Глава 23. Боль

Мраморные полы Мэнора, всегда начищенные домовыми эльфами до зеркального блеска, теперь были матовыми, будто покрытыми тонким слоем пепла. В вазах стояли уже не свежие цветы, а засохший, унылый гербарий. Эльфы боялись лишний раз выглянуть из своего крыла, скрытого магией от посторонних глаз. Там они были в относительной безопасности. Да и миссис Малфой теперь не так ревностно следила за чистотой и порядком. Даже воздух особняка пропитался страхом. Неизменный спутник тёмной магии, сера, делал воздух едким: острым, как металл, и липко-сладким, как запах разложения.

Драко лежал на полу, его тело выгибалось дугой, губы были искусаны в кровавую кашицу. Над ним, словно хищная птица, замер Волдеморт. Его худые пальцы сжимали палочку с извращённой нежностью, будто лаская лезвие кинжала.

— Круцио!

Боль вспыхнула снова, белая и всепоглощающая. Где-то на краю сознания глухо отдавались голоса: истеричный шёпот Беллатрисы, сдавленный стон Нарциссы. Но Тёмный Лорд останавливался только тогда, когда Драко был на самом краю жизни и смерти. Он не спешил отправлять парня в мир мёртвых. Пытки были лишь уроком. Наукой, которую Малфой знал слишком хорошо. Ему было позволено страдать, но не умереть. Волдеморту нужен наследник Малфоев. Тот, кого годами готовили к высокой должности в Министерстве. Тот, у кого есть магически защищённый, неприступный особняк и состояние в Гринготтсе. Амбиции отца аукнулись сыну, но в то же время и спасли его от смерти. По сути, жизнь Драко не изменилась — лишь сменился кукловод.

— Твой отец оказался ничтожеством, — прошипел Тёмный Лорд. — Но ты даже его мизинца не стоишь.

Неделя. Семь дней, семь ночей. Круцио сменялось империо, плети из магического огня оставляли узоры на коже. Волдеморт смеялся, когда за обедом заставлял Драко самому наносить себе увечья под действием непростительного. Но хуже всего были паузы — эти секунды звенящей тишины, когда взгляд Реддла словно выскабливал его душу.

Палочка опустилась, и боль стихла, оставив после себя спазмы в мышцах. Драко попытался подняться, но Волдеморт прижал его голову ботинком к полу.

— Посмотрим, что скрывает этот жалкий ум. Легилименс!

Стены Мэнора поплыли, растворяясь в вихре воспоминаний. Малфой попытался сопротивляться, спрятать мысли, но было поздно.

Слизеринская вечеринка. Драко сидит рядом с Лианой, они оба пьяны. Воздух густой от запаха алкоголя и смеха. Она встает и выходит из гостиной. Её русые волосы, спадающие мягкими волнами до самой талии, мерцают в свете люстр. Он провожает её взглядом, голодным, жадным, а затем следует за ней...

Картинка дернулась и сменилась.

Ночной коридор Хогвартса, тусклый, почти не освещённый. Он прижимает её к каменной стене и жадно целует. Пальцы девушки путаются в его волосах, их дыхание сплетается воедино...

— Какие красивые глаза, — голос Волдеморта вернул Драко в реальность. Тёмный Лорд наклонился, его красные зрачки расширились, как у Нагайны, учующей кровь. — Золотые...

Желудок Малфоя свело от ужаса.

«Нет. Только не она.»

— Она ничего не значит! — вырвалось из горла, которое будто резали стеклом после каждого слова.

— Да неужели? Когда-то я тоже утонул в таких же золотых глазах. И это была ошибка. Кто она? — Волдеморт провел палочкой по щеке Драко, оставив черный след. — Кто твоя маленькая подружка с золотыми глазами?

Парень молчал.

Круцио ударило с новой силой. Малфой замычал, кусая собственный кулак. Боль вернулась, но теперь Драко почти радовался ей.

«Пусть лучше я умру, чем приведу его к ней».

