Глава 28. Легенда о Кайин

— Возвращайся быстрее. Я пока соберу вещи. И не забудь занести список во «Флориш и Блоттс» — я всё записала: книги, новые перья, свитки. В «Волшебном зверинце» нужно продлить договор на этот год для наших сов. У нас с ними не такая связь, как у Оши с Корделией, но мы должны о них позаботиться, они же... — Лиана говорила быстро и сбивчиво, словно боялась упустить что-то важное.

Блейз остановил этот поток слов по-своему. Он притянул её к себе, и тревожная болтовня утонула в солёном от морского бриза поцелуе.

— Я всё помню, душа моя. И всё сделаю. Не волнуйся, — сказал он, аккуратно заправляя выбившийся локон ей за ухо.

Этот год начался с кошмара, а потом стало только хуже. Блейз рассыпался, сломался. Но Лиана своей жертвенной любовью собрала его обратно. Её поцелуи стирали кошмары, её тело стало убежищем. Удивительно, но в сексе они идеально подходили друг другу. Лиана будто была создана именно для него. Его маленькое сокровище.

Раньше Блейз думал, что потерял свою душу, что Самеди разорвал её в клочья. Сейчас же он точно знал: его душа была рядом. И это была она, Лиана.

Блейз отошёл на два шага и, не отрывая от неё взгляда, аппарировал во Францию, а затем в госпиталь святого Мунго.

Корделия пришла в себя, но её лицо оставалось пепельно-серым. Ведьма чувствовала себя обессиленной. Дежурный лекарь мистер Сметвик уже научился игнорировать её слабые, но настойчивые протесты, монотонно твердя о необходимости капельниц с зельями и строгом постельном режиме. На раздражённые замечания Корделии о том, что дома она справится не хуже, колдомедик лишь устало закатывал глаза. А вот Оши, по его мнению, слоняться по госпиталю было совершенно необязательно. Кот и впрямь успел надоесть всему отделению своим неуёмным беспокойством.

Под строгим взглядом целителя, миссис Забини попросила сына забрать фамильяра. Блейз попытался возразить, напомнив, что Вихт и остальные домовики их лондонского дома вряд ли обрадуются присутствию кота. Страх перед ориенталом никуда не делся — ещё в Зальцбурге Оши успел произвести на них неизгладимое впечатление. Чтобы успокоить мать, пришлось пообещать взять кота в Хогвартс. Этого оказалось достаточно, чтобы сотрудники Мунго буквально вприпрыжку побежали за каретой, лишь бы поскорее отправить фамильяра восвояси. Лекари даже не стали слушать возражения Блейза о том, что он заберёт Оши позже.

— Молодой человек, фамильяр миссис Забини вполне способен дождаться вас дома, — сухо сказал Сметвик, протягивая облюбованную Оши подушку с больничного дивана. — Считайте это прощальным подарком вашему слишком активному животному.

И, пока мулат опять не начал протестовать, целитель поспешно покинул палату Корделии, хлопнув дверью.

Наконец он остался с матерью наедине.

Как просил Драко, Блейз нашёл медальон связи сразу после встречи у ворот Мэнора. Пытался активировать его, но артефакт молчал, а потому так и остался лежать в лондонском доме, бесполезный и немой. Теперь у него появился шанс понять, что он сделал неправильно.

Блейз коротко рассказал Корделии о сложившейся ситуации.

— Нам они нужны, мам, — подытожил он свой рассказ, виновато опустив глаза. — Я не могу ни сову отправить Драко, ни вызвать патронуса.

— Конечно, дорогой. Пусть медальоны будут у вас с Драко, — с трудом выговорила Корделия, похлопав сына по руке.

Она сделала паузу, собираясь с силами, а затем подробно объяснила, как активировать артефакты.

Покинув госпиталь, выглядевший снаружи как закрытый на ремонт универмаг, Блейз тут же аппарировал в Косой переулок. Очередное перемещение вызвало тошноту и головокружение. Он поспешно достал из кармана приготовленное Лианой восстанавливающее зелье. Залпом проглотил содержимое склянки. Зелье было горьким, с привкусом полыни и перца, но эффект не заставил себя ждать: мышцы перестало сводить, а туман в голове рассеялся.

Забини перемещался из лавки в лавку: оформление заказов во «Флориш и Блоттс», короткий разговор в «Волшебном зверинце». В «Дырявом Котле» он наспех проглотил кусок пирога, сунул пальцы в карман мантии и нахмурился. Бутылочек с восстанавливающим осталось всего три, а дел ещё было много.

— Ничего, переживу, — пробурчал парень себе под нос. — Бывало и хуже.

Во второй половине дня Блейз встретился с Глимклифом в Лютном переулке. Аларик ждал его в укромном месте между домами, где плотные тени скрывали их от посторонних глаз. Адвокат пристально посмотрел на парня, растянув на лице дежурную открытую улыбку, так и не достигшую проницательных глаз. Зная правду от Драко, Забини видел под этой маской учтивости истинное лицо Глимклифа — лицемерное и скользкое. Впрочем, подобные экземпляры нередко встречались среди чистокровного общества, а помощь этого человека была Блейзу жизненно необходима.

— Рад, что с тобой всё в порядке, — начал адвокат, поправляя изумрудную булавку на лацкане.

— Давайте сразу к делу. У меня ещё одна встреча, — отрезал Забини, даже не пытаясь скрыть холод в голосе.

Аларик достал из внутреннего кармана узкий футляр и открыл его. Внутри лежала новая палочка — точная копия той, что уничтожил Торн.

— Ты мог просто купить новую у Олливандера. Зачем понадобилась нелегальная замена?

