ЧАСТЬ I I I. ПРАВДА ИЛИ ЛОЖЬ. Глава 26. DM & LZ

август 2005 год.

Лиана проснулась от пристального взгляда Блейза. Его глаза, в которых горели тысячи невысказанных вопросов, изучали её лицо так внимательно, будто он пытался прочесть все её мысли. Он лежал на боку, подложив руку под голову вместо подушки, а пальцы другой руки нежно касались щеки Лианы.

— Что с твоими глазами? — снова спросил он низким голосом. — Ты так и не рассказала.

Лиана потянулась, уловив приятную ломоту в мышцах и небольшую болезненность между бёдрами. Она улыбнулась, стараясь его успокоить.

— Не волнуйся. Это временно. Через две недели всё пройдёт.

Блейз приподнялся на локте, и тревога в его глазах сменилась стальной требовательностью.

— Ли, расскажи мне. Я должен знать всё, что произошло, пока меня не было.

— А ты расскажешь, как именно тебя короновал Самеди? — парировала она, хмурясь.

— Нет. Это мерзко. — Он отвернулся, взгляд скользнул по стене.

Лиана фыркнула и натянула выше простыню, прикрывая грудь.

— Вот и я не готова делиться подробностями. Так что — туше!

— О Бонди, какая же ты упрямая. — Блейз провёл рукой по лицу и взъерошил непослушные кудри. — Ладно. Он... заставил вырасти из моего же черепа костяной венец. Прямо сквозь кожу. Я ничего не мог сделать, чтобы это остановить.

— Он управлял твоим телом? Как империус? — спросила Лиана, и по её спине тут же пробежали мурашки.

— Нет, — Блейз покачал головой. — Тогда я ещё не понимал, что происходит, и кто за всем стоит. Самеди может сделать с телом человека всё, что захочет, потому что он — повелитель костей. Хоть лоа ко мне не подселил. Ужасно, когда кто-то другой управляет тобой.

— Как это? — Лиана заметила его напряжение.

— Если человеком управляет лоа — это похоже на одержимость, как в тех магловских фильмах про демонов, которые нам Тэо пересказывал. Колдуны вуду обращаются к Самеди, если хотят сделать зомби: он скрепляет лоа с телом мёртвого человека. С живыми же духи действуют самостоятельно, но Самеди может им это запретить, хотя чаще просто закрывает глаза на их проделки. А теперь и я могу. И тебя они не посмеют трогать.

— Почему? Потому что я твоя сестра, а древние духи чтят министерские документы?

— Нет. Потому что я... — Он сделал короткую паузу, и его голос стал тише. — ...люблю тебя. Они это чувствуют. Но на всякий случай, я сделаю тебе амулет. В вуду всё не так, как в обычной магии: здесь всё связано с лоа и амулетами. Даже веве — своего рода амулеты, — он печально улыбнулся, поднял руку и повернул её, чтобы показать символы на предплечье. — Но за магию вуду всегда следует расплата. Духи помешаны на сделках и ничего не делают просто так, из благих побуждений. Поэтому, чтобы получить титул хунгана, я прошёл испытание, проверку на прочность. У повелителя костей оно вот такое.

— Это кошмар... Было больно?

— Невыносимо. — Односложный ответ повис в воздухе давящим ощущением, и Лиана пожалела, что заставила его погрузиться в воспоминания.

Она медленно протянула руку и запустила пальцы в его чёрные волосы, ища под ними бугорки или шрамы.

— Теперь твоя очередь, — не отступал Блейз, ловя её ладонь и прижимая к своей груди.

Девушка вздохнула, чувствуя, как тяжесть прошедших месяцев снова наваливается на неё. Но Лиана знала, что ему нужно услышать правду. Она начала свой рассказ, медленно, тщательно подбирая слова. Она рассказала, как Волдеморт тайно поселился в Мэноре и теперь держит Драко в заложниках — в отместку за провал его отца в Министерстве. Упомянула короткое, полное ужаса сообщение от Нарциссы, переданное через волшебный медальон связи, и их с Корделией поспешное бегство из Англии. Рассказала о визите Тео и о призраке Мари Лаво. И, наконец, — о том, как в Новом Орлеане обменяла свой дар на ключ к его спасению.