Сквозь гул в ушах он уловил голос тётки. Разобрать слова было невозможно. Когда заклинание ослабло, Драко уткнулся лбом в пол, и по мрамору расползлись тонкие струйки слюны и крови. Краем глаза он заметил, как Нарцисса незаметно сжимает в кулаке круглый медальон. Драко знал, что у Корделии Забини был точно такой же. Парные амулеты, которые лучшие подруги использовали для связи ещё с школьных времён. Использовать его сейчас было безумием.

«Зачем, мама? Зачем ты достала его сейчас?»

Волдеморт закончил свой урок боли. Он нашёл то, что искал — настоящую слабость Драко. Юный Малфой мог пережить пытки, но страх за подругу, за ту, кого искренне любил, стал рычагом, к которому Тёмный Лорд наконец добрался. Стоило нажать — и парень сломается. Будет безропотно и покорно делать всё, что прикажут.

Реддл направился к выходу. Нагайна следовала за своим господином. На пороге он обернулся, бросив последний взгляд на Драко:

— Ты должен хорошо послужить мне, чтобы исправить ошибку отца, Драко. Иначе твою золотоглазую подружку ждёт смерть, и она будет поистине ужасной. А тебя я заставлю смотреть на это. Смотреть, как от неё отрезают кусочек за кусочком... Её глаза я оставлю напоследок — чтобы ты видел, как в них навсегда гаснет свет.

Дверь захлопнулась. Драко закрыл глаза, вспоминая её лицо — медовые глаза, смущённую улыбку, шрам на щеке, который она так стыдилась. Лучше тысяча круцио, чем то, что Тёмный Лорд узнал о ней.

— Драко, — мягкий, словно колыбельная, голос матери не давал сознанию уплыть. — Вставай, дорогой. Идём в твою комнату.

Стискивая зубы от боли, ведомый Нарциссой, он доковылял до своего крыла и тяжело рухнул в кресло. Стены малой гостиной, обшитые тёмным деревом и коричневым шёлком, приглушали стоны, но не могли скрыть запах крови — тяжёлый, медный, въедливый, как ржавчина.

Мать дрожащими пальцами начала разминать его скрюченную руку. После круцио тело всегда лихорадило, конечности плохо слушались. Её движения были неуверенными, спотыкались о каждый порез. Нарцисса из последних сил сдерживала слёзы.

— Перестань, — хрипло сказал Драко, отбрасывая её руку. — Это бесполезно. Ты знаешь, что завтра всё начнётся вновь.

— Не начнётся, — прошептала миссис Малфой дрожащим голосом. — Он получил то, что хотел. Ты должен был сдаться раньше и не терпеть так долго.

— Раньше? — он резко поддался вперёд, игнорируя боль в рёбрах. Половина его лица нервно подёргивалась, мышцы сводило спазмом. — Именно это ты сделала много лет назад? Сдалась? Ты позволяла отцу избивать меня за непослушание. За то, что я думал не так, как он хотел или позволял кому-то быть лучше меня. Он ломал мне кости, мама, чтобы я научился терпеть боль. Он бил меня тростью снова и снова. А ты...

Драко запнулся, впиваясь в подлокотник кресла, пока рука не перестала трястись.

— Ты не замечала, — продолжил он, — или делала вид, что не замечаешь. Ты когда-нибудь спрашивала себя: «Где мой сын? Почему он не появляется несколько дней? Почему снова ужинает в своей комнате?» — Он поднял рубашку и указал на рубец под рёбрами. — Видишь это? От его набалдашника на трости. Ты знаешь, сколько дней после этого я не мог нормально дышать?

Парень опустил пальцы на её щёку, оставив кровавые следы на коже.

— А ты в это время наводила порядок в доме, занималась садом, сажала свои дурацкие японские деревья, пока я мучился в своей комнате. Сделай так и сейчас, пожалуйста. Просто игнорируй. Просто сдайся.

Подбородок Нарциссы задрожал, слеза упала на пропитанный кровью манжет его рубашки, расплываясь розовым пятном. Слова Драко, отравленные годами молчания, били точно в цель. Он видел, как с каждой фразой она будто уменьшается, сжимается, но остановиться уже не мог.

