Глава 22. Пропавший без вести

В Большом зале царил привычный вечерний гул, но Лиана едва его слышала. Её взгляд впивался в Блейза, который с безразличным видом намазывал паштет на ломтик хлеба.

Два месяца назад Нотт рассказал ей о своей сети шпионов. Тогда же слова гриффиндорского привидения посеяли в душе Лианы сомнения. Неделю за неделей она задавала призраку один и тот же вопрос: «Где сейчас мой брат и что он делает?» — и снова получала неизменный ответ: «Он в библиотеке с мисс Грейнджер». Со временем эти сомнения превратились в навязчивую идею.

Блейз регулярно встречался с Грейнджер, скрывая это от неё. Он уверял Лиану, что идёт к Снейпу после занятий, а сам...

Драко, к которому она в отчаянии обращалась, лишь пожимал плечами и отводил взгляд. Он прикрывал друга и тоже лгал. Их сговор ранил сильнее, чем все слухи, пересуды и косые взгляды вместе взятые.

«Неужели их клятвы ничего не значат? Почему они так поступают?»

Ей было обидно. Лиана чувствовала себя брошенной и ненужной, а испытывать подобное она не желала. Что ж, слизеринка точно знала, как вывести брата на чистую воду: нужно выбить его из равновесия, сказать то, чего он совершенно не ждёт.

— Блейз, — начала она намеренно громко, положив нож на стол. — Как продвигается твой научный проект в библиотеке? С Грейнджер, я полагаю?

Блейз замедлил движение вилки, не поднимая глаз. Лиана заметила нервное подёргивание века, которое он попытался скрыть, прикрыв лоб ладонью.

— Ли, ты же знаешь, я ничего не делаю просто так, — наконец взглянул он на неё. — Есть причины, почему я общаюсь с кудряшкой.

Лиана вспыхнула.

— Кудряшкой? Ты ей даже прозвище придумал? А она как тебя называет? Синеглазка?

Сидевший рядом Драко фыркнул. Его поза была расслабленной, но нога под столом нервно дёргалась, отбивая такт невидимой мелодии тревоги.

— Это так романтично, — сказала Лиана, с таким усилием разламывая булочку, что та чуть не рассыпалась в крошки. — Библиотека. Красивая и популярная гриффиндорка. Милые прозвища. Ты с ней просто спишь, или мне стоит подготовить для твоей подружки комнату в нашем доме?

Лиана не отводила взгляда. Она видела, как напряглись мускулы на его скуле, как пальцы крепче сжали вилку — сдержанный, но красноречивый жест раздражения.

— Хотя, думаю, она тебя бросит, Блейз, — продолжила девушка. — Скоро ваши библиотечные свидания ей наскучат. Тебе нужно проявить больше фантазии. Могу подсказать... Например, тайная комната, та, что спрятана в туалете Плаксы Миртл. Ты же уже туда заглядывал?

Маска хладнокровия на лице брата дала трещину, и на мгновение мелькнул тот самый животный страх, знакомый Лиане с тех времён, когда он ещё не умел притворяться.

— Ты что, следишь за мной, Ли? — спросил он.

— Нет, и незачем. Ты особо и не прячешься. Но именно мне всё время врёшь о том, где бываешь и что делаешь, — спокойно ответила она, откинувшись на спинку скамьи.

— У меня дела, — бросил Блейз, отодвигая тарелку и поднимаясь из-за стола.

— В библиотеке? — Лиана закатила глаза. — Как неожиданно.

Блейз промолчал, но Лиана заметила, как напряглись его плечи. Она закрыла глаза, расслабилась и отпустила мысли, погружаясь в тот слой реальности, где становятся видны души.

Сначала она увидела Малфоя. Его душа по-прежнему сияла серебром, но оттенок стал чуть темнее — неудивительно после всего, что он пережил. Затем взгляд Лианы упал на удаляющуюся спину Блейза. Окружающая его мерцающая дымка была почти чёрной, как предгрозовое небо, из которого поднимались тёмные вихри, пожирая последние проблески света.

Она оцепенела от увиденного; подступающая тошнота грозила вывернуть только что съеденное.

— Лиана, — тихо произнёс Драко, дотронувшись до её руки. Видение рассыпалось. — Ты снова читаешь души?

Лиана молча кивнула. Её грудь резко поднялась от судорожного вздоха. Воздух обжёг пересохшее горло, но помог справиться с тошнотой.

— Блейз предупреждал тебя. — Малфой недовольно цокнул языком. — Использовать твой дар слишком опасно. Что если кто-то заметит?

— Не заметит. Не переживай.

Он покачал головой, явно не соглашаясь с ней. Длинные пальцы сжали её запястье, но тут же отпустили, будто обжёгшись.

— И что ты увидела? — Драко потянулся к тарелке кексов с изюмом. Это был настолько неуклюжий отвлекающий манёвр, ведь он терпеть не мог изюм.

— То, чего не должно быть, и то, что мы не можем игнорировать, — прошептала она, поднимаясь на ноги.

Ей нужен был воздух. Стены замка душили. Лиана неслась по коридорам, ведомая одной-единственной потребностью: уйти от тяжести открытия. Выскочив из боковых ворот, Лиана вдохнула прохладу, пропитанную ароматом цветущих клумб, но облегчение не пришло.

