, словно пощёчина. Они ворошили сомнения, мучившие Гермиону уже не первый месяц. Мысли о Блейзе возникали сами собой — настойчиво и непрошено. Его спокойная улыбка, взгляд, который задерживался на ней чуть дольше обычного... Девушка всё чаще задавалась вопросом: это флирт или его привычная манера общения? Но Забини никогда не переходил черту.

Ей нравились их встречи в библиотеке. Он не зевал над книгами, как Рон, и не требовал простых объяснений, как Гарри. Ему не нужно было разжёвывать каждое заклинание: Блейз слушал и понимал с полуслова. Это общение на равных, интеллектуальный резонанс между слизеринцем и её лучшими друзьями — вот что цепляло её по-настоящему.

Рон в очередной раз смешал всё в кучу, позволив непрошеной ревности захлестнуть себя. Но они же всё выяснили ещё месяц назад, решив не продолжать неловкий роман. То, что произошло между ними летом, было ошибкой, мимолётной слабостью.

Гриффиндорка сжала губы, выдохнула и чётко произнесла:

— Он хотя бы не путает вингардиум левиоса с левикорпусом...

— Хватит! — вмешался Гарри. — Рон, твой тон отвратителен. Перестань говорить о Гермионе такие гнусности.

Он снял очки и устало потёр переносицу.

Поттер ведь предупреждал её: не стоит переводить отношения с Уизли в другое русло. Говорил, что это всё изменит. Зря она не прислушалась. Теперь все разговоры Рона и Гермионы заканчивались ссорами. Гарри старался их помирить, выступая в роли миротворца. Их отношения стали напоминать плохо приготовленное зелье: ингредиенты те же, а результат уже совсем другой.

— Единственное, в чём ты прав: нам стоит выяснить, что задумал Малфой. — продолжил Поттер. — Его семья была в самом центре того кошмара в Министерстве.

— Именно! — Рон явно воодушевился от поддержки друга. — Я об этом и говорю. Отец и тётя хорька были в отделе тайн. Думаете он или его друзья чем-то отличаются от них? Все слизеринцы поддерживают идеи Волдеморта!

— Мы не знаем этого наверняка, — начала Гермиона, пытаясь вернуть дискуссию в рациональное русло.

— А ты вечно их защищаешь! — Рон взорвался с новой силой, его обида на Гермиону смешалась с ненавистью к Малфою. — Может, и в Пожиратели запишешься? Дура!

Гермиона поднялась прежде, чем Рон успел выпалить очередную мерзость, о которой потом бы пожалел. Взгляд, которым она наградила парня, заставил его оторопеть.

— Хоть раз попробуй думать не тем, что у тебя ниже пояса, а тем, что над плечами, — прошептала она с едва заметной дрожью в голосе.

Грейнджер выскочила из купе. Прикрыла за собой дверь и, прижавшись к ней лбом, замерла. В купе повисла напряжённая тишина, которую вскоре нарушил приглушённый голос Гарри.

— Я всё понимаю, слизеринцы меня тоже бесят... — начал он, но Рон тут же перебил.

— А меня бесит её наивность и глупые надежды, что эти змеи могут примкнуть к нам в грядущей войне. Ты можешь представить, как Забини, Паркинсон или Нотт будут сражаться с Пожирателями? Да они первые убегут с поля боя!

— Не знаю, Рон. Гермиона гораздо умнее нас с тобой.

— Не сравнивай экзамены СОВ с жизнью, — возразил Рон. — В учёбе она лучшая, но лицемерие и корысть этих гадов в упор не видит. Помнишь, чем она это мотивировала? «У Блейза есть мозги, Гарри. Он такой умный, Рон», — Уизли язвительно передразнил её, подражая интонациям. — Ну это же полный бред!

— Гермиона всегда пытается найти в людях хорошее.

— Не во всех стоит искать хорошее, Гарри.

Поттер тяжело вздохнул.

— Ладно. Я прослежу за Малфоем. Скорее всего, он сейчас обсуждает с Забини свои планы. Надену мантию-невидимку, подберусь к ним и всё разузнаю.

