Глава 19. Да здравствует король!

Паркинсон плюхнулась рядом с пригвождённой к дивану подругой. Рука Лианы потянулась и застыла возле горящих губ. Дыхание грозило разорвать грудную клетку своим напором, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Что теперь будет?»

Лицо пылало от стыда и неутихших эмоций, отключивших здравомыслие. Лиана изо всех сил старалась не смотреть на Пэнси.

— Я понимаю тебя, — протянула Паркинсон игривым голосом. — Блейз настолько горяч, что я бы сама с ним замутила, но у меня есть Драко. — Она толкнула подругу локтем, заставив ту отмереть. — Я сохраню ваш секрет, но должна знать все подробности.

— Салазар, Пэнси, не превращайся в Тео, — выдавила Лиана, пытаясь придать голосу твёрдость. — Ничего не было. Мы поругались, а потом помирились.

— Так вот как выглядит братско-сестринское примирение? Дорогуша, он был сверху и что-то искал в твоём рту. Тебе повезло, что это были мы с Драко, а не кто-то другой, — Пэнси понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Вы уже дошли до второй стадии? Этот развратник уже залез в трусики своей сестрички? Мы с Драко, кстати, уже прошли этап стеснения.

Лиана залилась краской ещё сильнее. Ей не хотелось обсуждать с Паркинсон свой поцелуй с Блейзом, и тем более слушать подробности её отношений с Драко.

— Пэнси Паркинсон! — воскликнула она. — Я и Блейз... Нет! Салазар, нет!

Пэнси надула губы, взмахнула чёлкой и разочарованно протянула:

— Жаль. Он, должно быть, хорош. Наверное, ничем не уступает Драко, а кое в чём даже превосходит. Недаром они лучшие друзья.

— Фу, Пэнс, я не хочу это слушать! — Лиана закрыла лицо руками, чувствуя, как горят уши.

Мысли путались, переплетаясь в клубок стыда и смущения. Лиану поймали на чём-то постыдном, хотя на самом деле ничего страшного не произошло. Или всё-таки произошло? Поцелуи между друзьями — это же нормально, даже если у них одна фамилия. Она не могла разобраться в себе. Её чувства к Блейзу всегда были сложными, но сейчас они запутались окончательно. Лиана любила его, но не так, как думала Пэнси. Не пылала от его прикосновений, они были для них привычны и естественны. Не пылала... до этого поцелуя.

Сначала он был её спасителем, потом другом, а уже позже стал братом. А теперь? Кем он стал для неё теперь?

Пэнси положила руку на плечо подруги и произнесла уже мягче:

— Ладно, не переживай. Я просто дразню. Но если вы всё-таки решите зайти дальше... можешь рассказать мне. Я не стану осуждать. Я не министерская ханжа и считаю такие отношения нормальными. Да у вас даже цвет кожи разный, а общей крови меньше, чем намешано в любом чистокровном семействе.

Лиана посмотрела на неё затуманенным взглядом. Губы всё ещё горели, храня вкус Блейза. Слова подруги медленно доходили до сознания, которое бродило где-то далеко от неё.

✶✶✶

Драко быстрым шагом направлялся к теплицам. Блейз плёлся следом, хромая без трости и даже не пытался догнать друга. Белобрысая макушка мелькала впереди. Он следовал за Малфоем, словно едва держащийся на плаву корабль за маяком. Внутри всё гудело от вины и странного облегчения. Он не должен был касаться Лианы сейчас, ещё не разобравшись со всеми проблемами. Но это случилось. Тот миг был неожиданным, пугающим и соблазнительно приятным.

За весь путь парни не проронили ни слова, даже не взглянули друг на друга. Блейз понимал: Драко сейчас чувствует то же, что и он в тот момент, когда в тёмном коридоре застал целующихся друзей.

Фигура Малфоя скрылась за теплицей. Когда Забини завернул за угол, он увидел его застывшую спину и сжатые кулаки. Блейз доковылял до невысокого забора и тяжело опёрся на него. Тогда Драко резко обернулся:

— Тут никого? — голос друга звучал глухо. Блейз знал: неспособность справиться с эмоциями лишь распаляла ярость Малфоя. Весь тщательно продуманный план дистанцирования от Лианы рушился из-за его ревности.

Забини сосредоточился, активируя свой дар. Это было сложно сделать сквозь мигрень, но не невозможно — шёпоты и барабаны стихли, как только он коснулся губ Лианы. Взгляд застыл, а тело окаменело. Через несколько секунд Блейз вздрогнул, возвращаясь в реальность, и медленно покачал головой.