Слизеринка металась по тропинке, ведущей к теплицам профессора Спраут. Голова разрывалась от мыслей: а вдруг она ошиблась? Может, попробовать ещё раз прочитать душу брата, убедиться, что всё не так страшно? Но как? Блейз не станет стоять спокойно, он сразу поймёт. А дальше — снова ссоры, ложь, недомолвки.

Лиана остановилась. Закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Она должна что-то сделать, но что?

Из-за поворота выплыл Рон Уизли. Его плечи были опущены, рыжие волосы растрёпаны. Лицо искажала злоба — вероятно, давала о себе знать очередная ссора с Грейнджер или Поттером. Увидев Лиану, он резко остановился. Голубые глаза сузились.

— Ну конечно, — прошипел гриффиндорец, сжав кулаки. — Слизеринская гадина. Ты всегда появляешься там, где тебя не ждут.

Лиана попыталась пройти мимо, но гриффиндорец вытянулся, стал шире и мощнее. Уизли с легкостью преградил ей путь. Девушка доставала ему лишь до ключиц. Пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Отойди, Уизли, — бросила Лиана, но голос предательски дрогнул.

— Испугалась? — фыркнул он, шагнув ближе. — Где твои дружки? Вы же всегда ползаете вместе, как клубок змей.

Лиана попыталась обойти его, но это лишь разозлило парня. Он схватил её за рукав, впившись пальцами в ткань мантии.

— Пусти! — сорвалось с губ, но Рон только сильнее дёрнул её к себе.

— Думаешь, я не знаю, чем занимается твой брат? — прошипел он. — Все слизеринцы — предатели. Вы все на одной стороне с Волдемортом!

Лиана попыталась вырваться, но хватка Уизли была железной. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица.

— Ты ничего не знаешь! — крикнула она, но он заставил девушку замолчать, встряхнув так, что клацнули зубы.

— Я ещё на первом курсе понял, что ты такая же мерзость, как и твой хозяин! — его лицо покраснело, слюна брызнула ей на щёку. — Думаешь, шрамы делают тебя особенной? Нет! Ты просто уродка, которую все жалеют! Просто меченая слизеринская гадина!

Слова ударили больнее, чем она ожидала. Словно её облили ледяной водой. Рон, видя её ступор, усмехнулся.

— Ты прячешься. Надеваешь шарфы, чтобы скрыть шею. И длинные рукава, чтобы спрятать руки. — Он задержал взгляд на шраме на левой щеке, а затем резко сорвал зелёный шарф, обнажив старый шрам чуть ниже ключицы. — Жуть. Прямо как у монстра! Это твой так называемый брат с тобой сделал? И тебе это нравится? Нравится, когда он уродует тебя? А Малфой? Он наблюдает или тоже участвует? Я-то знаю, что вы все просто кучка извращенцев!

Лиана вскрикнула и отшатнулась. Слёзы заструились по щекам, она торопливо вытерла их рукавом.

— Заткнись! — прохрипела слизеринка.

Уизли расхохотался — громко, жёстко, смакуя её унижение.

— И что ты сделаешь? — гриффиндорец прижал девушку к стене. — Твоих дружков тут нет. Они снова тебя бросили. Наигрались, видно. Кому всерьёз может быть интересна такая уродливая шлюха?

Спина упёрлась в холодный камень. Лицо Рона было так близко, что Лиана видела каждую веснушку.

— Знаешь, что я сделаю, если увижу, что ты или твой брат-извращенец снова крутитесь около Гермионы или Гарри? — его голос стал шёпотом, полным ненависти. — Придушу, как крысу.

Это было слишком. Лиана резко толкнула его в грудь, выскользнув из его хватки. Уизли замахнулся, но она уже бежала. Бежала, не разбирая пути, через дорожки, ведущие к галереям замка, мимо удивлённых первокурсников, через низкорослый кустарник, ограждающий Запретный лес.

Ветер бил в лицо, слёзы смешивались с редкими каплями майского дождя, который начал накрапывать. Она не останавливалась, даже когда ветки хлестали по рукам, а корни цеплялись за ноги.

— Беги, меченая змея! — услышала она вслед. — И больше не попадайся мне на глаза!

Лиана пробиралась сквозь колючие папоротники, глотая жгучие слёзы. Запах влажной листвы и мокрой земли смешивался с металлическим привкусом крови на губах — она кусала их, лишь бы не закричать. Невидимая тропа вела её всё дальше, и девушка не заметила, как дорожка Запретного леса вывела к теплицам.

Дождь уже стих; только редкие капли стекали с тяжёлых мокрых листьев.

Она остановилась, когда услышала стон — низкий, животный, словно угодивший в капкан зверь. Лиана приникла к земле и подползла ближе, спрятавшись за толстым стволом покосившегося дерева, упавшего прямо на низкую каменную ограду.

Блейз стоял, прижавшись спиной к грубой кирпичной кладке. Рубашка была расстегнута до пояса, обнажая тёмную кожу. Глаза закрыты, но даже в полумраке Лиана видела, как дрожат его ресницы. В зубах он сжимал сигарету, а кадык ритмично дёргался в такт тяжёлому дыханию. Сигаретный дым струился вокруг него, словно чад жертвенного костра.