Гриффиндорка отпрянула от двери к окну, уставившись на мелькавший среди гор Хогвартс, к которому стремительно нёсся поезд. Она изо всех сил старалась сдержать подступающие к горлу слёзы обиды. Дверь за её спиной распахнулась, словно от порыва ветра. Но Гермиона знала: это был Гарри. Девушка почувствовала ободряющее прикосновение к плечу, когда он проходил мимо, скрытый мантией-невидимкой.

Гермиона закрыла глаза. В голове всплыл момент, когда Рон впервые поцеловал её — несмело и немного неуклюже. А потом...

Их первый секс оказался болезненным, совсем не таким, как она представляла. Слава Мерлину, всё закончилось быстро. Внезапно перед глазами возник образ Блейза с его проницательным взглядом.

«Интересно, он действительно так хорош в постели, как говорят? С ним было бы иначе? Не так больно и противно?» — мелькнула мысль, заставившая её покраснеть от стыда.

✶✶✶

Блейз полулежал на сиденье, лениво поглаживая Оши за ухом. Кот довольно мурчал, вытянувшись у него на коленях, а парень сквозь полуприкрытые веки наблюдал за тихим разговором друзей. Лиана сидела рядом с Драко, что-то ему нашёптывая. Малфой внимательно слушал, чуть наклонив голову, то хмурясь, то улыбаясь. Каждый раз, когда подруга касалась его запястья, внутри Блейза вспыхивала непрошенная ревность.

Вдруг Оши напрягся. Мурлыкание оборвалось, шерсть на загривке встала дыбом. Он спрыгнул на пол и, пригнув уши, зарычал.

Мышцы спины Блейза мгновенно напряглись, но лицо осталось маской расслабленной скуки. Сделав вид, что поправляет манжету, Забини бегло осмотрел пространство вагона. Ничего. Только пылинки лениво кружились в косых лучах сентябрьского солнца, а рассевшиеся группками слизеринцы привычно щебетали, обсуждая новый учебный год.

Тогда Блейз сконцентрировался, активируя свой дар. Лиана сразу поняла, что он делает, и пересела ближе, заслоняя от окружающих его остекленевший взгляд.

«Твои глаза светлеют, становятся похожими на льдинки», — как-то сказала она ему. Сейчас же Лиана провела кончиками пальцев по его щеке и громко, нарочито-небрежно произнесла:

— Смотри, ресничка.

Жест был настолько естественным, что отбивал любые подозрения. Он же в этот момент слушал.

— ... И, конечно, самое интересное — это с кем начнёт встречаться Джинни Уизли. Сделаешь ставку? — голос Нотта и фырканье Пэнси:

— Тут нечего ставить, это будет Поттер...

— ...Где Монтегю? Он решил бросить учёбу? — вопрос Крэбба.

— Грэхем даже не сдал экзамены... — негодование Флинта, потерявшего лучшего игрока своей команды по квиддичу.

— ...Не стоит сбрасывать Малфоя со счетов. Он пересдаст СОВ с закрытыми глазами, даже если Дамблдор будет стоять над ним с палочкой наготове. — голос Астории, беседующей с сестрой.

— Но его отец в Азкабане! — возражение Дафны.

— И что? Род Малфоев — один из основателей магической Британии. Этого не изменить. Люди поворчат и забудут. Отец Драко был самым преданным сторонником Тёмного Лорда и единственным, кто после войны не угодил в тюрьму.

— Я всё равно считаю, что связываться с Малфоем сейчас — слишком рискованно!

— Не забывай, Дафна, чего хотят наши родители. Выгодный для семьи брак с богатым чистокровным волшебником. Мама теряет терпение и нам...

А потом он услышал чужое дыхание там, где никого не было. Неровный стук сердца, и шёпот, проскальзывающий сквозь стиснутые зубы.

— Ну, давай, хорёк...

Голос Поттера. Едва уловимый выдох.

Поняв, кто именно за ними следит, Блейз тут же вышел из транса, сжал ладонь Лианы и спокойно произнёс:

— Спасибо, сестрёнка. Я бы без тебя не заметил на лице чего-то лишнего.