— Объяснять исчезновение старой у меня нет ни желания, ни возможности, — отчеканил Блейз и, понизив голос, добавил: — Но проклясть я могу и без неё, мистер Глимклиф.

— Не понимаю твоих намёков, Блейз, — цокнул языком Аларик, изображая недоумение, хотя Забини прекрасно знал — он понял всё. — В Министерстве рано или поздно заметят подмену.

— Надеюсь, это произойдёт как можно позже. А теперь займитесь палочкой Лианы.

— Ты уверен? Очистка палочки от следов непростительных — рискованная процедура. Если что-то пойдёт не так...

Блейз молча протянул ему древко подруги.

— Просто сделайте это. Я не могу допустить, чтобы кто-то узнал о сотворённых ей заклинаниях. И что я... — парень замолчал, не договорив.

Мысль о том, что он убил человека, используя палочку Лианы, снова сжала горло тяжёлым, тошнотворным комом, который Блейз давил в себе ежедневно.

Глимклиф лишь хмыкнул и принялся за работу. Его палочка чертила в воздухе руны, а древко девушки отзывалось мягким золотистым свечением. Адвокат бормотал себе под нос заклинания, творя сложную и искусную магию. Через несколько минут он стряхнул остатки мерцания и протянул палочку Забини.

— Готово.

Блейз взял её — древесина была ещё тёплой. Достал свою новую палочку из футляра, а на освободившееся место положил древко подруги. Затем поднял взгляд на Глимклифа. Всё тело парня напряглось, как сжатая пружина. Его распирало от ярости, желания вскрыть этого человека, как гнойник, и высказать всё, что он думает о предателе.

«Может, подселить в него лоа?» — мелькнула мысль.

Слишком рискованная затея. Что если дух не сможет заставить душу волшебника уснуть? А изворотливый адвокат вполне способен склонить лоа на свою сторону. Второй Торн Блейзу явно был не нужен. Лоа молчали и не проявляли инициативу, а Забини не собирался призывать их без веской причины. Легион духов раскололся: половина низших приняла нового хунгана, другая — жаждала его падения. Высшие же лишь наблюдали. Невозможно было предугадать, явится ли дух, готовый служить, или тот, кто стремится уничтожить потомка Зайтана. То, что Глимклиф не знал о новой силе и уязвимости Блейза играло на руку парню. Раскрывать правду о лоа было глупо, но однозначно следовало намекнуть, что действия адвоката не останутся незамеченными.

— Ты был адвокатом моей семьи, Аларик, сколько я себя помню. Ты видел, как я рос. Мама доверяет тебе — и, как видишь, я тоже. Не подведи нас, — его голос был тихим, ровным и опасным. Брови Глимклифа поползли вверх от неожиданной фамильярности. — Наши семейные тайны должны оставаться таковыми. Их раскрытие может быть смертельно опасным.

Аларик стряхнул с плеча невидимую соринку, а его лицо вновь стало невозмутимым.

— Я всегда ставил интересы своих клиентов превыше собственных, Блейз. А ты, кажется, забыл о нормах приличия.

Забини ответил молчаливой усмешкой, развернулся и, не прощаясь, зашагал прочь. Отвращение гулко отдавалось в висках, смешиваясь с головной болью. Но его карман грела новая палочка, а та, что принадлежала Лиане, была чиста.

В лондонском доме его встретили эльфы. Вихт и Флинк, как и погибший Ветте, перешли к вдове Ридхарда вместе со всем имуществом колдуна. Каждый брак Корделии приумножал её состояние. С тех пор австрийские домовики по очереди присматривали за одним из двенадцати домов семьи Забини, разбросанных по всему миру.

Увидев парня, Вихт недовольно заворчал — и тут же получил лапой от Оши. Флинк испуганно охнул и с громким хлопком исчез. Но когтистый подзатыльник не смог остановить причитания Вихта.

— Всё ходят где-то... Ни хозяйки, ни молодых господ... Никого, — ныл он, потирая поцарапанное ухо. — Вихт и Флинк всё ждут и ждут, а хозяев Забини всё нет и нет...

И тут в голову Блейза пришла идея.

— Вихт, следующее лето мы с Лианой хотим провести в Зальцбурге. Но там... жутко. И, думаю, сестре будет некомфортно. Это место может вызвать у неё неприятные воспоминания.

Домовик замер, прижав уши.

— Ох, понимаю-понимаю! Вихт поможет! Мы преобразим дом герра Ридхарда... — эльф осёкся и тут же захлопнул ладошками рот, поняв, что произнёс запретное имя.

— Просто измените там всё, пока мама в Мунго, а мы в Хогвартсе, — раздраженно приказал Блейз. — Сделайте интерьеры светлыми, добавьте воздуха и пространства. И подвал... избавьтесь от клетки. А ещё лучше — наложите чары, будто этого подвала никогда и не было.

— Да-да, понимаю! — запищал эльф, и его глаза загорелись. — Используем золото, зеркала, орнаменты. Будет очень красиво, молодой хозяин. Мисс Лиане понравится!

— Хорошо, займитесь этим.

Взвизгнув от восторга, эльф метнулся в сторону кухни, забыв о коте и Блейзе. Оши лениво мяукнул ему вслед и, потянувшись, свернулся калачиком на коврике у камина.

Забини сосредоточился, активировав дар. На кухне Вихт и Флинк уже перешли к оживлённым дебатам о том, какие гобелены лучше подойдут для гостиной. В ближайшие полгода о домовиках можно не волноваться: они с головой уйдут в обсуждение каждой детали.

Парень удовлетворённо потянулся, ощущая, как хрустят позвонки и ноют переутомлённые мышцы. После череды перемещений тело казалось чужим, набитым ватой.