Блейз слушал её молча, и с каждым словом его лицо омрачалось всё больше. Когда она умолкла, он стремительно вскочил с кровати и принялся рыться в шкафу. Найдя свою детскую одежду, прошептал заклинание и трансформировал палочкой Лианы рубашку и брюки под свой размер.

— Куда ты? — спросила девушка, приподнимаясь на кровати.

— Я верну тебе то, что ты потеряла, — не поворачивая головы, сказал Блейз.

— Нет, Блейз. Это была честная сделка. Ты же сам говорил, что договоры, скреплённые с лоа, нерушимы. Я отдала свой дар сознательно и сделала бы это ещё раз ради тебя. Пойми, я знала, на что иду. Тем более в последнее время от него было больше проблем, чем пользы. Он стал пугать меня.

— Что ты имеешь в виду?

Лиана встала, подошла к нему и положила руку на плечо, почувствовав его напряжённые мышцы.

— Я видела, что с душой Поттера что-то не так. Там, где шрам-молния, часть его души стала чернотой. А твоя душа... — Лиана сглотнула ком. — Она потемнела, Блейз. Я знаю и понимаю, почему это произошло, но больше не хочу этого видеть. Мне всё равно, какого она у тебя цвета.

Наконец Блейз обернулся. В его глазах горела буря эмоций — гнев, боль, благодарность. Он наклонился и поцеловал девушку, долго и нежно, словно пытаясь передать всё, что не мог выразить словами.

— Мне всё равно нужно идти, но я так не хочу этого делать, особенно когда мы оба стоим так, без одежды, — сказал он, когда их губы разомкнулись. Его ладонь скользнула по её груди, сжала сосок. Затем он взмахнул палочкой, и простыня взметнулась в воздух, чтобы плотно обернуться вокруг неё. — Я должен проверить, как мама, как Драко... Самому убедиться, что с ним всё в порядке.

— Но там Волдеморт и пожиратели.

— Они ничего не сделают мне. Я же король-вуду, не забыла? Лоа больше не посмеют выступать против меня.

— И что же изменилось?

— Я убил человека. Духи давно требовали человеческой жертвы. Они думали, что я слабак и не способен на убийство. Теперь я доказал им обратное. Пусть лоа решат: я не приношу жертву не потому, что боюсь испачкать руки, а потому что считаю — они её не заслуживают.

— Какая отвратительная логика. Мучить тебя им было мало, они ещё и жертву хотели?

— Это древние духи, они не понимают ни благородства, ни джентльменских правил.

— Всё равно, я пойду с тобой, — отчеканила Лиана.

— Нет. Ли. — Он взял её за плечи, сжал так, что на бледной коже проступили красные пятна. — Нарцисса не зря велела тебя спрятать. Ты — рычаг для нажима на Драко. Я — нет. Ко мне у Малфоя нет таких чувств. Я должен оценить ситуацию и придумать, что делать дальше. — Его взгляд стал просящим, почти умоляющим. — Я не могу рисковать тобой.

Лиана открыла рот для возражения, но слова застряли в горле. В его глазах она прочитала не просьбу, а мольбу и непреложную решимость. Собрав всю волю в кулак, девушка резко и коротко кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Но обещай мне, что вернёшься как можно быстрее.

— Обещаю, — он притянул её к себе, жарко поцеловал в висок, а затем направился к двери. Но прежде чем захлопнуть дверь, произнёс: — Ты не успеешь соскучиться, моя Ли.

Лиана осталась стоять посреди комнаты, окутанная тишиной и запахом его кожи, слушая, как шаги Блейза затихают в коридоре. В её груди было пусто, но девушка знала, что сделала правильный выбор. Она отпустила его не потому, что была слаба. А потому, что верила в него и любила.