И тогда она увидела Дафну.

Гринграсс, словно змея, извивалась у его ног. Светлые волосы, всегда идеально уложенные волнами, сейчас спутались от слюны, пота и прилипли к лицу. Хлюпающие звуки, что она издавала, были грубыми, влажными, прерываемыми хриплыми всхлипами. Лиана впилась ногтями в кору дерева, пытаясь подавить ком в горле. Но что-то другое, тёплое и предательское, пульсировало внизу живота — стыд и желание, сплетенные в тугой узел.

Ветка хрустнула под её ладонью.

Блейз резко поднял голову, и ей показалось, что на мгновение их глаза встретились сквозь густую листву. Если бы он не был так возбужден, возможно, активировал бы свой дар и понял: Лиана наблюдает за ним. Она рядом. Она видит его падение. Он бы услышал дыхание сестры, но сейчас был слишком занят Гринграсс, стоявшей перед ним на коленях.

— Ты ненасытная, — прошипел он, накручивая волосы Дафны на кулак так, что та взвыла. Его бедра двигались механически, будто тело ему не принадлежало, а повиновалось древней силе, жаждущей жертв.

Лиана почувствовала, как её бельё становится влажным.

«Предательница», — мысленно выругалась она, но не могла отвести взгляд.

Каждый стон Блейза, каждый его вздох, пропитанный болью и ненавистью, заставляли её сжиматься изнутри. Он яростно толкался в рот Дафны, словно пытался излить в неё всю ярость и тьму, что копились в нём.

Из горла Блейза вырвался глухой стон, больше похожий на рык. Он продолжал смотреть в сторону деревьев, будто пытался поймать её взгляд, но Лиана была надёжно скрыта листвой. Когда он оттолкнул Дафну, та упала на спину и захихикала. Блейз застегнул штаны, даже не взглянув на неё.

— Ты эгоист, — прохрипела Гринграсс, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Ты сама ко мне липнешь, а я просто пользуюсь тем, что предлагают. — его голос был ледяным и ровным, без единой нотки эмоций. — Я всегда был с тобой честен. И никогда не обещал тебе ничего, кроме этого. Перестань строить иллюзии.

— И что, снова побежишь унижаться перед Грейнджер? Или плакаться в мантию своей сестрички?

Дафна не собиралась отступать. Она снова подползла к нему, ухватилась за ремень, но он грубо отбросил её руку и впился пальцами в её горло.

— Никогда не лезь в мою жизнь, Дафна. — прошипел Блейз, и ядовитая усмешка искривила его губы. — Это чревато серьёзными последствиями. Ты — просто удобная дырка, не более. — Пальцы сжались сильнее, и она захрипела, бессильно хватая ртом воздух. — Никогда не забывай об этом.

Блейз разжал хватку, резко развернулся и исчез в сгущающихся сумерках. Его слова продолжали висеть в воздухе, ядовитым смогом смешиваясь с запахом дыма и горечью его падения.

Лиана прижалась лбом к холодной коре. В ушах звенело, а внизу живота пульсировало, напоминая о позорном отклике её собственного тела. Она ненавидела его в этот момент. Ненавидела себя. Но больше всего — этот горячий клубок стыда, что рвался наружу немым криком.

«Почему?» — отчаянно стучало в висках.

Почему она хотела быть на месте этой униженной и жалкой Дафны? Почему каждый его стон, каждый взгляд, насквозь пропитанный презрением, заставлял её сгорать заживо?

Лиана сползла по стволу на землю и сжалась в комок. Дождь, который снова начал накрапывать, смешивался с её слезами, холодными ручьями стекая по шрамам.

Монологи Монтегю о том, что он «урод-калека, никому не нужный однорукий монстр» Лиана всегда принимала слишком близко к сердцу. Она примеряла каждое его слово на себя. Слова Уизли только подтвердили это. Тонкие, но заметные шрамы покрывали всё её тело, и вечно прятать их под одеждой она не сможет. Может, поэтому Блейз предпочёл Гринграсс и Грейнджер? И Драко тогда всё прекратил из-за этого? Испугался своих чувств к уродцу? Она — подруга, но не девушка, которую можно желать. Её мальчики повзрослели. Они нашли себе других — целых, нормальных, без шрамов на коже и в душе. А это значило лишь одно: она им больше не нужна. А если так, то как она сможет помочь Блейзу со всем справиться?

А потом случилось невозможное. Драко нашёл Лиану, когда отчаяние уже полностью поглотило её. Он обнажил её шрамы, целовал их, шепча, что они — часть её, что они прекрасны. Она растворилась в его прикосновениях, в его терпком запахе амбры, сандала и можжевельника. Его дыхание обжигало кожу. Он дал ей именно то, в чём она отчаянно нуждалась — не жалость, а желание.