— Я сделаю всё что угодно, чтобы он прекратил тебя мучить... — голос матери сорвался, превратившись в сдавленный всхлип.

— Ты поэтому связалась с Корделией? — его взгляд, остекленевший от боли и ненависти, впился в неё. — Предала лучшую подругу, чтобы спасти меня?

— Нет, — она замотала головой. — Я предупредила, чтобы они спрятались, она и Лиана...

— И сделала это как раз в тот момент когда рядом был Волдеморт, прямо на глазах Беллатрисы. — Драко горько рассмеялся, обнажив окровавленные зубы. — Я не идиот, мама. Даже если ты принесёшь им свою подругу на блюдечке, Тёмный Лорд не остановится. Он продолжит пытать меня. Но лучше это, чем гибель моих друзей. Потому что если это случится, то и мне незачем будет жить. Я не сломался, не стал безвольной куклой только потому, что у меня есть Лиана и Блейз.

Новая судорога скрутила тело, заставив сжаться в кресле. Драко продолжил лишь спустя несколько минут, когда спазм прекратился:

— Я знал, что буду расплачиваться за грехи отца, и давно ждал этого. Так что не впутывай в это Лиану. Она не должна пострадать. — он впился глазами в мать.

Нарцисса беззвучно плакала, слёзы текли по безжизненному лицу, но в его душе они не находили отклика.

— Мы должны думать о себе. О нашей семье и о том, как спасти твоего отца, — упрямо прошептала она.

Она всегда была жестокой. И как бы он ни умолял, всегда будет стоять на своём. Для Нарциссы Малфой на первом месте всегда будет семья — эта абстракция, этот ледяной дворец из титулов и долга.

— Ты очень плохая подруга, — его голос был усталым и глухим. — Лиана же твоя ученица, ты ей как мать.

— Это ты мой сын! Ты! Не она! — закричала Нарцисса.

У него не осталось сил спорить, пытаться ей что-то доказать.

— Отдай мне амулет, — приказал Драко.

Нарцисса перестала всхлипывать. Он протянул ладонь — трясущуюся, грязную, всю в мелких ссадинах и порезах. В его голосе зазвучали стальные, чужие нотки — нотки Люциуса.

— Отдай. Амулет. Мама.

Она кивнула, глотая ком в горле, и сунула руку в складки платья. Он вырвал серебряный медальон из её ослабевших пальцев и затолкал в карман брюк.

— А теперь слушай меня очень внимательно, — его шёпот был страшнее любого крика, но именно этого он и добивался. — Если ты предашь семью Забини, если навредишь им хотя бы словом... я вычеркну тебя из своей жизни. Забуду, что ты меня родила. Для меня ты умрёшь.

Дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись об стену. В комнату, как чёрный хаос, вплыла Беллатриса.

— О, семейная драма! Как трогательно! — Она прижала ладонь к груди, изображая умиление. — Мой любимый племянничек уже умеет огрызаться.

— Белла, выйди, прошу тебя. — Нарцисса встала, заслонив Драко собой.

— Мама, хватит, — Драко тяжело приподнялся, оттолкнув её. От усилия в глазах потемнело, но он уже знал, что скажет. — Научи меня окклюменции.

Лестрейндж сделала преувеличенно-изумлённый вздох, а затем медленно подошла к креслу. Её длинный чёрный ноготь убрал волосы с его лба.

— Окклюменция... — протянула она, растягивая губы в жадной улыбке. — Это будет больно, племянничек. Больнее, чем ты можешь представить. Твой разум рассыплется, как старый пергамент, прежде чем ты научишься собирать его обратно.

— Хорошо.

— А ещё... — Беллатриса вонзила ноготь в его висок. — Мой метод эффективен, ты быстро всему научишься, но он очень кровавый. Меня очень впечатлили отметины на теле твоей милой подружки. Гоблинская сталь... Никогда бы не подумала, что она так красиво может рисовать, — ведьма мечтательно вздохнула. — Думаю, тебе стоит носить такие же, чтобы никогда не забывать свои уроки.

— Ещё лучше. — Драко даже не моргнул.