— Нет, мы одни.

Драко выхватил из кармана мантии пачку сигарет и сунул одну в замёрзшие пальцы Блейза. Руки Малфоя тряслись так, что он с трудом удерживал палочку, бормоча Инсендио. Забини затянулся, чувствуя, как дым заполняет лёгкие.

Не успел он сделать вторую затяжку, как почувствовал удар. Сигарета вылетела из рта. Блейз пошатнулся, едва удерживая равновесие. Драко ударил снова. Он не сопротивлялся, зная, что заслужил это.

Блейз упал на колени, упёрся ладонями в мёрзлую землю. Кровь стекала по губам. Снова удар. Раздался хруст — это ломался его нос. Ещё удар. И из груди Драко вырвался глухой, полный боли крик.

Пока Забини пытался отдышаться и прийти в себя, Драко метался по поляне, как раненый зверь.

— Эй, угомонись, это я истекаю кровью, — Блейз сплюнул, окрасив снег тёмно-красным.

Но Малфой не слышал его. Он рванулся к окну теплицы и всадил кулак в стекло, которое осыпалось с оглушительным треском. По его руке тут же побежали алые струйки. Наконец Драко застыл, тяжело дыша.

Блейз подполз к стене, прислонился к ней, вытянув ногу. Сможет ли он подняться? Нога горела огнём, но, к счастью, удары пришлись не по ней. Он подобрал сигарету и снова закурил. Во рту смешался терпкий вкус табака и металлический привкус крови. Драко опустился рядом, его дыхание постепенно выравнивалось. Он тоже закурил.

— Мы всю поляну замарали, — сипло пробормотал Забини, глядя на осколки и бурые пятна.

Драко взмахнул палочкой. Стекло встало на место, а кровь исчезла.

— Бесполезно. Ты всю руку изрезал, с тебя течёт, как из виверны во время течки, — Блейз указал на окровавленные костяшки и тыльную сторону ладони Малфоя.

— Я тебе нос сломал. Дай вправлю.

Драко резко дёрнул его за подбородок, накрыл пульсирующий нос ладонью. Раздался глухой хруст. Блейз поморщился.

— Зачем ты её поцеловал? — голос Драко прозвучал приглушённо, обнажая всю боль, что сидела в нём занозой.

— А ты? — в глазах Блейза вспыхнул встречный упрёк. — Ты зачем это сделал тогда?

— Я же сказал тебе, что больше не прикоснусь к Лиане! Я думал, этот вопрос закрыт и мы к нему не вернёмся. Я с Пэнси. И мы даже... мы даже... Я переспал с Пэнси!

— Ты что сделал?

— Я трахнул Пэнси, лишился с ней девственности! И она тоже со мной! Мы поговорили и решили сделать это... — выдохнул Драко, глядя на Блейза с вызовом, словно ожидая осуждения.

— Поговорили, говоришь... — Блейз горько усмехнулся. — Думаю, она тебя лишила, а ты просто согласился. Тебе уже настолько всё равно?

Они молча курили. Кровь медленно сочилась из разбитой губы и носа Забини, из порезанной руки Малфоя. Тишина между ними была тяжёлой, но в ней чувствовалось то, что их связывало — невозможность принять запретные чувства.

— Мы оба чертовски влипли, — устало произнёс Блейз. — Нам бы держаться подальше от Ли... Но мы оба безумны, как мотыльки, летящие на её свет. Может, просто сгореть в нём — это было бы проще...

— Нет... не вздумай, слышишь? Не вздумай. — Драко сжал сигарету, сломав её, а затем тихо произнёс. — Мама написала, что Реддл всё ещё в Мэноре. Он использует мой дом как свою крепость.

Блейз закрыл глаза, ударившись затылком о стену.

— Боги! Нас когда-нибудь оставят в покое?

Малфой ничего не ответил и сделал ещё затяжку. Когда заговорил, его голос был полон боли:

— Блейз, я всё понимаю, но больше никогда не прикасайся к ней. — Он встал, выкинув окурок. — Дружеский совет: переключись на кого-то другого, как я, и не пытайся засунуть член в сестру.

Драко подошёл к лежащей на земле ветке, поднял её и, пробормотав трансфигурирующее заклинание, превратил в трость. Бросил рядом с мулатом и развернулся, зашагав в сторону замка. Алые капли тянулись за ним едва заметной дорожкой.