Она утонула в его серых глазах, видя, как он сам пьянел от доставляемого ей удовольствия. Но дальше был рубеж, который они не могли перейти. Грань, отделявшую эту новую, хрупкую близость от точки невозврата. И Драко, чувствуя её сомнения, остановился, хотя она ощущала его возбуждение, когда он бедром прижимался к ней. Он довёл её до взрыва, перевернул весь мир, вытряхнул из неё последние капли сомнений. Лиана зацепилась за это чувство, растворяя в нём собственную нерешительность.

✶✶✶

Брата и сестры Забини не было в гостиной Слизерина этим вечером. Драко перелистывал страницы «Пророка», даже не пытаясь вникнуть в смысл строк. Взгляд снова и снова возвращался к двери. Если верить Нотту, Блейз снова засел в библиотеке. Опять изображал из себя прилежного, но немного глуповатого студента, пытаясь очаровать упрямую гриффиндорку. Отсутствие же Лианы резало его нутро сталью.

Пэнси прижалась к плечу Малфоя, и его окутал аромат жасмина. Её губы скользнули по мочке уха. Тепло разлилось по жилам, но даже прикосновения Паркинсон не могли унять тревогу. Он вспомнил, как Лиана вела себя за ужином и как потом ринулась вслед за Блейзом. Она снова читала их души — и увиденное явно напугало её.

— Тео! — позвал Драко. — Ты не видел Лиану после ужина?

Нотт, развалившийся на диване с роксом огневиски, поднял брови.

— Не-а. — Он лениво отсалютовал стаканом. — Что, снова ваше «серебряное трио» в раздоре?

Драко мягко отстранился от Пэнси. Она обиженно надула губы, но не стала возражать. Умница Пэнси. Чуткая и проницательная Паркинсон сразу поняла его настроение.

— Может, она у Монтегю в лазарете? — предположила она.

— Мы с Флинтом только что оттуда, сегодня к Грэхэму она не заглядывала, — произнёс Тео.

— Узнай, где она. Ты же можешь, — приказал Малфой.

Нотт кивнул, с кряхтением поднимаясь с дивана. Стакан с огневиски поплыл за ним, но Тео отмахнулся, и рокс обиженно замер в воздухе. Проходивший мимо Флинт с размаху стукнулся о него лбом, пробормотав ругательство.

— Иди найди её. — Пэнси коснулась руки Драко. — Если Тео вернётся, я пошлю тебе патронус.

Он кивнул в ответ, наспех чмокнув её в губы.

Драко искал подругу по всему замку, но безуспешно. Заглянув в медицинское крыло, Малфой убедился, что Лиана действительно не навещала Монтегю. Он только попрощался с Грэхэмом, когда перед ним возник серебристый патронус Пэнси — грациозная борзая с глазами, полными лунного сияния. У Паркинсон это заклинание всегда выходило безупречно, в отличие от него самого, Блейза и Лианы, чьи попытки до сих пор заканчивались ничем.

Борзая заговорила голосом Пэнси:

— Она побежала в Запретный лес, со стороны тропинки к теплицам профессора Спраут. Верни её, Драко.

— Спасибо, Пэнс, — прошептал он.

Дождь усиливался, превращая почву в вязкую грязь. Драко шёл по краю Запретного леса, сжимая палочку, на конце которой теплился огонёк люмоса.

Он нашёл её там, где лесная чаща вплотную подступала к каменной ограде теплиц. Лиана сидела, прижавшись спиной к невысокому забору, подтянув колени к груди. Её мантия была в грязи, волосы спутаны, а на щеке алела свежая царапина — будто она пыталась стереть свои шрамы. Драко поразился, насколько всё-таки хрупкой она была: не слизеринка, гордо вздёргивающая подбородок в ответ на грязные шёпоты вслед, не его лучшая подруга, залечивающая его раны после побоев отца, а испуганный зверёк, загнанный в угол.

— Лиана, — голос выдал его трепет.

Он говорил тихо и мягко, боясь спугнуть её. Она не ответила, только сильнее вжалась в камень. Драко опустился на колени, не обращая внимания на грязь, тут же въевшуюся в дорогие брюки. Пальцы дрогнули, прежде чем коснуться её щеки. Кожа была ледяной, под глазами — фиолетовые тени усталости, а слёзы смешались с каплями дождя.

— Уходи, — прошептала Лиана, но вопреки словам потянулась к теплу его ладони.

— Нет, — ответил Драко, сняв мантию и укутывая девушку, словно в кокон. — Тебя всю трясёт.

— Мне всё равно, — сказала она, пытаясь отстраниться, но он притянул её к себе, игнорируя сопротивление.

Её лоб упёрся в его грудь, пальцы впились в ткань рубашки. Сначала это были тихие всхлипы, потом рыдания, от которых сотрясалось всё её тело. Драко молча гладил её волосы, осторожно снимая с прядей комья грязи.

— Я видела его, — выдохнула она безжизненным, разбитым голосом. — С Гринграсс... Он... как монстр. А я... я...

— Тише, — Малфой крепче прижал её к себе, закрывая глаза. — Он не монстр. И ты тоже.

— Но я... — её ноготь царапнул кожу через рубашку. — Уизли сказал...

Резко отстранившись, он осторожно приподнял её подбородок, заглядывая в глаза.