«Пережить бы двадцатилетие, чтобы почувствовать себя полноценным волшебником.» — с горькой иронией подумал Блейз.

В Хогвартсе предстояло тщательно продумать, что делать дальше. Многолетний план сгорел в пламени. Поиски матери привели к Торну и Махалии: первый оказался предателем, вторая за сотрудничество потребует непомерную плату. Но Забини жаждал не сотрудничества с луизианской ведьмой, а совсем другого.

Когда глаза Лианы вновь стали янтарными, Блейз с облегчением выдохнул. Интересно, она действительно не хотела возвращать свой дар или просто пыталась его успокоить? Неважно. Он заставит Лаво вернуть то, что мёртвая мамбо забрала у сестры. Может, пригрозить развеять её привидение. Или напасть на Махалию. Ведь король вуду сейчас он, а не призрак луизианской ведьмы.

Если Лиана боится дара, пусть поступит с ним, как с воспоминанием. Снейп говорил, что их можно извлекать из разума и видеть в артефакте под названием «омут памяти». Почему бы не сделать то же самое со способностью видеть души? Если в Хогвартсе не знают такой магии, он спросит у лоа, найдёт ответ в книгах Ридхарда или в библиотеке отчима в Зальцбурге. Сестра сможет спрятать дар — запечатать его в одну из своих склянок и убрать в шкаф, туда, где хранит другие его подарки.

«Сестра...»

Вспомнив прошлую ночь, Блейз медленно покачал головой. В одиннадцать лет, когда Корделия удочерила девочку, он и представить не мог, что дружба перерастёт в любовь и страсть. Могли ли они по-прежнему считаться братом и сестрой, если стали любовниками? Для него это было не самым страшным поступком. Для Лианы — совсем другое дело. Что, если об этом узнают? Если поймут, что их отношения давно перестали быть просто грязными сплетнями?

Размышляя, Блейз поднялся в свою комнату. Взмахом палочки отодвинул комод, открыв тайник с гри-гри и атрибутами для ритуалов вуду. Наполнил карманы мешочками.

«Нужно взять ещё кое-что»

Он схватил со стола колдофото, на котором Блейз был запечатлён в компании Драко. Лицо друга выражало надменность, а его собственное — скуку. Оба парня великолепно играли навязанные обществом и семьёй роли. Синие глаза впились в соседнюю рамку с двенадцатилетней Лианой. В отличие от них, её улыбка была искренней и робкой. Забини провёл пальцем по снимку, глубоко вздохнул и поспешно спустился в гостиную.

Скрытый за стеллажом фамильный сейф открывался последовательностью прикосновений палочки к расставленным на полках артефактам: повернуть китайского дракона, трижды постучать по африканской маске...

Стеллаж отъехал в сторону с лёгким скрипом. Медальон связи — крошечный серебряный кулон размером с кнат — лежал внутри. Блейз надел его на шею и открыл крышку. Внутри — миниатюрное колдофото улыбающихся друг другу подруг. Мама на нём была совсем юной, как и миссис Малфой. Блейз заменил снимок своим с Драко изображением, предварительно уменьшив его до нужного размера. Протянул руку, чтобы убрать колдофото Корделии и Нарциссы в сейф, и взгляд упал на остальное содержимое, которое в прошлый раз из-за спешки он не успел рассмотреть: несколько ветхих свитков, древнегреческие оболы — точно такие же он видел, когда с Лианой и Драко нашёл зеркало Слизерина.

«Зачем они маме?» — возник в голове вопрос.

Но тут его внимание привлекли два зеркала, лежавшие на чёрном бархате. Бронзовые драконы на оправах извивались, кусая собственные хвосты.

«Циньские дубликаторы...»

Десять лет назад мать почти год искала их в Китае, а он в это время жил у деда, считавшего шестилетнего Блейза обузой. Старая детская обида кольнула внутри. Он дотронулся до холодной бронзы и резко одёрнул ладонь. Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и захлопнул тяжёлую дверцу сейфа.

«Ладно. Нужно спешить. Встретиться с Лаво пока есть возможность.»

Снова аппарация, потом перемещение через порт-ключ — и Блейз оказался за океаном.

Едва ноги, вместо твёрдой земли, коснулись вязкой жижи, он рухнул на колени, тут же испачкавшись в грязи и промокнув до нитки. Пот стекал по вискам, а внутренности словно выворачивало наизнанку. Съеденный в «Дырявом Котле» пирог вылез наружу. Блейз поспешно вытащил палочку и пробормотал заклинание, чтобы плывущая на поверхности рвота не испачкала одежду. Простонав, он достал из кармана последнюю бутылочку с восстанавливающим зельем и осушил её одним глотком.

Стало легче.

Забини закрыл глаза, глубоко втянул носом воздух — и тут же закашлялся. Глаза заслезились от едкого коктейля: кислого запаха смерти и разложения, плесени, химикатов, дыма от пожаров, смешанного с высокой влажностью и тяжёлыми испарениями стоячей воды.

Блейз поднялся, опираясь на ладони, и наконец осмотрелся. Он оказался в самом центре кошмара. Недавний ураган разрушил кладбище: множество надземных гробниц и надгробий были уничтожены полностью. Некоторые, напоминавшие миниатюрные домики, сооружения стихия сместила с места или разломала, обнажив человеческие останки.

Выругавшись, парень двинулся вперёд. Ноги вязли в мутной воде — местами по щиколотку, местами почти по колено. Идти прямо было невозможно. Ступни скользили, тонули в тине, каждый шаг давался с усилием.

«Мда... не лучшее время я выбрал для визита».