— Цисси, ты слышишь? — хихикнула Лестрейндж. — Похоже твой милый маленький ангелочек не бежит от боли, а жаждет её. Как ты могла такое допустить? Он вырос таким извращённым.

Нарцисса снова рванула к нему, но Драко остановил её ледяным взглядом.

— Выйди, мама. — прорычал он.

— Нет, Драко, не надо. Ты ещё слишком слаб...

— Я сказал, выйди! — его крик, хриплый и сорванный, отрезал все возражения.

Миссис Малфой зажала ладонями рот, сдерживая вопль. Она пошатнулась, но взгляд Драко не смягчился, даже когда она, опираясь на стены и мебель, медленно побрела к двери. Когда Нарцисса переступила порог, Беллатриса взмахнула палочкой, захлопывая дверь, и прижала её древко к виску парня, по которому стекала свежая струйка крови.

— Начнём прямо сейчас, пока тебя ещё трясёт от круцио. Идеальное время. Запомни: боль — твой союзник. Она очищает, — её голос был сладок, разливался по венам, обманчиво успокаивая, как змея перед атакой. — Представь, что твой разум — это крепость. Возведи стены, чтобы защитить его, а я — это землетрясение.

Его сознание взорвалось агонией. Череп будто раскололся на тысячи осколков. Челюсти свело так, что зубы затрещали.

— Сопротивляешься? — Беллатриса нависла над ним. — Не стоит. Прими это. Не думай о боли, думай о стенах, которые ты должен возвести. Кирпичик, за кирпичиком, давай, строй их.

«Один...»

Драко возвёл стену.

«Два...»

Построил ещё одну.

— Ты что, считаешь? — С визгливым хохотом Лестрейндж разрушила только что возведённое, снося хлипкие барьеры в его сознании.

Драко медленно сполз с кресла и опустился на колени, опираясь руками о пол. Кадык нервно подрагивал. Беллатриса вцепилась когтями в светлые волосы, заставляя его запрокинуть голову.

— Тебе всё ещё недостаточно больно, племянничек.

Она провела лезвием ножа, который достала из складок юбки, по его лбу. Затем лизнула рану, оставив кровавый след на губах. Кровь из пореза текла, заливая глаза, капала с ресниц и слепила.

— Не беспокойся, это не гоблинская сталь. Я не хочу портить твоё красивое лицо, — сказала она, проводя острым лезвием под ключицей и погружая его глубоко в плоть. — Но то, что под одеждой, будет моим полотном. Я буду резать тебя, как захочу!

Беллатриса вихрем снова проникла в его разум, обнаружив то, что он тщетно старался скрыть.

Лиана, дрожащая от наслаждения в его объятиях под дождём, а он, целуя её, осторожно стягивал её одежду...

— Да-а-а... — протянула Беллатриса, нащупав его слабость, осквернив сокровенное. — Защити её. Спрячь от меня, иначе я разорву её в клочья у тебя в голове.

Драко зарычал, но не от боли, которую уже почти не ощущал, а от ярости.

✶✶✶

Лиана медленно шла по песчаному берегу пляжа Римини, где волны Адриатического моря лениво лизали берег, оставляя за собой пену, похожую на кружево. Песок, всё ещё тёплый от дневного солнца, нежно касался её ног, стараясь удержать девушку в реальности.

Наполненный жизнью и смехом город казался Лиане чужим и далёким. Мощёные улочки, яркие, утопающие в зелени домики, ароматы свежей пасты и мороженого, крики уличных торговцев — всё это шумело где-то далеко, словно её сознание было отделено от мира тонкой, но непреодолимой пеленой. Мысли Лианы блуждали в Мэноре, у двухцветной сакуры. Там, где Драко мог находиться в опасности. Ей даже чудился сладкий запах этих деревьев. Но сейчас было лето, а не весна, и сакура не росла в Римини.