✶✶✶

Освещённый светом настенных светильников зал был наполнен почти осязаемым страхом. Воздух будто пропитался ядом, и каждый вдох обжигал лёгкие, словно в них вливался расплавленный свинец.

Драко стоял в кругу Пожирателей Смерти, его сердце бешено колотилось, но лицо оставалось холодным, как мрамор. Он привык скрывать свои эмоции — годы жизни под гнётом отца, а позднее — самого Волдеморта, научили его этому. Шрамы на груди, оставленные Беллатрисой, пульсировали жгучей болью, предостерегая: замри, исчезни, не проявляй слабины. Но сегодня было особенно тяжело. Сегодня он должен был принять Чёрную Метку. Его взгляд впился в лица окружающих. Матери среди них не было — Нарцисса предпочитала проводить время либо в своём крыле, либо в саду. Она несколько раз пыталась наладить контакт с сыном после их последней ссоры, но Драко оставался холоден к ней так же, как и она к нему всю его жизнь. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и страх смешиваются в груди, образуя жгучую смесь, от которой хотелось кричать. Но, как всегда, молчал.

Несколько дней назад Малфой столкнулся с Глимклифом в Мэноре и был поражён. 

Аларик был образцом безупречности: костюм-тройка цвета воронова крыла, идеально завязанный галстук. Но что действительно привлекло внимание Драко, так это брошь на груди адвоката — змея с изумрудными глазами, символ его нового статуса. В душе парня зашевелились тревожные мысли, а в горле появилась горечь. Этот человек, знакомый ему с детства и всегда поддерживающий его семью, теперь стал одним из них. Предателем.

— Мистер Глимклиф, — произнес Драко, стараясь сохранять спокойствие, — что привело вас в Мэнор?

Глимклиф улыбнулся, растянув губы в тонкой, почти хищной улыбке. Почему Драко раньше не замечал этих нюансов? Или Аларик просто перестал притворяться?

— Интересы, юный Малфой. Интересы, которые простираются за пределы вашего поместья, — ответил он, мягкие интонации скрывали стальную хватку.

Аларик, как адвокат не только Малфоев, но и Забини, был в курсе семейных тайн обеих семей. И это было опасно, очень опасно. Именно он оформлял документы об удочерении Лианы Корделией. Именно он копался в архивах, пытаясь выяснить происхождение девушки. По спине Драко пробежал холодок. Кровь отлила от лица, когда он увидел, куда направляется адвокат — в кабинет его отца, который сейчас Волдеморт использовал для встреч со своими сторонниками.

Драко замер возле чуть приоткрытой двери и прислушался к разговору.

— Мой лорд, благодарю вас за оказанную честь, — произнес Глимклиф, обращаясь к Волдеморту, который сидел в кресле в дальнем углу комнаты. Его голос звучал уверенно, с едва уловимой ноткой лести. — Я всегда восхищался вашим видением и силой. Для меня честь служить вам.

Малфой внимательно слушал рассказ Глимклифа о семье Забини: о том, как Блейз нашел девочку в подвале дома шестого мужа Корделии, а Ридхард погиб, пытаясь убить наследника рода Забини. Но почему-то умолчал, что авада не убила Блейза, а тут же переключился на Лиану, во всех подробностях поведав о её способностях, плене и потере памяти.

— Вероятно, это последствия многолетнего заточения, как и обскур, который уничтожил первую супругу Густафа, — предположил Глимклиф.

— Девчонка обладает силой обскура? — в голосе Волдеморта прозвучал интерес.

— Уже нет. Несколько лет назад Люциус Малфой уничтожил его.

— Ещё одна оплошность с его стороны. Он не делал в молодости таких ошибок, неужели Министерство лишило Люциуса ещё и мозгов?