Блейз остался один, сидел, наблюдая, как к нему подбираются сумерки. Холодный воздух кусал кожу, а тело было оголённым нервом. Он начинал коченеть.

Поцелуй с Лианой был его концом.

Нежное прикосновение губ, их общее дыхание, её тепло — всё это было вспышкой перед погружением в разбавленную ритмами и шёпотами тьму. Зло росло в нём, с каждым изученным заклинанием, с каждым проведённым ритуалом оно вытесняло весь свет из его жизни. Страсть к сестре затмевала прежнюю трепетную заботу, что он испытывал к ней с того дня, как увидел её в той клетке. Он хотел её, хотел сжать в объятиях, хотел услышать, как она стонет его имя. Но этого нельзя было допустить. Он мог сорваться, мог причинить ей боль. А если во время близости голоса станут невыносимы и прикажут ему убить её? Подчинится ли он, лишь чтобы это прекратилось?

«Нет. Нет. Нет.»

Если она умрёт, он отправится за ней. И то что лоа заговорили его от авады, чтобы он умер в отведённое Бонди время, его не остановит, он найдёт способ покончить с собой.

Слова Драко эхом звучали в его голове: «Переключись на кого-то другого, как я...» Легко сказать, но сложно сделать. Именно Лиана держала его на плаву. Но теперь он чувствовал, как она тянет вниз, в пучину, из которой Блейз уже не сможет выбраться. И тогда его мысли обратились к Гермионе Грейнджер. Она была яркой, умной, сильной и недоступной. Если он причинит ей боль, ему будет всё равно. Идеальная жертва его желаний. Забини вспомнил их стычки в тёмных коридорах школы. Он уже закинул удочку и ждал, когда золотая девочка на неё клюнет.

Улыбка коснулась его губ. Мрачная, обречённая и полная тьмы. Но что-то внутри него сжималось, будто остатки света в душе ещё сопротивлялись, но он уже не мог остановиться. Тёмная магия звала его, и он шёл на её зов, как путник, знающий, что идёт к своей гибели, но не способный свернуть с пути.

Забини встал, опираясь на стену. Мысли мутнели, словно в разум вливали яд. Нога горела, лицо пекло, каждый хромой шаг отзывался болью в висках. Пройдя через вестибюль и свернув в длинную галерею, он решил срезать путь через замок, воспользовавшись тайным проходом, известным только слизеринцам. Он скрывался за гобеленом с изображением прекрасной девы, у ног которой переплетались змеи, и вёл прямо в их спальни. Но едва Блейз коснулся ткани, как на него обрушился непрекращающийся шёпот:

«Кровь, кровь, кровь короля пролилась...»

Трость вылетела из рук, и Забини осев на холодный каменный пол, закричал:

— Заткнитесь, Салазар, заткнитесь!

✶✶✶

Зелёный свет ламп скользил по стенам, отражаясь в окнах и превращая гостиную Слизерина в аквариум с ядовитыми водами. Лиана сидела, сжимая в руках книгу, но мысли путались, а слова расплывались перед глазами. Она ждала. И когда дверь тихо скрипнула, а в проёме появился Драко, её тело мгновенно напряглось. Его рука была залита кровью, волосы взъерошены, а лицо искажено беспомощностью. Он стоял, опираясь на дверной косяк, будто силы покидали его с каждой каплей крови, падавшей на пол гостиной.

— Пойдём, — бросила девушка, вскочив так резко, что книга с грохотом упала к её ногам. Малфой отшатнулся, и Лиана процедила: — Неужели мои прикосновения настолько тебе отвратительны, что ты предпочёл бы истечь кровью на пороге, чем позволить мне помочь?

Он сжался, глядя на неё взглядом потерянного щенка. Лиана не стала ждать ответа — схватила его за холодное, липкое от крови запястье и повела в дальний угол гостиной, в их тайное убежище для тихих разговоров. Толкнув парня на диван, слизеринка достала из заранее припрятанной здесь поясной сумки несколько флаконов. Призвала её из своей комнаты, как только Блейз и Драко скрылись за дверью.

Ей хотелось кричать, и девушка с трудом подавила этот порыв. Нельзя впадать в панику, её движения должны оставаться выверенным и точным, чтобы не причинить этому идиоту ещё больше страданий. Зелье очищения ран зашипело, выгоняя осколки стекла. Малфой закусил губу, но не издал ни звука. Только когда мазь коснулась его кожи и начала затягивать рану, он резко выдохнул, будто впервые за неделю позволил себе дышать полной грудью.