— Уизли просто придурок, всегда им был и всегда будет. Ты не монстр, — сказал он мягко, раскрывая свою чуткую сторону, известную лишь ей. — Никогда не станешь им.

Его палец нежно, почти с благоговением, коснулся шрама на щеке. Драко задержал дыхание, боясь нарушить этот момент. Пальцы скользнули ниже, к шее, и остановились у горла. Он не сжимал ладонь, а наоборот, пытался согреть то, что Уизли так грубо обнажил. Тепло его руки смешалось с холодом дождя, и он почувствовал, как Лиана вздрогнула, но не отпрянула. Губы чуть приоткрылись. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, словно ладонь Драко стала единственным барьером между ней и разъедающей болью. Он провёл большим пальцем по сонной артерии, чувствуя, как учащённо бьётся под кожей пульс. Озябшие пальцы Лианы накрыли его руку, сжав запястье — в отчаянной попытке удержать, закрепить эту связь, впитать тепло, пока ледяной хаос не поглотил всё. Её прерывистое, влажное дыхание обожгло его кожу.

Другой рукой он сжал её затылок, пальцы вплелись в мокрые пряди. И она потянулась навстречу. Её тело, ещё минуту назад сжатое в комок страха, теперь медленно раскрывалось, подобно бутону под первыми лучами солнца. Малфой не знал, что движет им — жажда защитить, потребность исцелить или то, что он всегда чувствовал к ней, а в последний год особенно явно.

— Они не делают тебя уродливой, — прошептал он, едва касаясь её губ. — Они — словно древние руны. История, которую знаем только мы. Напоминание о том, какая ты сильная... моя искорка.

Она рассмеялась ему прямо в губы — горько, с надрывом.

— И как долго ты это придумывал?

— Не придумывал, — уголок его рта дёрнулся. — Просто увидел и понял. Ещё тогда, в Мэноре.

Наклонившись, он прикоснулся губами к её ключице, под которой виднелся тонкий шрам. Она закрыла глаза, притягивая его ближе. Драко провел языком по шраму, а потом коснулся впадинки у основания шеи, и Лиана вскрикнула, вцепившись в платиновые волосы. Малфой не возражал, она могла делать с ним всё что угодно.

Серые глаза встретились с медовыми, пылающими янтарным огнём, немой мольбой о большем. Она потянулась к его губам, и он ответил. Не прерывая поцелуя, его пальцы принялись расстёгивать пуговицы блузки — методично, неторопливо. Затем он отодвинул чашечку лифчика, обнажая грудь. Шрам под ней был иным — неровным, рваным. Драко разорвал поцелуй и прижался губами к рубцу, чувствуя под кожей бешеный стук сердца. Она задрожала, когда он провёл языком по соску. Медленно, методично, собирая обратно осколки её уверенности.

— Драко... — простонала она.

Малфой заглушил сомнение поцелуем — уже не нежным, а страстным и глубоким. Рука опустилась ниже, скользнув под юбку. Кружево было тонким, почти невесомым, и под ним пульсировало сокровенное, запретное. Он провёл подушечкой большого пальца вдоль границы белья, ощущая, как её тело отвечает мурашками и сдавленным стоном. Драко не углублялся дальше, не стремился взять — пальцы замерли, прижатые к самому чувствительному месту, передавая тепло через преграду ткани. Это было не требованием, а вопросом. Обещанием.

— Мы можем остановиться, — его голос звучал хрипло.

Лиана покачала головой, притягивая парня ближе. Драко затаил дыхание, чувствуя, как её бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. Осторожно сдвинув в сторону трусики, он открыл то, чего раньше не касался ни один мужчина. Теперь она была перед ним обнажённая, жаждущая. И он сдался, сделал то, о чём так давно грезил. Драко медленно ввел в неё палец, словно вор, крадущий самое ценное. Лиана вскрикнула, тело выгнулось, но Драко прижал её к каменной стене. Каждое движение было ритуалом — круговые поглаживания, лёгкие нажимы, паузы, во время которых он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются от наслаждения.

— Ты прекрасна, — шептал он, целуя её шею.

Его прикосновения стали увереннее, и Драко добавил второй палец. Лиана выгнулась, прижимая его ещё ближе к себе. Он следил за каждым её вздохом, каждым движением, словно тело девушки было картой, которую Малфой наконец мог изучить.

Когда волна накрыла её, Лиана вцепилась в него, будто он был единственной связью с реальностью. Крик девушки заглушил гром, но Драко поймал его губами, превратив в тихий стон.

Они замерли в молчании, и он почувствовал, как её тело наконец обмякло, тяжелея у него на груди. Всё напряжение, всё отчаяние, что сковывало её, наконец ушло. Он не двигался, боясь нарушить это единение.

— Это ничего не изменит, — прошептала Лиана.

— Знаю, — он прижал лоб к её виску.

— Спасибо, — выдохнула она, уткнувшись в его шею.

В ответ он поцеловал её в лоб — почти целомудренно, бесконечно нежно. И этим поцелуем снова вдохнул в неё уверенность в том, что её можно любить и желать. Что Драко всегда будет с ней, и что бы ни случилось — он её не бросит. Что он готов бороться за неё, как и она за него.