— У Лианы Забини есть и другой дар. Думаю именно его стремился развить Ридхард, а обскур был неприятным побочным эффектом его экспериментов. Он трижды поил девочку эликсиром с кровью цилинь. Это древнее существо из восточных легенд, читающее суть душ...

— Мне известно о цилинь, — Волдеморт резко прервал адвоката, — последний экземпляр избрал Президента на Международной Конфедерации. Как это связано с девчонкой?

— Кровь, добавленная в зелье, пробудила в ней дар видеть души.

Волдеморт вскочил. Послышался шелест его мантии:

— Как такое возможно? Как кто-то может читать души?

— Наследственная эмпатия, усиленная алхимией. Кровь цилинь стала катализатором.

— Ты узнал, откуда она?

— Никаких следов её настоящей семьи. Магический след нечитаем из-за удочерения. Теперь она связана с Забини и это мешает узнать о том, кто её родители.

— Дорога в преисподнюю устлана благими побуждениями... — процедил Волдеморт.

— Домовик Ридхарда наложил на неё языковое заклинание. Девочка знает русский, английский и немецкий. Один из этих языков — её родной. А ещё она получила приглашение из Колдотворца, это значительно сузило круг поиска.

— Колдотворец? — переспросил Волдеморт, в его голосе был явный возбуждённый интерес. — Хм...

Минуту в комнате царила тишина, что заставило Драко нервничать ещё больше. Наконец, раздался голос Глимклифа:

— Я докопался до обстоятельств похищения. На это ушли годы. Лиану доставил в дом Ридхарда сам Геллерт Гриндевальд.

— Гриндевальд... — Малфой услышал оттенок уважения в голосе Тёмного Лорда. — Он великий волшебник. Но сейчас он в Азкабане...

Шорох за спиной заставил Драко резко обернуться. К двери бесшумно подползала Нагайна — огромная змея Волдеморта. Холодный пот выступил на лбу парня. Змея остановилась, подняла голову и угрожающе зашипела. Малфой медленно отступил назад, стараясь не привлекать её внимания, и растворился в тени коридора.

Поднимаясь в своё крыло, Драко обдумывал услышанное. Стало ясно, на что готов Аларик ради выгоды. Он выдал Тёмному Лорду все секреты своих клиентов, с которыми дружил годами. Адвокат всегда умел превращать информацию в золото, но теперь это золото стало ядом.

— Драко Малфой, — шелестящий голос Волдеморта вернул его в настоящее. — Ты доказал свою преданность. Но сегодня ты сделаешь шаг, который свяжет тебя с нами навсегда.

Драко будто ощутил удавку на горле. Сопротивляться было бессмысленно. Реддл уже несколько месяцев держал его на коротком поводке, а теперь этот поводок превращался в цепь.

— Подойди, — приказал Тёмный Лорд.

Парень сделал шаг вперёд, ноги казались свинцовыми. Колени коснулись холодного камня. Волдеморт поднял палочку, и Драко закрыл глаза, ожидая боли. Она вспыхнула молнией — режущая, прожигающая плоть сотней раскалённых спиц. Сдавленный стон вырвался сквозь стиснутые зубы. На левом предплечье появился знак — Чёрная Метка, символ его рабства. Он поднялся на ноги, чувствуя, как тяжесть нового статуса давит на него. Внутри бушевали демоны — ярость, отвращение, страх. Но главным чувством была ненависть. Ненависть к себе, отцу, миру, выковавшему эти цепи.

— Теперь, когда ты доказал свою преданность, — продолжил Волдеморт, — у тебя есть новая задача. Ты отправишься в Азкабан и освободишь своего отца. Глимклиф присмотрит за тобой.

Драко молча поклонился Тёмному Лорду. Лицо оставалось спокойным, а разум надёжно заперт. Белла учила его прятать мысли не на поверхности, а в глубине сознания за прочными ментальными стенами.