Но он уже был здесь, и отступать было поздно. Пока Блейз искал склеп Лаво, кроваво-красное солнце склонилось к краю горизонта, заставив небо полыхать пожаром.

Неожиданно что-то острое и твёрдое впилось в подошву. Резкая, рвущая боль пронзила стопу. Блейз сдавленно ахнул, пошатнулся и едва не рухнул в воду, но в последний момент успел ухватиться за край полуразрушенного кирпичного склепа. Он наклонился, запустил руку в бурую жижу и нащупал грубый, неровный край. Вытащил осколок кирпича с острым, как лезвие, сколом.

— Проклятые боги! — прорычал Блейз сквозь стиснутые зубы и со злостью швырнул камень в сторону.

С булькающим звуком булыжник упал где-то на соседней аллее.

Забини взобрался на край невысокого бетонного склепа, закинул ногу на колено, оценивая повреждения. Из разорванной подошвы сочилась кровь, мгновенно окрасившая потрескавшуюся белую краску стены в алый цвет.

Несколько дней назад, гуляя по Римини, они с Лианой заглянули в маленький магазинчик. Он посчитал милым носить выбранную вместе с любимой обувь, но теперь понял, насколько опрометчивым было это решение. Мягкие магловские лоферы оказались абсолютно непригодными для жизни волшебника. Привычные ботинки из драконьей кожи здесь стали бы спасением.

Блейз стянул обувь и осмотрел повреждение. Это был не просто порез, а глубокая, рваная рана.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — выдохнул мулат, крепко прижимая ладонь к стопе, чтобы остановить кровотечение.

К счастью, благодаря Лиане, он знал нужное заклинание. Уже не в первый раз настойчивость подруги его выручала.

— Эпискеи, — тихо произнёс Забини, направляя палочку на рану. Ничего не произошло.

Он замер, нахмурился, тряхнул головой и выдавил сквозь зубы, на этот раз чуть громче:

— Эпискеи!

Жжение в пятке прекратилось — порез мгновенно затянулся. Но на стене остались бурые пятна, молчаливо напоминавшие о его неосторожности, а воздух пропитался металлическим запахом крови, смешанным с гнилостным смрадом разложения.

Внезапно он ощутил на себе тяжёлый, немигающий взгляд. Блейз резко поднял голову и столкнулся глазами с огромной чёрной мамбой. Змея, свернувшись кольцами на уцелевшем участке стены соседнего склепа, следила за ним с холодной, хищной неподвижностью. Страха не было — с этими тварями у Забини давно сложились особые отношения. Вспомнился василиск, под взглядом которого он не окаменел; уигдские питоны, признавшие его своим хозяином. Змеи были слугами первой королевы вуду, и эта древняя связь сохранялась до сих пор. Хитрый лоа, подаривший ему способность говорить с рептилиями, просто опередил время: он всё равно получил бы её вместе с титулом хунгана.

— Ну, привет, — прошипел Забини на парселтанге.

— Юный король, ты пришёл к моей госпоже. — ответила мамба, издавая щелкающие и шипящие свисты.

«Моя кровь... Она почуяла её и поняла, кто я», — догадался Забини.

— Ты фамильяр Лаво? — спросил он, натягивая ботинок на ногу и спрыгивая обратно в грязную воду.

— Да. Меня зовут Зомби. Хозяйка ждёт тебя, хунган. Иди за мной.

Блейз последовал за рептилией. Последняя алая полоска заката угасла, и кладбище окончательно погрузилось во тьму. Ночь накрыла землю своим плащом, будто пытаясь скрыть оставленные ураганом уродливые шрамы. Он медленно шёл за плывущей впереди змеёй, освещая путь тусклым огоньком люмоса — тот дрожал, гас и снова вспыхивал, вынуждая Забини раз за разом повторять заклинание, словно само кладбище сопротивлялось магии.

Вскоре ноги упёрлись в сухую гальку. Вода и грязь остались позади. Стихия не посмела тронуть склеп королевы вуду. Блейз остановился перед входом, ощущая, как ночная прохлада обвивает шею, словно ледяные пальцы.

— Я думала, ты придёшь ко мне гораздо раньше, — раздался из темноты голос Лаво, будто эхо из глубины склепа. Перед ним появился призрак королевы вуду. Она парила над землёй, излучая холодный голубоватый свет. — Ты почти месяц провёл между ног девушки, отдавшей за тебя необычайно ценный дар. Что ж, ты хорошо отблагодарил эту белокожую малышку за её жертву.

Пальцы Забини крепче стиснули палочку.

— Тебя это не касается, Лаво. А вот то, что ты заставила её так дорого заплатить за сделку, касается меня, — Блейз впился взглядом в её лицо, пытаясь уловить в полупрозрачных чертах что-то живое, но видел лишь холодную тень человека.

Синие губы Лаво изогнулись в странной гримасе, больше напоминавшей оскал, чем улыбку.

— Она бы отдала и больше, если бы я попросила. Ты не можешь вмешиваться в чужие сделки, хунган. Тем более что её уже одобрил Кареффо. Не стоит делать врагом ещё одного высшего лоа.

— Мёртвая сука, — процедил мулат, направляя на неё древко.

Зомби вытянулась между ними и, свернувшись кольцами, распахнула пасть, обнажая длинные острые клыки. Лаво расхохоталась, полупрозрачные пальцы нежно погладили голову чёрной змеи.

— Я понимаю твою злость и предлагаю сделку, которая будет выгодна тебе больше, чем мне, — произнесла Мари. — Ты ведь хочешь узнать больше о первой королеве вуду? Я могу тебе рассказать.

— И что же ты хочешь взамен?