✶✶✶

Библиотека Хогвартса тонула в вечернем полумраке, который разбавляли лишь золотистые отблески парящих в воздухе свечей. Блейз сидел напротив Гермионы за столом, заваленным пергаментами и книгами о древних рунах. Он выбрал место у окна, чтобы лунный свет мягко освещал его лицо, оттеняя смуглую кожу и подчеркивая его хищную элегантность.

— Ты уверена, что этот символ означает «защиту», а не «предательство»? — Забини указал на рисунок в конспекте гриффиндорки.

Он, конечно же, знал ответ. Древние руны напоминали веве, и Блейзу пришлось выучить их ещё до того, как этот предмет появился в школьной программе. Но золотая девочка обожала демонстрировать своё всезнайство. Когда она учила его, то чувствовала мнимый контроль и теряла бдительность. А Забини тем временем незаметно очаровывал её. Вот и сейчас его палец будто случайно скользнул по пергаменту, коснувшись руки Грейнджер.

— Вот здесь, видишь? Линия прерывается, а это уже другая руна, — продолжил он.

Гермиона смутилась. Резко отстранившись и поправив гриву кудрявых волос, она возразила:

— Возможно, но в «Истории архаичных заклятий» говорится, что эти руны...

— Ш-ш-ш, — перебил он, загадочно прищурив глаза, словно делился тайной. — Иногда книги лгут, а иногда не спешат делиться своими секретами.

Блейз пристально смотрел на гриффиндорку, отгоняя внезапную мысль о загадочной зальцбургской книге. У него всё равно не было к ней доступа. Дамблдор конфисковал её, а после отстранения старика книга и вовсе затерялась в его кабинете. Но Забини не слишком переживал по этому поводу. Снейп говорил, что книга привязана к Блейзу, а значит, в нужное время вернётся к нему сама.

Грейнджер цокнула языком и недовольно покачала головой. И тогда он сделал следующий пируэт в их вальсе: протянул гриффиндорке свой конспект с переводом, намеренно замедляя движение. Жест казался почти провокационным, но не настолько явным, чтобы она это поняла.

— Спасибо, — произнесла Гермиона, взяв пергамент. Их пальцы снова соприкоснулись. — Удивительно, но ты увидел то, что пропустила я.

Грейнджер закусила губу, будто ругая себя за комплимент.

— Мне просто, как и тебе, нравится разгадывать загадки, — он откинулся на спинку стула, наблюдая за её реакцией. — Особенно те, что прячутся за умными глазами.

Гермиона фыркнула, но Забини заметил её мимолётную улыбку. Чтобы скрыть смущение, она потянулась за книгой, и рукав мантии сполз, обнажив недорогой браслет с гравировкой.

— Подарок от Поттера? — с невинным видом спросил он, указывая на украшение.

— От Рона, — поправила девушка.

— Ах, Уизли... — вздохнул Забини с напускной грустью. — Он, кажется, до сих пор не понял, настоящие драгоценности не должны кричать о себе. Как и настоящие чувства.

Он достал из кармана небольшой флакон с зельем, отливающим жемчужным сиянием.

— Держи. От напряжения голова болит, да?

Гермиона нахмурилась:

— Откуда ты знаешь?

— Ты трогаешь виски, когда думаешь, что на тебя не смотрят, — он ободряюще улыбнулся. — Не волнуйся, это просто мятный эликсир. Просто дружеская помощь, без скрытых мотивов.

Она недолго колебалась, но всё же взяла флакон. Тонкое, как паутинка, доверие уже начало плестись.

Час спустя, когда звезды за окном стали светить ярче, Гермиона вдруг отложила перо.

— Может, прогуляемся в субботу у озера? — торопливо произнесла она, будто боялась передумать. — Если, конечно, у тебя нет планов с Дафной.

Блейз притворно задумался, крутя перстень на пальце.

— В субботу? Увы, я обещал Лиане пройтись по магазинам Хогсмида. Ей нужно кое-что прикупить. Семейные дела...

Он заметил, как Гермиона нахмурилась и поджала губы. Амбридж ввела строгие ограничения для отряда Дамблдора. Им запретили покидать школу даже на выходных, и разговоры о Хогсмиде бесили гриффиндорку, напоминая об этом. Однако с Грейнджер стоило вести себя именно так. Танец продолжался, и Блейз нарочно приближался, а затем отдалялся, то раздражая её, то успокаивая. Теперь вёл именно он.

Если бы Забини знал, как всё обернётся, то согласился бы без раздумий. К сожалению, он не обладал даром предсказывать будущее. Бонди наделил его другой способностью.

— Но, — слизеринец наклонился так близко, что почувствовал аромат корицы и шоколада, которым пахли её волосы, — если бы не эти дурацкие правила, я бы украл тебя на весь день, кудряшка.

Его губы оказались в сантиметре от её уха. Грейнджер замерла, по её щекам поползли красные пятна.

— Кстати, насчёт правил... — тихо произнёс Забини. — Завтра после уроков Амбридж устроит обыск в гриффиндорской гостиной. Лучше спрячь всё, о чём директрисе не стоит знать.

Отмерев, девушка резко отпрянула, но он успел уловить её эмоции.