Внутри этих стен он выстроил библиотеку — собственный архив памяти. Воспоминания были разложены по книгам, переплетены и расставлены так, чтобы в случае вторжения можно было пожертвовать одними, сохранив другие. Книгу Лианы он открывал чаще остальных — мысли о ней не оставляли его в покое. Волдеморт знал о ней, и это делало её уязвимой. Драко не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.

— А что насчёт Лианы Забини? — рискнул спросить Малфой, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно.

Волдеморт улыбнулся, и эта улыбка была хуже любого проклятия.

— Пока ты верно служишь мне, с твоей игрушкой ничего не случится. Более того, я помогу тебе узнать о её прошлом. Эта девчонка — мой подарок тебе, Драко. Но я могу забрать свои дары обратно.

Парень стиснул челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки. Гриндевальд находился в Азкабане уже много лет. Когда-то тёмный волшебник бросил вызов самому Дамблдору, а теперь оказалось, что именно он стоял за похищением Лианы. Драко не знал, что хуже: причастность Гриндевальда к её судьбе или то, что Волдеморт, который им восхищался, в курсе этого.

— Спасибо, мой лорд, — прошептал Малфой, опустив голову.

— Не стоит, — ответил Волдеморт. — Просто не подведи меня, как твой отец.

Собрание закончилось, и Пожиратели начали расходиться. Драко остался в зале, ощущая, как тяжесть происходящего наваливается на него. Глимклиф подошёл к парню. Лицо адвоката было спокойным и уверенным.

— Молодец, Драко. — сказал адвокат. — Теперь ты один из нас.

— Я не хочу быть одним из вас, — прошипел блондин, но так тихо, что только Аларик мог его услышать.

Адвокат улыбнулся, как будто понимая его.

— Никто не хочет. Но у нас нет выбора. Лучше прими это и используй выпавшую возможность грамотно.

Малфой молчал. Он понимал, что Глимклиф прав, но от этого легче не становилось. Парень посмотрел на свою Метку — череп со змеёй, выползающей из пасти. Этот знак навсегда стал частью его жизни.

— Когда мы отправляемся в Азкабан? — спросил он с показной твёрдостью.

— Завтра вечером, — коротко ответил Глимклиф. — Будь готов.

✶✶✶

В ту ночь Драко не находил покоя. Сидя на краю кровати и не сводя глаз с Метки, пылавшей на коже, как раскалённое клеймо, в своём сознании он перелистывал страницы книги, в которую спрятал все воспоминания о Лиане — искорки смеха в уголках губ, свет в глазах, пробивавшийся сквозь мрак даже в самые беспросветные дни.

— Я не отдам тебя, — прошептал он в пустоту и захлопнул ментальную книгу.

Драко осознавал, что обещания, произнесённые в тишине, ничего не стоят. Единственное, что он мог сделать, — это продолжать играть свою роль. Играть, чтобы выжить, чтобы защитить её. Даже если это означало преклонить колени перед монстром, стать тем, кого всегда презирал.

Малфой сорвался с постели, накинув мантию. Ноги сами понесли его через спящий дом в сад. Босые ступни вязли в росистой траве, когда он пробирался по аллее, где ещё недавно бушевало розово-белое кружево сакуры. Рука дрогнула, коснувшись шершавой коры их дерева — двухцветной сакуры, хранившей тысячи невысказанных слов. Сгорбившись у корней, парень вытащил кинжал с гоблинским клинком. Тот самый, которым тётя Белла ежедневно пытала его, снова и снова разрезая кожу на груди и спине. Лезвие блеснуло в лунном свете. Драко замер на мгновение, а затем вырезал на стволе инициалы. Буквы «DM» вышли неровными, будто вырванными из плоти. Ниже такими же отрывистыми, почти деревянными штрихами он вывел «LZ».

Откинувшись на холодную землю, парень наблюдал, как лунный свет обволакивает инициалы. Драко вспомнил тот вечер, когда всё изменилось. Лиана стояла здесь, рядом с этим деревом, и её слова перевернули его жизнь. Она была права тогда. Драко мог быть другим, если бы не носил фамилию Малфой. Но уже слишком поздно — он заперт в клетке, которую сам помог построить.