— Две души. Одну мёртвую, другую — живую.

— Хм... Кажется, я понял. Ты хочешь гарантии, что я не буду трогать ни тебя, ни твою ученицу.

— Да, Махалия важна для меня.

Блейз задумался, взвешивая её слова. Это было выполнимо. Более того, эти ведьмы действительно могли оказаться полезными. Тогда ярость и жажду мести сейчас нужно подавить. Отложить на потом. Что ж, терпение было одним из немногих его хороших качеств — возможно, даже единственным.

— Я согласен. — твёрдо сказал он.

Донёсшийся из темноты барабанный бой подтвердил заключение сделки. Лаво засмеялась, и её смех заставил волосы на затылке Блейза встать дыбом.

— Я не просто расскажу тебе о Кайин, — растягивая слова сказала Лаво. — Я стану твоим наставником. Будучи мамбо, я знаю то, что твоему учителю-бокору неведомо.

— Отношения с наставниками у меня не самые тёплые. Упомянутого тобой бокора я убил. — бросил Блейз, покачав головой.

— Я не настолько тщеславна, как он. Наоборот, очень щедра. Видишь? — Мари махнула рукой на стену своего склепа, испещрённую десятками нарисованных крестиков. — Все эти люди молили меня об услуге, и я выполнила каждую просьбу. Тебя я тоже кое-чем уже одарила.

— И чем же?

— Когда придёт время, ты всё поймёшь. Воспользуйся моим подарком, хунган, чтобы вспомнить забытое. А сейчас... — она сделала театральную паузу, — я расскажу тебе всё, что знаю о Кайин и Зайтане. Тебе известны лишь разрозненные фрагменты. Надеюсь, ты не воспринимал слова Торна всерьёз?

— Конечно нет. Они были безумны.

— Безумны, говоришь, — Лаво цокнула языком. — И всё же в них была крупица правды. Кайин была первой мамбо, а Зайтан — её стражем-бокором. Их связывала безумная, сумасшедшая любовь — та, что дарит мир и развязывает войны. Не зря говорят, что клятвы влюблённых, обещающие вечную любовь, могут обернуться болью для окружающих и ядом для них самих. Кайин дружила не только с высшими лоа, но и с самим Бонди, который одарил её самым ценным даром — наделил безграничной властью. Лоа подчинялись ей, время и пространство находились под её контролем. И это вскружило Кайин голову. Она стала чересчур властной, высокомерной... и слепой, потому что не видела, насколько тщеславен её возлюбленный. Зайтана съедало осознание, что его избранница обладает куда большей силой. Это будило в нём желание сломить её, подчинить себе. Мужчины часто именно так и поступают с женщинами. Однако он был слишком слаб и самонадеян, чтобы противостоять могуществу мамбо. Что может бокор против королевы? Он взмолился Бонди. И тот пришёл. Зайтан потребовал от бога такой же силы, какую тот даровал Кайин. Но боги не терпят такого. Кто он такой, чтобы требовать?! Простой смертный! Бонди пообещал выполнить его просьбу — наполнить его силой, превосходящей силу королевы, превосходящей даже мощь высших лоа. Сделать его равным себе. Они закрепили сделку. Но твой предок и не подозревал, что на самом деле задумал бог. Тело Зайтана не выдержало божественной мощи: символы веве покрыли его, словно язвы, истощая и высасывая душу. Это было похоже на магическую чуму. Его смерть была ужасной. — Мёртвая мамбо подлетела ближе и ткнула пальцем в грудь Блейза: — И тебе суждено испытать то же самое.

Блейз представил себе муки Зайтана — хоть и заслуженные, но слишком жестокие. Проходить через подобное он не желал. Лаво замолчала, будто почуяв его страх, а когда заговорила вновь, в её голосе слышались сочувствующие нотки:

— Твои татуировки именно для того, чтобы тело выдержало. Это твоя клетка и твоя броня, хунган.

— Я знаю, Торн говорил, что, когда дух Зайтана попытается вселиться в меня, он... — Забини оборвал себя на полуслове: горло сдавило, дыхание сбилось, и лишь спустя мгновение он сдавленно выдохнул: — ...уничтожит мою душу.

— Именно так, Блейз. — это прозвучало как приговор.

— Как этого избежать? — голос прозвучал напряжённо, выдав то отчаяние, которое Забини тщетно пытался скрыть.

— Не спеши, сначала я закончу историю. — Лаво похлопала ладонью по плечу парня, и он ощутил могильный холод, исходивший от призрака. — Кайин горько плакала, не понимая поступка любимого и не осознавая, что двигало Зайтаном. Любовь даже великих делает глупцами. Она проклинала Бонди, винила его во всём произошедшем. Тогда наш бог явился к ней и сказал, чтобы Кайин вытерла слёзы, ведь всё ещё не кончено. Да, Зайтан заплатил за своё тщеславие, но Бонди дал ему возможность всё исправить. У Зайтана должен был родиться сын от девушки, предназначенной ему в жёны по воле вождя племени. Но Зайтан безрассудно влюбился в Кайин, женился на ней и бросил беременную невесту.

Собственное дыхание гулко отдавалось в ушах. Блейз зажмурился, шумно втянув воздух через нос. Его наполняли злость и презрение к предку.

— Бонди сказал, что, когда сыну Зайтана исполнится двадцать, он сможет попытаться вновь обрести дарованную ему силу, — продолжила Лаво. — Проникнув в тело потомка, подобно лоа, его дух возродится, чтобы покаяться перед любимой. Мальчик не справился. Его сын — тоже. А потом Кайин умерла, и обещание Бонди так и не было выполнено. Но ты знаешь, что души хунганов и мамбо после смерти попадают не в мир мёртвых, где правит Аид, а в мир духов?