Последние слова он едва уловимо выделил, вкладывая в них весь смысл.

«Нас подслушивают?» — раздался в голове голос Драко.

«Какую магию он использует? — раздражённо подумал Блейз. — Точно не легилименцию. Снейп говорил, что когда волшебник проникает в чужие мысли, это невозможно не ощутить: боль, давление, словно кто-то лезет под кожу.»

Сейчас он не чувствовал ничего подобного.

«Я не читаю твои мысли, идиот. Я просто слишком хорошо тебя знаю и догадываюсь, о чём ты думаешь. Кто нас подслушивает? Мой отец? Пожиратели? Глимклиф?» — продолжал Малфой.

Значит, Драко овладел искусством проецирования мысли, превратив собственную волю в эхо внутри чужого сознания. Что ж, этот придурок весьма эффективно провёл лето и не зря заработал свои шрамы.

Забини сладко потянулся и зевнул, изображая пресыщенного скукой аристократа. Лиана вернулась на своё место, но её взгляд, полный немого вопроса, не отрывался от его лица.

Нужно как-то намекнуть Драко, что он ошибается. Но если сразу заговорить о Поттере, это вызовет подозрения. Проще начать с того, о чём сейчас судачили все парни, и аккуратно подвести разговор к «избранному».

— Сестричка рыжего выросла очень красивой, — томно протянул Блейз, уставившись в потолок. — Я бы пообщался с ней поближе.

«Это кто-то из прихвостней Поттера? Поэтому решил вспомнить его подружку?» — Малфой подбирался ближе к истине.

— За ней полшколы бегает, а на тебя никогда даже не посмотрит, озабоченный придурок, — тут же вслух произнёс он, подхватывая игру Забини.

Лиана шумно выдохнула. Блейз виновато взглянул на неё, ощутив укол совести: подруга всё понимала — и происходящее ей явно не нравилось. Она нервно прикусила губу, пальцы беспокойно теребили край мантии.

— Что поделать, — с наигранной тоской сказал Блейз. — я не «избранный», не мальчик-который-должен-всех-спасти.

«Это сам Поттер?» — наконец догадался Драко.

Блейз молча кивнул.

Драко хмыкнул и приобнял Лиану, безмолвно передавая ей суть их мысленного диалога.

Когда поезд заскрежетал тормозами и студенты начали выходить из вагона, Блейз и Драко встали одновременно — словно по заранее согласованному плану. Лиана не двинулась с места, лишь сильнее сжала пальцами складки своей мантии. Оши запрыгнул на сиденье рядом с ней, внимательно наблюдая за происходящим.

Взмахом палочки Забини опустил шторки на окнах, погрузив купе в жёлтоватый полумрак старых ламп.

Драко резко развернулся к двери. Его палочка описала в воздухе чёткую дугу.

— Экспеллиармус! Остолбеней! — произнёс он два заклинания подряд.

Воздух заколебался, и скрывавшая Поттера мантия, соскользнула с гриффиндорца, обнажая его ошеломлённое лицо. Он застыл в нелепой позе, палочка выскользнула из обездвиженных пальцев и покатилась по полу к ногам слизеринцев.

Малфой наклонился, поднимая древко «избранного».

— Любопытство — известный порок вашего факультета, — прошипел он, крутя оружие врага между пальцев.

Всё внимание Блейза приковала мантия, сделавшая Поттера невидимым. Он с откровенным интересом разглядывал артефакт. Ткань была удивительно лёгкой, серебристой, испещрённой планетарными и алхимическими символами. Ему бы пригодилось что-то подобное. Но Забини не знал, откуда у Поттера эта вещь, а присваивать чужие магические предметы — риск, способный обернуться серьёзными неприятностями. Он знал это лучше, чем кто-либо другой. Блейз вырос в окружении волшебных артефактов — и это было первое, что ему втолковала мать. С досады он шумно выпустил воздух из лёгких и встал рядом с Лианой, скрестив руки на груди. Она тут же вцепилась в ткань брюк парня — точь-в-точь как в детстве, когда страх овладевал ею, заставляя искать спасения в его близости.