— Почему ты...

— Потому что ненавижу, когда ломают чужие игрушки, — Блейз провёл пальцем по её ладони.

Он видел, как капля пота скользнула по шее золотой девочки, исчезнув под воротником. Еще мгновение — и он почувствовал бы вкус её страха на своих губах. Она терялась в догадках, не понимая, почему слизеринец помогает ей, и благодарность медленно размывала её настороженность.

«Я же хороший, Грейнджер, именно это ты должна понять. Что я — несчастный мальчик, которого должна спасти великодушная и добрая подружка избранного».

— Спасибо. Дружба с тобой действительно полезна, — пробормотала она, собирая пергаменты дрожащими руками. — Но мне пора.

Забини наблюдал, как девушка уходит, и его улыбка стала острее.

В субботу утром Торн прислал Блейзу сову. В записке было всего три слова:

«Хогсмид. Будь готов».

«Наконец-то!» — мысленно возликовал Забини. Сегодня он аппарирует с Марцеллусом в Бенин и разрушит проклятие. Остался последний бой — и он будет свободен.

Улицы Хогсмида, обычно кишащие студентами, теперь пустовали — запрет Амбридж на посещение городка другими факультетами превратил его в личный курорт Слизерина. Кафе «Три мётлы» гудело от смеха слизеринцев, заполнивших зал. Окна запотели от жара, исходящего от камина. В воздухе витал запах сливочного пива и жареных кренделей.

Тео, расстегнув мантию, развалился на стуле. Он поднял бокал, провозгласив очередной тост:

— За Амбридж! Наконец-то в этом городе можно дышать!

— И пить без нравоучений гриффиндорских зануд! — Флинт грохнул кубком о стол, обдав соседей пеной.

Блейз сидел в углу, полузакрыв глаза, наблюдая за весельем со стороны. Пальцы скользили по краю бокала, оставляя следы на запотевшем стекле. Он видел, как Лиана и Драко то и дело переглядываются. Между ними что-то произошло. Неужели он снова её обидел?

Когда часы пробили двенадцать, Забини встал, поправив мантию.

— Ты куда? — Драко преградил ему выход, и Блейз, подхватив друга под локоть, отвёл его в сторону, подальше от лишних ушей.

— Ты же не обижал снова мою сестру? — тихо спросил он друга.

Драко поперхнулся, закашлялся, и его уши покраснели.

— Что? Нет. Конечно, нет. Мы... всё выяснили, — после паузы он добавил: — Поговорили...

— Интересно, как именно вы «поговорили», — Драко явно что-то недоговаривал, но у Блейза сейчас не было времени выяснять. С этим он разберётся позже. — Ты обещал присмотреть за Лианой, когда я отправлюсь в Бенин.— Сейчас? — Малфой удивлённо посмотрел на него.

— Да. Через пятнадцать минут я аппарирую из Хогсмида. Торн уже ждёт.

— Блейз, ты же собирался сделать это после экзамена по СОВ, а не в разгар семестра. Тогда было бы меньше внимания и вопросов.

— Вопросы все равно будут. — Забини покачал головой. — Я быстро. Туда и обратно. Никто не заметит.

— Ты говорил, что гриффиндорцы тоже что-то затевают.

— Не на этих выходных. Раз Грейнджер звала гулять, значит, они бездельничают в своей башне. Я же говорю, что никто не заметит, а к завтрашнему вечеру я уже вернусь. Может, даже раньше.

— Надеюсь, с целыми конечностями, — пробурчал Драко. — Не хочу снова видеть, как плачет Лиана.

— Я же подготовился, — Блейз улыбнулся, но взгляд впился в сидевшую у окна Лиану. — Не переживай.

Он похлопал друга по плечу и подошёл к сестре. Наклонившись, прошептал ей на ухо:

— Ли, хватит на меня дуться. Прости меня. — он поцеловал её в щеку. — В твоей комнате я кое-что для тебя оставил.

В глазах Лианы вспыхнул вопрос, но, не дав ей заговорить, Блейз поспешно вышел из паба.

На улице ему на мгновение почудился знакомый аромат — корица и шоколад, духи Грейнджер. Он тут же отбросил эту мысль: откуда гриффиндорке взяться здесь? Однако на всякий случай окинул взглядом улицу — никого. Показалось.Блейз двинулся дальше. Ему нужно было зайти в соседний дом, который его мать снимала специально для его встреч с бокором. Он разорвёт проклятие, а потом сдаст экзамены, выяснит планы Грейнджер и её дружков, снова извинится перед Лианой... А может, он наконец признается, что чувствует к ней совсем не братскую любовь.

✶✶✶

После ухода Блейза волнение о нём вновь затопило разум, и Лиана больше не могла веселиться. Чтобы не портить выходной однокурсникам, она купила сливочное пиво, навестила Монтегю, а потом устроилась с книгой в их с Паркинсон спальне.

Когда солнце утонуло в чёрной глади озера, Пэнси ввалилась в комнату, едва держась на ногах.

— Лиана, ты видела, как Гойл пытался станцевать на столе? Он... — Она резко замолкла, заметив коробку на кровати подруги.