Вилла отца Блейза, скрытая за высокими кипарисами, стояла на окраине города, вдали от туристических толп. Её белые стены, обвитые виноградными лозами, казались призраком — красивым, но пустым. Невысокий белоснежный забор прилегал к песчаному пляжу. Оши лежал на нём, наблюдая за ней, прикрыв один глаз. Лиана подошла, села рядом и почесала кота за ухом. Она смотрела на горизонт, где небо сливалось с водой, и чувствовала, как тепло из песка уходит, сменяясь вечерней прохладой. Ветер приносил запах соли и хвои, но Лиана едва замечала это. Сердце сжималось от тревоги, словно кто-то сжал его в кулаке и не отпускал. С каждым днём хватка становилась всё сильнее.

От Блейза не было вестей. Ни одной записки, ни одного слова. Корделия дни напролёт рыскала по Европе, пытаясь найти следы сына. Вначале Лиана помогала в поисках, но их планы пришлось кардинально изменить после короткого, отчаянного сообщения от Нарциссы. Волдеморт был в Мэноре, и он был в ярости.

«Драко.»

Его имя звучало в её мыслях как заклинание. Она представляла его лицо — бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Он многое выдержал, больше чем должен был вынести мальчик его возраста. Но даже такой человек не мог устоять перед Тёмным Лордом. Она физически ощущала, как ему больно. Но каждый раз, когда в глазах начинало темнеть, когда отголоски его страданий долетали до неё, она этому радовалась.

«Драко чувствует, а значит он жив.»

Она молилась — не только Салазару и Мерлину, которых они поминали в гневе и к кому взывали в отчаянии, но и всем древним богам. Может, кто-то из них ещё остался в этом мире, может, её услышат и откликнутся.

— Лиана, — голос Корделии прервал мысли девушки.

Она обернулась. Корделия стояла на террасе виллы, и её стройный силуэт резко вырисовывался на фоне заката. Полы мантии развевались на ветру. Оши спрыгнул с забора и, грациозно переставляя длинные лапы, подошёл к хозяйке, потёршись о её ноги.

— Заходи. У нас новости, — произнесла миссис Забини, поглаживая фамильяра, но не отрывая взгляда от Лианы.

Лиана быстро поднялась по ступеням. Внутри виллы царила тишина, нарушаемая лишь методичным тиканьем старинных часов.

— Что ты узнала? — спросила девушка.

— Торн тоже пропал, — устало сказала Корделия, взмахом палочки наливая воду в стакан. — В то же время, что и Блейз.

— Я была права. Он отправился в Бенин. — Голос Лианы звенел от давно сдерживаемой горечи. — Я была права, а ты меня не послушала! Ты потратила столько времени, пытаясь встретиться с Дамблдором, ища Поттера и их дурацкий Орден Феникса! — В глазах опять начало темнеть. Девушка опёрлась о столешницу кухонного островка. — Блейз же обещал взять меня с собой в Храм Питонов. Я должна была быть рядом! Там что-то произошло. Я это чувствую.

Сердце колотилось так яростно, что она схватилась за грудь, ожидая, что оно разорвёт рёбра. Звуки виллы — тиканье часов, шум ветра за окном — превратились в вой сирены. Тёмная муть перед глазами превратилась в чёрные пятна. Она попыталась вдохнуть, но в лёгкие ворвался лишь холодный ужас.

— Лиана? — голос Корделии донёсся будто издалека. Стакан, из которого волшебница так и не глотнула воды, повис в воздухе.

Ноги подкосились. Пол поплыл, и Лиана прижалась лбом к прохладной столешнице.

— Дыши, — Корделия положила руку ей на плечо.

В голове мелькали образы:

Драко, измученный пытками... Блейз, истекающий кровью в джунглях Бенина...

— Вдохни. Медленно. Через нос. — прошептала Корделия, обняв её за плечи.

Лиана попыталась, но воздух застрял в горле. Глаза наполнились слезами, смешиваясь с потом. Внезапно её вырвало — желчь и страх выплеснулись прямо на кухонную столешницу.

— Прости... — выдохнула Лиана, всё ещё задыхаясь.

— Всё в порядке, — тихо повторяла Корделия, гладя её по спине. — Всё в порядке.

Постепенно, звон в ушах стих. Лиана прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердцебиение замедляется до тяжёлого, неровного стука. Корделия подтолкнула к ней парящий стакан воды и заклинанием убрала последствия рвоты.