— Да, знаю. — кивнул Блейз.

— Всё не закончилось со смертью первой мамбо. Дух Зайтана пытался вселиться в тело каждого своего потомка, чтобы наконец обрести силу, открыть двери мира духов для Кайин и, преклонив перед ней колени, доказать, что изменился. Призвав душу возлюбленной из небытия своей искренней любовью, он должен наполнить её кости жизненной силой, пролив собственную кровь. Воскресив Кайин, он проведёт вечность у её ног, расплачиваясь за тщеславие. У богов весьма специфическое чувство справедливости, но не нам их судить, — с горькой насмешкой закончила Мари.

— Я не такой, как этот Зайтан! — выкрикнул Блейз, не в силах справиться с кипящей внутри бурей. Его голос эхом разнесся по ночному затопленному кладбищу. — Я не хочу быть пешкой в тысячелетнем спектакле о чужой любви и расплате!

Лаво фыркнула, словно его вспышка эмоций была для неё лишь забавой.

— Успокойся, — бросила она, закатив глаза. — Конечно, не такой. Твой род расплачивается за грехи тысячелетнего мерзавца, я знаю это лучше всех. Когда я была жива, то очень любила твоего прадеда. Мы даже хотели пожениться... — Подбородок приведения задрожал. — Очень жаль, что он ушёл из жизни таким молодым и красивым. А теперь отвечу на твой вопрос: ты первый хунган в роду Забини. Более того, бокор усилил твою магию с помощью ритуальных татуировок. Ты гораздо сильнее своих предков. Твое тело выдержит дарованную Бонди силу, но твою душу Зайтан поглотит в любом случае.

— Это несправедливо. — Блейз стиснул челюсти, чувствуя, как напряглись желваки.

— В мире нет справедливости, хунган. Разве ты ещё не понял? — голос Лаво стал тише, проникновеннее. — Но я смогу тебе помочь. Зайтан связан с Кайин, потому что он её любимый муж. Ты связан с Зайтаном, потому что он твой предок. Нужно оборвать эту связь. И я знаю, как это сделать.

— Так скажи мне! — потребовал Забини.

— Какой же ты всё-таки нетерпеливый, Блейз! — цокнула языком Мари.

— Мне просто кажется, что ты тянешь время и заговариваешь мне зубы, мёртвая ведьма.

Лаво снова рассмеялась.

— О, Блейз... я же сказала, что помогу тебе. А я всегда держу слово. — Она наклонилась к змее. — Зомби, отведи его в Махалии. Им есть о чём поговорить. Береги свою душу, хунган.

С этими словами вуду растворилась в ночи, словно её никогда здесь и не было. Блейз остался с Зомби. Змея высунула язык и скользнула мимо его ног. В свете люмоса её чешуя блестела, как мокрая чёрная галька. Слова призрака тяжело оседали в сознании, оставляя неприятное послевкусие чужой жизни. Мёртвая мамбо рассказала многое, но самое важное он так и не узнал. Блейз покачал головой, хмыкнул и последовал за рептилией.

✶✶✶

Держась за руки, Блейз и Лиана перенеслись в узкий закуток у вокзала Кингс-Кросс. На их коже ещё чувствовался аромат соли итальянского моря, но нос девушки уже щекотал запах угольной пыли, бензина и лондонской сырости. Через несколько минут им придётся снова стать братом и сестрой.

Блейз резко дёрнул Лиану за руку, прижал к прохладной кирпичной стене.

— Проклятые боги... — выдохнул он, наклоняясь к её лицу. — Я так хочу тебя.

Лиана чувствовала жар его дыхания; тело предательски отзывалось, игнорируя доводы разума.

— Нам нельзя, — откликнулась она почти сразу, заранее подготовив этот ответ.

— Знаю. — Его ладонь коснулась её волос, задержалась на мгновение. — В последний раз, моя маленькая.

Поцелуй вышел коротким, жадным, обжигающим. Лиана вцепилась в лацканы его зелёного пиджака, в глупой попытке удержать Римини, август и утро, в котором они были просто молодыми влюблёнными. Но всё это должно остаться по эту сторону кирпичной стены, ведущей к платформе 9¾. Секс — лишь воспоминанием. Август — закрытой дверью.

Он вернулся под утро, измотанный и молчаливый. Улёгся рядом, притянул её к себе и сразу уснул. Она лежала и слушала, как бьётся его сердце.

Хогвартс-экспресс ждал студентов, выпуская клубы пара, как гигантский стальной дракон. Лиана стояла на перроне, напряжённо оглядываясь в поисках Драко. Его нигде не было. Блейз ненадолго отлучился, чтобы забрать Оши, которого Вихт должен был доставить к входу на платформу.

В начале лета у Лианы всё время темнело в глазах и тянуло под ложечкой. Она улавливала отголоски чужой боли, но не могла понять, кто именно страдает в этот момент, Блейз или Драко. Искажённая, сломанная экспериментами Ридхарда наследственная эмпатия оказалась лишь осколком той силы, которая должна была принадлежать ей по праву. Но даже этого хватало, чтобы Лиана ощущала боль обоих парней — настолько сильными были их чувства друг к другу. Тогда она поняла, что любит их одинаково, будто сердце разорвалось на две равные части. Было ли это правильным? У неё не было ответа. Но что в её жизни вообще было правильным?

Найдя Блейза, Лиана так и не избавилась от этого ощущения. Иногда она просыпалась среди ночи в холодном поту: Блейз был рядом, спал на соседней подушке. И тогда становилось ясно: сейчас мучается Драко. Её убивала невозможность увидеть его, протянуть руку. За три летних месяца они ни разу не встретились — впервые с тех пор, как она стала носить фамилию Забини.