Драко неспеша убрал свою палочку в карман и небрежно толкнул гриффиндорца. Боль исказила его лицо, но так и осталась беззвучным криком — сковывающее заклинание Малфоя не позволяло Гарри даже застонать. Блейз ощутил тёмное, злорадное удовлетворение.

Блондин встал на колени перед Поттером, но явно не для того, чтобы оказать помощь неудачливому шпиону. Лицо Малфоя исказила злоба. Блейз понимал его: даже здесь друг не мог позволить себе ни минуты покоя — слишком уж рьяно так называемые борцы со злом лезли туда, куда их не звали.

Драко приставил древко гриффиндорца к его горлу.

— Что же с тобой сделать, а? — с издёвкой протянул он.

— Нужно доходчиво объяснить очкарику, что подслушивать неприлично, — ровным голосом предложил Блейз, наблюдая за Лианой краем глаза. — Видимо, родители не научили его элементарным правилам приличия.

— Ты забыл, Забини. У него нет родителей, — ехидно заметил Драко.

Глаза Гарри беспомощно метнулись к Лиане.

— Не смей на неё смотреть! — прошипел Малфой, схватив гриффиндорца за воротник рубашки и вдавливая древко в его кожу. — Она тебе не поможет!

Он положил палочку Поттера рядом и замахнулся. Кулак с хлёстким свистом врезался в лицо. Удар вышел резким, рубящим. Очки разлетелись вдребезги. Из носа и рта Гарри брызнул алый фонтан, забрызгав рукав Драко и белую рубашку самого гриффиндорца.

Лиана охнула, брови поползли вверх.

— Драко! — воскликнула она. — Хватит!

Малфой поднял на неё взгляд, и его лицо тут же смягчилось. Злоба спала, обнажив измождённую пустоту.

— Ладно. Думаю, урок он усвоил, — произнёс он глухо, швырнув палочку Поттера ему на грудь и набрасывая на гриффиндорца волшебную мантию.

Блейз заметил, как сильно дрожали руки Драко, когда тот резко развернулся и направился к выходу из вагона. Забини помог Лиане подняться, обнял её за плечи, ощущая её напряжение, и повёл следом за другом. Пока они шли, он незаметно провёл большим пальцем по выступающему позвонку у основания её шеи. Оши следовал за ними по пятам.

Уже у выхода девушка обернулась, посмотрев туда, где на полу остался скованный заклинанием Поттер.

— Вы оба сейчас сильно перегнули, — прошипела она.

— Нам нельзя по-другому, — растерянно прошептал Драко, опуская глаза.

Он потирал костяшки окровавленной руки.

— Не волнуйся, — вмешался Блейз, пытаясь одновременно поддержать друга и успокоить Лиану. — Скоро Поттера найдут, и мадам Помфри быстренько его подлатает.

— Придурки, — проворчала она и первой вышла из вагона.

✶✶✶

Взгляды сопровождали Драко повсюду. Кто-то смотрел на него с осуждением, кто-то — с жалостью. Оба варианта одинаково раздражали. Но от стола гриффиндорцев исходила чистая, неразбавленная ненависть. Пусть ненавидят сколько угодно, лишь бы не трогали близких.

Малфой понимал: сдать СОВ будет непросто, но он справится. Обязан справиться. Волшебник-недоучка Волдеморту не нужен. За его провал расплатятся отец и мать. Какими бы ни были их отношения, других родителей у Драко не было. А после всего, что он узнал и пережил, злость уступила место пониманию, но не смирению. И даже после смерти Люциуса и Нарциссы поводок не ослабнет: их место займут друзья. Сначала Лиана, потом Блейз.

Директорство Амбридж закончилось беспрецедентным для Хогвартса случаем. Впервые в истории школы сразу восемь студентов не сдали ни одного экзамена по стандартам обучения волшебству. Всех, кроме Монтегю, ждала пересдача в первые недели сентября. Грэхем так и не оправился от потери руки. Драко видел его родителей среди пожирателей на церемонии присвоения Метки — напряжённые, осунувшиеся лица врезались в память. Но тогда ему было не до расспросов о судьбе приятеля.