— Когда ты впервые заговорила про Бенин, я туда аппарировала, — миссис Забини пыталась говорить спокойно, но тембр голоса выдавал её напряжение. — Там не было никаких следов Блейза и Торна.

— А кости? Кости этой проклятой королевы вуду? Они там? Блейз говорил, они закопаны под древним деревом в роще за Храмом Питонов. Ты проверяла это место?

Глаза Корделии нервно забегали, будто ища выход. В них вспыхнула вина, потом понимание. Волшебница молча аппарировала, с хлопком растворившись в воздухе.

Лиана бессильно опустилась на стул, её руки дрожали. Страх и отчаяние смыкались вокруг неё, как волны за окном — готовые поглотить.

«Вуду, всё связано с вуду и его проклятием. Поэтому Блейз исчез? Поэтому я его не чувствую? Но у него же есть ещё три года. — Лиана думала слишком сильно, слишком больно. — Салазар, как же говорил Блейз... духи вуду... лоа. Он называл их лоа».

Внезапно её осенило. Вспомнился Тео, его рассказ о давно умершей новоорлеанской мамбо. Вскочив с места, она выбежала через двор к совятне, где на жёрдочках дремали три совы семьи Забини. Быстро написав записку, Лиана привязала её к лапе самой быстрой и молодой совы, отправив весточку в поместье Ноттов. Глупо, опасно, но отчаяние не оставляло выбора.

Через два часа воздух с хлопком разорвался. Нотт аппарировал на пляж, и девушка вышла ему навстречу.

— Вау, Забини! — присвистнул он, окидывая взглядом её фигуру. — Ты как призрак в этом платье. Имею в виду... очаровательный призрак. Тебя что, не кормят?

Лиана промолчала. В одну минуту Нотт мог блистать мудростью, в другую — выдать глупость. Иногда маска шута, за которой он прятался, не слетала сразу. Но она привыкла к слизеринской манере общения: шутки могли быть глупыми, пошлыми, но никогда — злыми и обидными. Да и её белое платье из тонкого батиста, с кружевным воротником-стойкой и объёмными рукавами, стянутыми у запястьев, действительно колыхалось на ветру, словно крылья мотылька. За полтора месяца она так исхудала, что сквозь ткань можно было разглядеть рёбра.

— Привет, Тео. Заходи.

Нотт проследовал за ней, насвистывая что-то беспечное, но его глаза внимательно изучали пространство.

— Чай? — предложила Лиана на автомате, невербальным заклинанием заставляя чайник на плите закипеть.

— Да ну, — Тео плюхнулся на стул с мягкой спинкой, закинув ноги на стол. — Предложи чего-нибудь покрепче. Это же дом отца Блейза. Маркус Милаццо был известным коллекционером виски.

— А ты уже и про это место всё выяснил?

— Конечно. Не могу же я аппарировать, не зная куда.

Лиана открыла шкаф, достала бутылку без этикетки и протянула ему. Тео сделал глоток прямо из горлышка и скривился.

— Ладно, к делу. — он вытер губы рукавом. — То о чём, ты спрашивала: склеп Мари Лаво находится в Новом Орлеане на кладбище Сент-Луис. Один мой... осведомитель... уверяет, что её призрак до сих пор там обитает и может исполнить желание того, кто отчаялся и готов всё отдать за его исполнение.

— Как её призвать? — спросила девушка.

— Надо нарисовать три креста на стене её усыпальницы, трижды обойти вокруг могилы и три раза постучать в дверь склепа. — Тео цокнул языком, вращая бутылку в руках. — Но, подруга, это очень опасно. С Лаво не стоит шутить или пытаться её обмануть. В вуду всё замешано на сделках, и даже призрак мамбо попросит плату за свои услуги. Но ей не нужны галлеоны. Она может попросить что-то особенное. Часть души, первенца, годы жизни — боггарт его знает что именно.

— Я даже не хочу знать, какое привидение поведало тебе эту историю, — начала Лиана, но Тео резко вскинул руку:

— Портрет, это был портрет, — пояснил он.

— Спасибо, Нотт. — сказала девушка, вставая.