Лиана заметила Драко в тот момент, когда смотритель платформы громогласно объявил об отправлении поезда. Он стремительно шёл по перрону. Лицо друга напоминало маску из алебастра: впалые щёки, синяки под глазами, будто он не спал неделями. Чёрная мантия висела на нём, как на вешалке, подчёркивая болезненную худобу. Лиана вцепилась в ремень своей сумки-почтальонки. Хотелось броситься к нему, обнять, но Малфой поднял взгляд, и в голове прозвучал его голос:

«Нет, Лиана. Не здесь.»

Прежде чем она успела сообразить, каким образом он проник в её мысли, к нему, как ураган в чёрном бархате, подлетела Пэнси, схватила Драко за руку и тут же отдёрнула ладонь, словно прикоснулась к чему-то мерзкому. Взгляд, которым Паркинсон наградила парня, мог бы испепелить феникса.

— А теперь послушай меня, высокомерный урод! — её громкий голос на мгновение заглушил гомон перрона. — Это я бросаю тебя! Я — Пэнси Паркинсон! Потому что не намерена встречаться с сыном предателя и уголовника, с таким жалким неудачником как ты, Малфой!

Пощёчина прозвучала неожиданно звонко. Пэнси вздёрнула подбородок и поспешно скрылась в слизеринском вагоне, а Драко так и остался стоять на месте, медленно потирая покрасневшую щёку.

Лиана не заметила, как Блейз вернулся; он схватил её за локоть, пресекая порыв броситься к Малфою.

— За нами наблюдают, — прошептал он ей на ухо и мягко подтолкнул к распахнутым дверям вагона, за которыми только что скрылась Паркинсон. — Поговорите в поезде. Идём.

Внутри царила привычная слизеринская атмосфера. Флинт, Крэбб и Гойл сидели вместе. Маркус оживлённо жестикулировал, явно рассказывая что-то непристойное. Винс хихикал, а Грег удивлённо округлял глаза. Тео, вещая на весь вагон, заканчивал приветственную речь.

«Ему не хватает стакана с огневиски», — подумала Лиана.

Нотт, как всегда, вызывал смех и улыбки однокурсников, заражая всех своей энергией. Закончив, он плюхнулся на скамью рядом с насупившейся Паркинсон. Сёстры Гринграсс неспешно поправляли макияж. Когда брат с сестрой Забини прошли мимо, Дафна бросила на Блейза обиженный взгляд и, поджав губы, снова уткнулась в маленькое зеркальце.

Они заняли места подальше от остальных. Оши запрыгнул на сиденье к Лиане и принялся тщательно вылизывать шёрстку. Драко зашёл в вагон последним. Блейз махнул ему, приглашая сесть рядом.

Серебряное трио наконец воссоединилось.

Лиана сдерживалась, чтобы не обнять Малфоя, не задать ему миллион вопросов, понимая, что нужно было ещё немного потерпеть.

— Что это было там, на платформе? — спросил Блейз у друга, когда поезд тронулся с места. — К чему этот спектакль с Паркинсон?

Драко пожал плечами.

— Мы расстались, и те, кому это следовало увидеть, увидели. Ни к чему тащить Паркинсон вместе со мной на дно.

— Нас ты тоже не хочешь тащить на дно? — спросила Лиана, понимая, к чему он клонит. Она наклонилась ближе и прошипела ему прямо в лицо: — Не получится, мой милый Драко.

Малфой скривился, скрестил руки на груди и ответил, передразнивая её яростный шёпот:

— Не будь слишком навязчивой, Забини.

Блейз фыркнул, а Лиана недовольно цокнула языком.

— Если думаешь, что таким образом нас оттолкнёшь, можешь не стараться, — криво ухмыльнувшись, произнёс Блейз.

— Мы прекрасно знаем, как ты действуешь, когда оказываешься по уши в драконьем дерьме, — поддержала его Лиана.

— И когда вы двое успели так спеться? — процедил Драко, приподнимая бровь. Его взгляд был настолько красноречив, что Лиана тут же залилась краской. — Вы уже говорите «мы» и продолжаете друг за другом фразы. Даже родные братья и сёстры так не делают.

— О боги, не выдумывай, Малфой, — проворчал Блейз, закатив глаза.

— Я и не выдумываю. Ещё весной я бегал по всему Хогвартсу в поисках твоей сестры, в то время как она рыдала под дождём на опушке Запретного леса. И всё из-за тебя, придурок, а ты...

— Драко, хватит! — оборвала его Лиана, не дав закончить.

— Прекрати вести себя как троллья задница. Пожирателей тут уже нет. — прорычал Блейз, толкая Малфоя в плечо.

Драко вскочил и быстро пересек вагон, исчезнув за дверью в тамбур. Лиана проводила его понимающим взглядом:

— Пойду за ним. — вздохнув, сказала она.

— Ладно, идём. — Блейз опёрся на ладони, собираясь подняться.

— Нет, я поговорю с ним наедине. — остановила его Лиана.

По лицу Блейза пробежала тень недовольства, но он нехотя кивнул.

Малфой заперся в туалете, и Лиана терпеливо ждала, когда друг оттуда выйдет. Стук колёс ритмично отбивал секунды, пока она стояла у окна, за которым мелькали зелёные холмы, извилистые речки и редкие деревушки. Лесные массивы чередовались с полями золотистой пшеницы, а на горизонте тянулись силуэты далёких гор.

Наконец раздался щелчок замка. Едва дверь приоткрылась, она втолкнула блондина обратно в тесное помещение и тут же наложила запирающее заклинание.