Он с трудом выдержал распределение первокурсников, речь директора, нового декана Слизерина и последующий пир. Мысли путались, голова гудела. Хотелось только одного —  побыстрее оказаться в подземельях, за толстыми каменными стенами, в знакомой и безопасной обстановке. Но даже там его ждал сюрприз.

Слизеринцы удивлённо переглянулись, увидев открытую настежь дверь факультетской гостиной. Первокурсники тут же сбились в кучу, спрятавшись за спиной Пэнси, которую вновь назначили старостой.

— Должно быть, именно это имел в виду старик Дамблдор, превратив свою речь в нотации о неизбежной расплате за проступки, — протянул Тео с тяжёлым вздохом. — Теперь наши хоромы превратятся в проходной двор.

Директор действительно слишком много говорил о милосердии, единстве и осмотрительности, о том, что все студенты Хогвартса должны действовать сообща. Всё это Драко воспринимал как бред старого маразматика. Малфой сжал губы, ощущая, как негодование поднимается к горлу.

Внутри гостиной царил беспорядок. Деканы всех четырёх факультетов проводили обыск. Макгонагалл с холодной педантичностью проверяла каждый угол. Флитвик и Стебль что-то тихо обсуждали, перебирая книги на полках. Слагхорн держался подчеркнуто достойно и почти не вмешивался, хотя румянец на щеках выдавал смущение. Новый декан не вызывал у Драко и тени того уважения, какое внушал Снейп. Крёстный не допустил бы такого унижения факультета. Должно быть, именно поэтому Дамблдор и поставил на его место столь удобную фигуру.

Флинт кривился. Пэнси демонстративно закатывала глаза. Лицо Нотта выражало неподдельное страдание, когда декан Гриффиндора находила его очередной тайник с алкоголем. Бутылки с огневиски, эльфийским вином и даже несколько фляг с неизвестным зельем аккуратно выстраивались на столе.

— Кто-нибудь хочет объяснить, что это? — властно спросила Макгонагалл.

Её строгий взгляд скользил от одного лица к другому, пока не остановился на Драко. Он приподнял бровь, догадавшись, что именно его уже негласно назначили виновным. И если сейчас кто-то из однокурсников решит выслужиться — ему конец. Несдавшего СОВ студента, сына предателя, отчислят быстрее, чем снитч взлетит над полем.

Однако все молчали. Лица слизеринцев были понурыми, но никто не спешил обелять себя за счёт Малфоя. Стоящая рядом с ним Лиана коснулась пальцами его ладони, выражая поддержку. Застывший с другой стороны Блейз сохранял ледяное спокойствие, словно всё это не имело к нему ни малейшего отношения. Близость друзей и их молчаливая поддержка успокаивали.

— Я задала вопрос, — декан Гриффиндора шагнула вперёд. —  Кто из вас решил превратить гостиную в тайный бар?

Снова молчание.

— Мисс Паркинсон. Вы, как староста Слизерина, можете ответить на этот вопрос?

— Нет, профессор. — ответила Пэнси, разглядывая свой идеальный маникюр. — Откуда мне знать, что происходило здесь летом, в наше отсутствие?

Нотт хихикнул, восторженно глядя на неё и уже позабыв о своих бутылках.

— Вы думаете, что всю эту... гадость натаскали сюда домовые эльфы? — голос Макгонагалл зазвенел от возмущения.

— Я ничего не думаю, профессор. — пожала плечами Паркинсон. — Может, и эльфы. Если вы так говорите.

— Очень хорошо, — холодно сказала Макгонагалл. — Раз никто не признаётся, наказаны будут все.

— Минерва, возможно, стоит... — попытался вмешаться Слагхорн.

— Нет, Гораций, ваши студенты нуждаются в дисциплине, — перебила его профессор трансфигурации строгим преподавательским тоном, не терпящим возражений, и вновь обратилась к слизеринцам. — Для вашего факультета отныне действуют следующие ограничения: комендантский час с восьми часов вечера, полный запрет на вечеринки и посещение Хогсмида. Ваша жизнь больше не будет столь комфортной, как в прошлом году. Если я снова обнаружу что-либо подобное, последствия будут куда серьёзнее.