Коробка была завёрнута в чёрный бархат с вышитыми серебряными звёздами, а лента переливалась, словно северное сияние. Надпись на этикетке гласила: «La Lune Noire — Париж, улица Волшебных Теней, 13».

— Это от Блейза, да? — Пэнси ахнула, принимаясь развязывать ленту.

Внутри лежало платье, от которого захватило дух даже у искушённой Паркинсон. Ткань вспыхнула золотом, струясь сквозь пальцы, словно была соткана из солнечных лучей. Лиф-бандо был расшит кружевом с узорами, напоминавшими застывшие на воде блики. Рукава из французского кружева ниспадали до запястий, прозрачные, как крылья стрекозы. На подоле замерли шёлковые бабочки — их крылья, усыпанные пайетками, переливались всеми оттенками от лазурного до аметистового.

— Моргана всемогущая! — Пэнси прикрыла рот ладонью. — Оно стоит целое состояние!

Лиана провела рукой по ткани. Бабочки взметнулись вверх, окружив её запястье сияющим вихрем.

— Это что признание? — спросила подруга, подмигнув.

Паркинсон всё ещё лелеяла надежду, что после того поцелуя между Блейзом и Лианой вспыхнет страстный роман. И её логика была понятна.

— Скорее, извиниться, — пробормотала Лиана, вспоминая его шёпот в кафе.

Но Блейз не вернулся к отбою. Воскресенье давило тишиной и отсутствием новостей. В понедельник он тоже не появился. Какими бы шумными ни были слизеринские вечеринки, Блейз никогда не пропускал зельеварение, даже если его голова раскалывалась от похмелья. Он приходил первым, сосредоточенно измельчая в ступке корни мандрагоры. Теперь его место у котла пустовало. Снейп сухо ответил Лиане, что не видел его, но в глазах профессора мелькнуло беспокойство.

В Большом зале пустовали места Поттера, Уизли, Грейнджер и Лонгботтома. Лавгуд с её странными серёжками-ракушками тоже исчезла.

«Неужели он с ними?» — строила догадки Лиана. Но нет, Блейз ненавидел героизм и действовал, только если проблема касалась лично его или их семьи.

Вечером она отправила сову Корделии. «Может, приёмная мать знает, где он?»

Четыре дня кровать Блейза оставалась нетронутой. Корделия так и не ответила на письмо. Одеяло, застеленное с педантичной аккуратностью, было гладким, как поверхность озера. Она решила разобрать шкаф, где висела одежда брата. Его вещи пахли дымом, табаком и бергамотом, словно он только что вышел, оставив за собой шлейф невысказанных слов.

Драко, заглядывая в её комнату после отбоя, всегда останавливался у порога. Он виновато прятал от Лианы глаза, и было ясно, что он хочет что-то сказать. Поговорить о том, что недавно произошло между ними? Нет, Лиана чувствовала, что дело в другом.

В пятницу Амбридж вызвала всех слизеринцев в кабинет, допрашивая, где может быть Блейз, не связано ли его исчезновение с пропажей Поттера и его друзей. Все знали, что в последнее время он часто встречался с Грейнджер. Лиана молчала, нервно кусая губу. Дафна недовольно фыркала.

— Скорее всего, Блейз сбежал с какой-нибудь ведьмой из Шармбатона. — предположил Тэо, потирая лоб. — Там же учился его отец. Он даже приглашение оттуда получил.— Действительно. У Блейза много поклонниц, а Поттер его не интересует, только его подружка, и то лишь потому, что у неё нереально длинные ноги и аккуратненькие сисечки, за которые... — продолжил Флинт и тотчас получил подзатыльник от Драко.

Его комментарий, как всегда, был пошлым и неуместным.

Все эти дни Лиана не спала. Она облазила весь замок: пустые классы, в которых эхо её шагов звучало упрёком; библиотеку, где пыль на столах хранила тайны; и даже заброшенный туалет Плаксы Миртл, где стены что-то шептали.

Амбридж объявила о «временном карантине», объявив всех пропавших «заболевшими». Глупая отговорка, не убедившая бы даже первокурсника.

На закате в пятницу Нарцисса Малфой появилась в слизеринской гостиной. Её чёрное платье сливалось с сумерками, а лицо напоминало мраморную статую. Она схватила Лиану за руку:

— Где Драко?

Её пальцы дрожали, но голос оставался ровным и ледяным. Миссис Малфой держалась с истинно аристократической выдержкой, и лишь Лиана поняла, что в их семье случилось нечто ужасное. Она не успела ответить — Драко уже спускался по лестнице. Он вопросительно посмотрел на мать.

— Отец... — начал он.

— Молчи, — оборвала его Нарцисса и повернулась к Лиане. — Корделия утром приедет за тобой. Пожалуйста, никому ничего не говори. Иди в свою комнату, дорогая, и собери вещи.

Она быстро помогла Драко собраться. Напоследок он обнял Пэнси, потом Лиану, и вместе с матерью покинул замок.

Наутро заголовки экстренного выпуска «Пророка» кричали: «Битва в отделе тайн Министерства магии!», «Тот-кого-нельзя-называть вернулся!», «Дамблдор был прав!», «Люциус Малфой арестован!»