— Ты всё ещё веришь в меня? — прошептал блондин, глядя на инициалы.

Ветер шевельнул ветви сакуры, и несколько листочков упало на его колени. Он закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

В тот тёплый день, когда цветущие деревья наполняли воздух сладким ароматом, Лиана стояла под двухцветной сакурой. Драко впервые посмотрел на её тонкие шрамы на руках и щеке не с отвращением, а с состраданием. В этот момент он почувствовал, что кто-то впервые увидел его таким, какой он есть — не как наследника Малфоев, а просто Драко.

— Ты можешь быть другим, — мягко сказала она. — У тебя есть свои мысли и сердце. Ты не обязан быть копией своего отца.

Как она смогла попасть в самую суть? Произнести вслух то, о чём сам Драко боялся даже думать. Он так долго старался быть таким, каким хотел его видеть отец: сильным, холодным и бесстрастным. А за всем этим лоском прятался испуганный мальчик, терпящий жестокие наказания. Никто об этом не знал, никто не пытался узнать. Он чувствовал себя опустошённым, играя роль, которая ему не подходила. Лиана была первой, кто проявила к нему искренний интерес. Именно тогда он понял, насколько несчастен и одинок.

— Возможно, ты права, — наконец произнёс он. — Давай попробуем... подружиться.

Лиана улыбнулась. Её улыбка была тёплой, мимолётной, но она отогрела его изнутри.

— Давай, — ответила она с надеждой в голосе.

Сейчас, сидя под тем же деревом, Драко ощущал, как та надежда ускользает от него. Стиснув зубы, парень вдавил ногти в только что вырезанные буквы, пока острая боль не прояснила сознание.

Поднявшись, он в последний раз провёл пальцами по инициалам на коре, словно закрепляя клятву. Дорога обратно в дом казалась длиннее. Каждый шаг отдавался тяжёлой усталостью в мышцах.

В библиотеке его рука сама потянулась к потрёпанному фолианту «Тёмные архивы XX века». Клубы пыли взметнулись в воздух, когда он открыл книгу и начал листать страницы в поисках портрета Гриндевальда. Разноцветные глаза с фотографии, казалось, прожигали душу. Драко жадно пробежал глазами по тексту, впитывая каждое слово. Геллерт был стратегом и мастером манипуляций. Значит, если он замешан в похищении Лианы, то она — не случайная жертва. За этим что-то стояло. И Драко намеревался докопаться до сути.

— Я узнаю, что ты скрываешь, — прошептал парень, глядя на портрет Гриндевальда.

Он закрыл книгу и откинулся на спинку кресла. В его голове уже строились планы. Азкабан был лишь первой ступенькой.  Совсем скоро он вернётся в Хогвартс, туда, где снова главенствует Дамблдор — ещё один могущественный игрок в этой партии. Но в школе с ним будут Блейз и Лиана — единственные люди, которых он мог назвать друзьями.

Где-то за стенами начинало светать. Рассвет новой жизни — или последних сумерек.

✶✶✶

В библиотеке раздался хлопок, взрывом разорвавший безмолвие. Драко вздрогнул, оторвавшись от фолианта, и резко обернулся. Перед ним стоял домовой эльф, его выпученные глаза застыли в немой панике.

— Молодой хозяин, — произнёс эльф, склоняясь в почтительном поклоне и почти касаясь носом пола. — У ворот гость.

Малфой нахмурился, раздражение вспыхнуло в груди. Он не был в настроении принимать посетителей, особенно прихвостней Волдеморта. Других в Мэноре просто не было.

— Какое это имеет отношение ко мне? — бросил он, откидываясь на спинку кресла. — Очередной пожиратель смерти пришёл на ковёр к своему господину. Пусть ждёт.

Эльф заёрзал, нервно теребя уши.