Поникшие слизеринцы разбрелись по комнатам. А Драко не отпускало недоумение: почему никто не обвинил его? Это был бы самый простой выход — свалить всё на него и не искать правды. Даже Пэнси не попыталась отыграться, хотя сегодня, вопреки их договорённости, он с ней расстался.

Когда Драко, Тео и Блейз переступили порог комнаты, декан Гриффиндора заклинанием захлопнула двери спален, оставив студентов взаперти.

— Ого, даже так теперь? — со смешком произнёс Нотт, расслабленно плюхаясь на кровать. Показной жест власти его, кажется, совсем не беспокоил.

— Думаю, это разовая акция, чтобы напомнить нам, кто теперь управляет Хогвартсом, — ответил Забини, разбирая свои вещи.

Он опять набрал с собой жуткие атрибуты для своего вуду-волшебства. Драко знал: каждая из этих вещей была смертельно опасна в неопытных руках. Даже любопытный Тео предпочитал держаться от них подальше. Блейз методично выкладывал на свою кровать странно пахнущие холщёвые мешочки, высушенные головы, склянки с кровью, ножи с вырезанными на рукоятках символами — и другие, не менее отвратительные предметы. Взмахом палочки Забини отправил всё это в спрятанный за комодом тайник. Если бы не проклятие, он и не подумал бы совать свой осторожный нос в такую жуть. Но выбора у него не было. Так же, как и у самого Драко.

Малфой тихонько проскользнул в ванную. Наконец, он остался один. Быстро скинул мантию, форменный пиджак, галстук и рубашку. Потянулся к ремню брюк — и в этот момент в комнату, не постучав, вошёл Забини.

Глаза мулата округлились, когда он увидел порезы.

— Проклятые боги... — процедил Блейз, доставая сигарету. — Сильно же тебе досталось. Лиана сказала, что всё плохо, но я не думал, что настолько. — Он подошёл ближе, заставив Драко развернуться к зеркалу и упереться ладонями в раковину. — Стой спокойно. Ты в курсе, что порезы на спине начали гноиться?

— В курсе, — хрипло ответил Малфой. — Они неимоверно чешутся, но я привык. Даже в какой-то момент перестал их ощущать.

— Привык? — хмыкнул Блейз. — Не говори чушь! К боли невозможно привыкнуть. — В отражении зеркала Драко увидел, что друг рассматривал его предплечье, где красовалась метка Пожирателя Смерти. — Твоя татуировка выглядит отвратительно.

— Твои не лучше, — парировал Малфой. — Такие же мерзкие, как и ты сам.

За спиной раздался смешок. А потом Драко почувствовал прохладное прикосновение к воспалённому порезу под лопаткой. Он поймал в зеркале взгляд друга. Зажав между зубов незажжённую сигарету, Забини аккуратно наносил мазь Лианы на его кожу. Вероятно, девушка поручила брату позаботиться о нём. Она всегда находила способ сделать это, даже когда была далеко.

— Ты больше не сможешь играть в квиддич из-за метки. Её могут заметить, — констатировал Блейз, проводя кончиками пальцев по его рёбрам. — Да и свою форму растерял. Кожа да кости. Тебя с метлы сдует даже лёгкий порыв ветра.

— Точно. Флинт будет на грани нервного срыва из-за потери двух лучших игроков. Но мне будет не до этого, — добавил Драко с тяжёлым вздохом. — Волдеморт дал мне задание.

Пальцы Блейза замерли.

— Какое? — спросил он.

Малфой оглянулся через плечо.

— Восстановить Исчезательный шкаф, — выдохнул он так тихо, что слова почти потонули в шуме воды, текущей по старым трубам. — Именно в него близнецы Уизли запихнули Монтегю. Шкаф ведёт в лавку «Горбин и Бэркес». Так Волдеморт сможет переправить отряд Пожирателей прямо в Хогвартс.

— Ясно, — процедил Забини. Его лицо окаменело, только слегка подрагивала зажатая в зубах сигарета. — Знаешь, что именно он задумал?

Драко молча покачал головой.