— Лиана, что ты делаешь? — ошарашенно спросил Малфой, но вместо ответа девушка крепко обняла его, уткнувшись головой в грудь.

— Не смей включать свою язвительность. Мы одни, и ты можешь не притворяться, — прошептала она. — Салазар, я так соскучилась.

— Я тоже, — его руки сомкнулись на её талии.

И тут она заметила, что он дрожит от прикосновений.

— Драко, ты в порядке?

— Угу, — промычал Малфой и отстранился, внимательно изучая её лицо. — Мне нравится твой загар и веснушки. Да и Блейз выглядит гораздо лучше, чем в начале августа. Я рад.

Но Лиана мгновенно разгадала его манипуляцию, и, пресекая новые возражения, приказала:

— Раздевайся.

Драко удивлённо приподнял брови:

— Здесь? Лиана, хм... это...

— Я просто хочу осмотреть раны, потому что вижу твоё состояние. В Мэноре о тебе явно не заботились, так что снимай мантию.

— Нет, со мной правда всё в порядке.

Лиана захлопнула его рот ладонью, а другой рукой начала расстегивать пуговицы.

— Не спорь. Я знаю, что ты врёшь.

Он не сопротивлялся, лишь наблюдал, как она снимает с него мантию, потом рубашку, обнажая порезы на груди. Раны были узкими, но глубокими — вырезанными острым лезвием с маниакальной симметричной точностью. Их количество и глубина говорили о долгих мучениях. Кожа вокруг порезов имела синеватый оттенок, свидетельствуя о воспалении, но сами раны уже затянулись тёмными корками.

— Салазар, Драко. Кто-нибудь лечил тебя? — прошептала Лиана, сглатывая подступающие слёзы.

— Нет. — совсем тихо ответил он.

— А Нарцисса? Опять прятался от матери?

Малфой промолчал. Пальцы девушки осторожно скользнули по его груди, и он застонал.

— Это сделала Беллатриса?

Драко снова не ответил, но Лиане не нужны были слова, чтобы понять: именно тётка-психопатка изуродовала его.

— Гоблинская сталь... Такие раны долго заживают, — он грустно улыбнулся и провел костяшками по её щеке, касаясь старого шрама. — Ты знаешь это лучше всех.

— Я взяла мазь Ветте, — голос слизеринки дрогнул при упоминании погибшего домовика. — Он лечил меня ей в Зальцбурге, она хорошо заживляет такие порезы. Подожди здесь, я сбегаю за сумкой.

— Не спеши. Побудь немного со мной.

— Но твои раны...

— Я жил с ними три месяца, потерплю ещё немного.

Малфой сел на крышку унитаза, притянул девушку к себе и усадил на колени. Их лбы почти соприкоснулись, дыхание смешалось: его — с запахом огневиски и сигарет, её — с горечью сдержанных слёз.

— Посиди так чуть-чуть. Я хочу снова почувствовать себя живым. Хоть немного нормальным. — он обнял Лиану, уткнулся лицом в её шею, словно ребёнок, пытающийся спрятаться от кошмаров.

Лиана слышала, как сердце Драко бьётся в такт стуку колёс — неровно, с перебоями.

— Мы всё исправим, — прошептала она, целуя парня в висок, туда, где пульсировала синяя жилка.

Это была ложь, но сейчас ему необходимо услышать именно её.

Лиана не знала, сколько они просидели так — пятнадцать минут или целый час. Вечно прятаться в туалете поезда было невозможно, и они оба это понимали.

Она поправила растрёпанные волосы, помогла Драко одеться, и слизеринцы выскользнули в коридор. Короткая передышка помогла другу немного успокоиться, но напряжение не покинуло его полностью. Лиану утешала мысль, что в Хогвартсе она сможет о нём позаботиться: залечит раны, проследит, чтобы Малфой регулярно принимал успокоительное зелье — совершенно безвредное, но эффективно притупляющее тревогу.

В уме девушка подсчитывала необходимое количество трав для зелья, когда их путь преградил Рон Уизли. Его рыжие брови сошлись в гневную складку.

— Ну конечно, — выплюнул он, окидывая их взглядом, полным отвращения. — Слизеринские крысы плодятся даже в сортирах. Или вы там «доказывали преданность» своему Тёмному Лорду?

Страх, охвативший Лиану во время весенней стычки с гриффиндорцем, нахлынул вновь, парализуя её. Малфой шагнул вперёд, заслоняя подругу собой. Его плечи расправились, он словно стал выше.

— Проваливай, Уизли, — выдавил он сквозь сжатые зубы. — Твой лай мне надоел ещё на третьем курсе.

— Лучше заткнись, хорёк. Папочка больше тебя не защитит, — Рон издал фальшивый смешок. — Или решил, что твой озабоченный дружок поможет? Оказывается, не только он развлекается со своей сестричкой.

Голубые глаза гриффиндорца впились в Лиану, прожигая насквозь.

— Уизли, — угрожающе процедил Драко, — если такие мысли — предел твоего воображения, тебе стоит проверить голову у мадам Помфри.

Он схватил подругу за руку, потянул за собой.

— Малфой, твоя грязная морда ещё встретится с моим кулаком! — не унимался Рон.

— Ты даже зелье без Грейнджер сварить не в состоянии, — язвительно бросил Драко через плечо. — Лучше потренируйся, а то опозоришься перед новым преподавателем.

— Зато я могу вызвать патронус, в отличие от некоторых! — крикнул им вслед гриффиндорец.

Драко молча втащил Лиану в слизеринский вагон и захлопнул дверь прямо перед носом Уизли.