— Но господин... Это Блейз Забини.

Сердце Драко пропустило удар, затем застучало свинцовым молотом. Блейз? В этом змеином гнезде? Он вскочил так резко, что тяжёлый том с грохотом рухнул на пол.

«Придурок Забини. Какой же идиот! Он не понимает, насколько это опасно?»

Малфой стремительно выбежал из библиотеки. Пробежал через залы, минуя молчаливые портреты предков, и выскочил на крыльцо. Он мчался по белому гравию, быстро сокращая расстояние до ворот, а его мантия развевалась за спиной.

Блейз прислонился к кованой решётке, лениво выпуская дымовые кольца. Чёрная рубашка Забини сливалась с рассветными тенями, но Драко заметил скованность в плечах, выдающую притворное спокойствие мулата.

— Даже не пригласишь? — бросил Забини, затягиваясь сигаретой. — А ведь я гостил в Мэноре почти каждое лето.

Малфой подбежал к нему, схватил за локоть и потянул в сторону от ворот, к роще. Лишь в глухой чаще Драко отшвырнул его руку. Дыхание срывалось хриплыми рывками.

— Ты чёкнутый придурок! — прорычал Малфой сквозь стиснутые зубы. — Пропал на три месяца, а теперь вернулся как ни в чём не бывало. Ты вообще в курсе, что мой отец в Азкабане? Что твоё «золотое трио ничего не планируют» оказалось в корне неверно? Что мой дом кишит Пожирателями? И если они тебя увидят...

Забини потянулся за новой сигаретой, но его движения были неуверенными, когда он прикуривал, шепча инсендио.

— Прекрати истерить. Я в курсе, — прервал его мулат, выпуская клубы дыма. — И я пришёл проверить, как у тебя дела. Лиана о тебе очень беспокоится.

Драко сжал кулаки. Он хотел кричать, трясти друга, спрашивать, как он мог быть таким безрассудным, но вместо этого только прохрипел:

— Как у меня могут быть дела, Блейз, когда Волдеморт схватил меня за горло и не отпускает?

Блейз невесело усмехнулся:

— У всех нас выдалось крайне хреновое лето... Как ты уже понял, все мои планы канули прямо под драконий хвост.

Забини протянул другу сигарету. Тот взял её без лишних раздумий и, прикурив от кончика палочки, с наслаждением затянулся. И лишь потом до него дошло — палочка была не Блейза, а Лианы. Драко нахмурился.

«Какая по счёту? Четвёртая?» — зло пронеслось в голове.

Блейз умудрялся терять и ломать палочки быстрее, чем их вообще производили. Умом, а не чувствами, Драко понимал, что дело не в неосторожности Забини, а в том, что кто-то постоянно пытался его убить. Но это была палочка Лианы, и она так охотно подчинилась Блейзу. Ревность кольнула под дых. Малфой сделал ещё одну судорожную затяжку. Дым обжёг лёгкие, лишь на миг притупив остроту эмоций.

— Рассказывай, придурок. Что случилось? — процедил он.

Блейз вздохнул, закрыл глаза, а потом тихо, сбивчиво заговорил. От его рассказа Драко чуть не выронил сигарету. Сильно вцепился в собственную грудь, расчёсывая спрятанные под мантией только что зажившие раны.

— Значит, твой наставник тебя предал, — хмыкнул Драко, выпуская дым, когда Блейз закончил. — Мы вообще хоть кому-то можем доверять?

— Думаю, только друг другу. О Бонди! — выругался Забини. — Все ведут свои игры: родственники, учителя, одноклассники, Поттер, Дамблдор, Волдеморт, лоа... И как показала практика, невозможно предугадать действия всех подряд.

— Это точно, — кивнул Драко. — Как Лиана?

— С ней всё хорошо, — ответил мулат, но в тот же момент нервно потёр переносицу, заставив Малфоя напрячься. — Она немного похудела из-за переживаний, но с ней всё в порядке. Она помогла мне выбраться...