— Конечно, — разочарованно протянул Блейз. — Что и следовало ожидать. Если пешка попадётся, чем меньше она знает, тем безопаснее для её хозяина. Но, думаю, это не всё, чего ждёт от тебя этот урод. Выяснить бы планы всех наших врагов.

— Выясним, но не сразу.

— Ну да, ты же теперь маг разума. И зачем нам вообще сдавать эти экзамены и выбирать специализацию, если жизнь уже всё решила за нас? — Забини развернул Драко к себе лицом и принялся заботливо смазывать порез под ключицей. — Сколько тебе дали времени?

— До Рождества, — ответил Драко, ощутив ком в горле.

— Значит, времени у нас достаточно, как и работы, — Забини сделал паузу, прикуривая, наконец, сигарету. — Лаво кое-что мне рассказала. Она даже предложила меня обучать.

— Каким образом приведение будет тебя обучать?

— С помощью её ученицы и ближайшей соратницы Махалии Делори. Я думал, что смогу без проблем улизнуть на день-другой, когда нас отпустят в Хогсмид, но со всеми этими ограничениями... Даже не представляю, как это сделать.

Малфой знал, что Блейз снял в Хогсмите дом с подключённым к сети камином, а также о нескольких незарегистрированных порт-ключах, к которым у друга был доступ.

Когда Блейз аккуратно обрабатывал порез на груди, чуть ниже соска, Драко не смог сдержать нервной усмешки.

— Что не нравится? Предпочёл бы, чтобы моя сестра тебя щупала? — тут же отреагировал Забини, выпуская дым чуть ли не в лицо Малфоя.

Драко почувствовал укол ревности, вспомнив, как Блейз и Лиана обменивались многозначительными взглядами и говорили, словно были единым целым. Летом между ними что-то произошло, и это сблизило их ещё сильнее.

— Да, придурок, предпочёл бы, — язвительно бросил он.

Ванную заполнила тяжёлая тишина. Малфой разглядывал зелёную плитку, полотенца с эмблемой факультета на крючках — всё, что угодно, лишь бы не встретиться взглядом с синими глазами напротив. Ему предстояло рассказать Блейзу то, что он узнал о Лиане. Весь их разговор был прелюдией к этому моменту, и Драко боялся, что одно неверное слово разрушит всё.

— Я узнал её настоящее имя, — наконец выдавил Малфой.

Блейз резко выпустил дым.

— Во имя Бонди, говори! Чего ждёшь? — нетерпеливо потребовал он.

Драко сделал короткий вдох и пересказал услышанное от Гриндевальда в Азкабане. Слова вызывали у него одновременно тревогу и облегчение — тревогу за Лиану, облегчение, что теперь правда стала известна не только ему.

— Ва... си... ли... са... Ра... до... неж... ска... я... — задумчиво протянул Блейз, произнося имя по слогам. Его глаза на мгновение сузились, губы чуть дрогнули, будто он пытался уловить оттенки чужой судьбы в звучании слов. — Надо рассказать ей. Она столько лет мечтала хоть что-нибудь узнать о своей настоящей семье.

Драко вздрогнул, сердце ёкнуло.

— А вдруг она нас бросит? Вдруг решит уехать в Колдотворец?

— Нет, — уверенно произнёс Забини. — У неё уже была такая возможность, но она выбрала нас. Её семья — это я, а ты — её лучший друг. Русская школа, кольца и всё остальное — прошлое, которое она давно похоронила.

Он вытащил из портсигара сигарету и сунул её в рот Драко. Ощутив знакомый вкус, Малфой немного расслабился. Возможно, ему помогли слова друга, которые развеяли сомнения и страхи. Или мазь принесла облегчение. Как бы то ни было, он почувствовал себя гораздо спокойнее.

— Дай руку, твои костяшки тоже нуждаются в лечении. — Забини схватил его ладонь.

— Точно. Я порезался об очки Поттера. Я не перегнул? Может, не стоило бить его на глазах Лианы.

— Вовсе нет. Мы же зло, а зло должно быть с кулаками, — криво ухмыльнувшись ответил Блейз.