— Эй, — Тэо схватил её за запястье. — Драко в порядке. Волдеморту он нужен живым.

Онемение расползлось по коже мурашками.

— Откуда ты знаешь? — спросила Лиана, едва сдерживая новый приступ.

— У меня есть источники даже в Мэноре, — бросил он, отпуская её руку. — Но если ты помрёшь, пытаясь спасти брата, Малфой меня прибьёт. Так что держись, ладно?

Лиана снова опустилась на стул и сжала виски пальцами:

— Расскажи всё, что знаешь о Драко.

Нотт резко сник. Беспечность слетела с него, как ненужная оболочка. Даже интерес к бутылке испарился.

— Ты не захочешь это слышать. Я вижу, в каком ты состоянии. Я не могу. Прости, подруга.

— Тео, пожалуйста, расскажи, — она умоляюще посмотрела на него.

Он опустил голову, будто заранее виня себя за то, что ей предстояло услышать, и за то, что именно он станет гонцом. Сделал большой глоток, а потом выдал:

— Первую неделю его пытал сам Волдеморт. Драко выдержал. Возродившемуся ублюдку понравилось, что наш светловолосый принц не сломался, не стал рыдать и умолять. Иначе всё закончилось бы по-другому. Но для него этого мало. Он отдал Драко Беллатрисе Лестрейндж. Она сумасшедшая, но Драко — её кровь. Она любит его... если психопаты вообще способны на любовь. Мой источник говорит: иногда ему бывает тяжело, но он держится.

— Я поняла. Тебе пора, никому не стоит знать, что ты аппарировал в Италию.

Нотт обнял её:

— Я точно могу оставить тебя одну?

— Точно. Корделия скоро вернётся.

Через пятнадцать минут Нотт исчез, оставив после себя запах виски и невысказанное предупреждение.

Корделия вернулась за полночь. Всё это время Лиана сидела в темноте, уставившись в окно. Ночью море казалось непроницаемой бездной, тьмой, у которой не было ни конца ни края. Резкий щелчок — и свет разорвал мрак, заставив Лиану зажмуриться. Женщина стояла на пороге. Руки миссис Забини были в земле по локоть, аккуратный маникюр был безнадёжно испорчен.

— Снова сидишь в темноте? — в голосе женщины звучал не упрёк, а скорее беспокойство. — Ты хочешь сойти с ума?

— Под деревом не было костей? — ответила вопросом на вопрос Лиана.

— Нет. — Корделия ударила ладонями по столу. Грязь оставила неровные пятна на светлой скатерти. — Ничего.

Лиана подошла к ней с решимостью человека, которого слишком долго не желали слушать:

— А теперь ты наконец послушаешь меня и позволишь кое-что сделать?

— Что именно?

— Я должна переместиться в Луизиану, в Новый Орлеан.

— Как ты узнала о... — миссис Забини нахмурилась, будто пытаясь сопоставить свою память и слова Лианы.

— ...Лаво? — продолжила фразу приёмной матери Лиана. — Она была королевой вуду. Я призову её.

Судя по промелькнувшей эмоции на лице Корделии, она не этого ожидала услышать. Миссис Забини вздохнула с явным облегчением. Это показалось Лиане странным.

— Я слышала о ней... Но как ты собираешься призвать её призрак? — размышляя вслух, миссис Забини нервно тёрла грязные ладони. — Я могу попробовать использовать связи, чтобы получить доступ к Арке смерти. Но после того, что в Отделе тайн натворили Поттер и Тёмный Лорд, это будет невероятно сложно. К тому же... Арка ведёт в мир мёртвых. А души мамбо и хунганов отправляются к лоа, в мир духов. Я не уверена...

— Нам не нужно всё это. — оборвала Лиана. — Её призрак всё ещё у места захоронения, так что взывать к другому миру не понадобится. Я предложу ей сделку, дам то, чего она захочет — и узнаю, где сейчас Блейз.

— Мы даже не знаем жив ли он. Ты не чувствуешь его.

— Он жив! Его смерть я бы точно ощутила. Он точно жив. — Лиана произнесла это как факт, который не нуждается в обсуждении.