Когда Блейз заговорил о битве в Костнице, Малфою стало не по себе.

— Как ты мог допустить такое? — прошипел он, внезапно схватив Забини за грудки и прижимая к стволу дерева. — Подвергнуть её опасности? Ты должен был защитить её! Обещал держать подальше от духов, зомби и всей этой тёмной хрени. А она оказалась в самой гуще, беззащитная! Ты же её брат!

Блейз не сопротивлялся, но его глаза загорелись ответным гневом.

— Проклятые боги, а что я мог сделать? — резко ответил он. — Я почти три месяца провёл скованным, без магии и сил. Посмотри, что со мной сделал Торн.

Он расстегнул рубашку, обнажив шрамы-татуировки, которые покрывали его грудь. Драко вздрогнул, но не отпустил его.

— Если бы он добавил ещё несколько рун веве, мы бы сейчас не разговаривали. Я был бы уже мёртв, а Лиана осталась вообще одна!

— О, если уж мы заговорили о шрамах, то у меня их тоже прибавилось, — произнёс Малфой с холодностью, отступая на шаг назад. — Волдеморт наслаждался, пытая меня, а потом Беллатриса. Два грёбанных садиста! Но её отметины, хотя бы не бесполезны. Это плата за уроки легилименции. Методы тётки жестоки, но эффективны.

— Почему наши наставники либо холодные снобы, либо психопаты?

— Ну, Томпсон был нормальным. Жаль, что я на его уроках вёл себя как гоблинская задница.

— Ты всё время ведёшь себя как гоблинская задница, Малфой. Потому что ты и есть — гоблинская задница!

Они провели несколько минут в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Так было всегда — им нравилось молчать в обществе друг друга. Когда последние клубы дыма растворились в утреннем воздухе, Драко раздавил окурок ногой, обутой в домашние тапочки.

— Не приходи больше, — тихо произнёс он. — Оставайтесь с Лианой в Италии. И пока твоя мама в госпитале, позаимствуй у неё кое-что, — Малфой потянул за цепочку на шее и достал медальон, который забрал у Нарциссы. — Это медальон моей матери, теперь он у меня. У Корделии должен быть такой же. Мы сможем с их помощью связаться без сов, писем, каминов — так гораздо быстрее и безопаснее.

— Хорошо. Я поищу. Встретимся в Хогвартсе. Раз Дамблдор вновь занимает пост, хоть там ненадолго сможем выдохнуть.

— Хм, может, ты прав. Дамблдор, тот ещё лицемерный гад, но по крайней мере нас не будут сковывать, резать и применять непростительные. А пересдачу СОВ мы как-то переживём. Потому что за стенами школы Волдеморт контролирует не только Азкабан, но и почти всё Министерство. Люди, которых мой отец годами ставил на должности, подчиняя себе ведомство за ведомством, быстро переметнулись к Тёмному Лорду.

Он выложил всё: о предательстве Глимклифа, метке на своей руке и предстоящей вылазке в Азкабан. Забини слушал, сжимая сигарету так сильно, что в конце концов разломал её в клочья. Драко видел, как кадык друга ходил ходуном.

— Я убью этого адвоката, — прошипел мулат, и в его глазах вспыхнуло первобытное бешенство.

— Не кипятись, — резко оборвал Драко. — Мы не сможем сделать это незаметно. У меня есть план. Я сотру ему память, как только мы поговорим с Гриндевальдом.

Блейз поднял бровь:

— Ты когда-нибудь делал это?

— Нет, — честно ответил Малфой. — Но у меня чудесная мотивация.

Блейз застыл на мгновение, будто хотел возразить. Но лишь кивнул. На его лице застыл немой вопрос, который Забини не решился озвучить. Похлопав Драко по плечу, он исчез с хлопком аппарации.

Драко остался один среди шелестящих крон, его ладонь непроизвольно сжала палочку в кармане мантии.