— Твоя ревность к Блейзу после твоих слов абсолютно нелогична. Ты ведь так уверен, что мы с ним давно не просто спим в одной кровати. Разве тебе не должно быть всё равно, где именно мы предаёмся страсти, — Лиана нервно дёрнула плечом, метнув на него короткий, колкий взгляд.

Драко опустил голову, не смея смотреть на неё, пока она яростно втирала мазь.

— Я не ревную, — его голос прозвучал глухо.

— Да? — она швырнула пустой флакон на диван. — А это как называется? Разбитые кулаки? Драки за теплицами? — Она резко вскочила, намереваясь уйти. — Свою рубашку сам очистишь от крови.

Малфой рванул за ней, схватив за локоть:

— Лиана, подожди! — в его голосе прозвучала мольба, хриплая, надломленная. Как у того мальчика, что когда-то прятался от отцовского гнева в её комнате в Мэноре.

Она повернулась медленно, преодолевая сопротивление, и увидела его бледное, искажённое мукой лицо. Губы парня дрожали, на щеках блестели мокрые дорожки. Он плакал — бесшумно, отчаянно, как плачут те, кого с детства учили, что слёзы — позор.

— Прости меня... Я... мне... — он задыхался, но слова рвались наружу. — Лиана... Мне страшно.

Всё рухнуло. Гордость, маски, ледяные стены — всё рассыпалось в прах. Он вцепился в неё, как тонущий, прижав лицо к её плечу. Слёзы обжигали кожу, его руки впивались в её спину, но боль утопала в потоке вырвавшихся наружу эмоций. Пальцы Лианы запутались в его мягких, пахнущих сандалом и можжевельником, волосах.

— Тссс, — шептала она, целуя его макушку. — Мой милый Драко. Я здесь. Ничего страшного. Я знаю, я всё знаю...

Они сидели так вечность — два сломанных существа в изумрудном полумраке. Витражи рисовали на стенах узоры, а их дыхание сливалось в единый, прерывистый ритм. Когда рыдания стихли, Лиана осторожно отстранилась и, приподняв его подбородок, заставила встретиться взглядом:

— Посмотри на меня.

Он попытался отвернуться, но её пальцы мягко легли на щёки. В его глазах — бездонная пропасть: страх быть брошенным, страх потерять её, страх, что тьма, пожирающая его семью, уже добралась и до него.

— Запомни раз и навсегда, Драко Люциус Малфой, — каждое слово она вбивала, ломая стену сомнений, за которой он спрятался от неё. — Что бы ни случилось, я никогда не оставлю тебя. Ни тебя, ни Блейза. Можете прятаться, рычать, ломать кулаки, обзывать меня как угодно — я всё равно буду здесь. Потому что тьма, — её голос дрогнул, и Лиана прикрыла глаза, вспоминая клетку, холодные пальцы Ридхарта, его скрипучий голос и приторное дыхание, обскур, пожирающий разум. — тьма не пугает меня. Я видела её. Она была во мне. И если она придёт за вами — я сделаю всё, что угодно, чтобы вырвать её из ваших душ.

Он всхлипнул, прижав её ладонь к щеке. Его губы коснулись шрама на её лице — старого, неровного, как дорога, которую они прошли вместе.

— Чем я заслужил тебя? — прошептал Драко, и в этом вопросе звучала вся его жизнь — годы одиночества за высокими стенами Мэнора, роль «идеального наследника», за которой скрывался удушающий страх не оправдать ожиданий отца, снова стоять на коленях и считать удары.

Она не ответила. Прижала свой лоб к его, позволив тишине говорить за них.

— Не гони меня, — тихо произнесла Лиана, стирая пальцем его последнюю слезу. — Пожалуйста, Драко. Это очень больно.

Малфой лишь кивнул.

✶✶✶

Блейз скрючился на полу, не понимая, что происходит, скребя ногтями холодный камень. Это были уже не шёпоты, а единый безумствующий хор, выворачивающий разум наизнанку. Ощущение было таким, словно его с размаху били головой о бетонную стену.

— Хватит! — взвыл он. — Заткнитесь!

Вибрация тысяч голосов лоа, кричавших в унисон, пронзила его, как раскалённый докрасна гвоздь, ритмично вколачиваемый в кости черепа.

— Кровь короля пролилась!

Мир схлопнулся, сжавшись до агонии, раздиравшей его изнутри. Из рта потекли слюни, глаза закатились.

А потом его дар взбесился белым взрывом. Блейз слышал всё: глуповатый смех Гойла, доносящийся из гостиной Слизерина сквозь толщу каменных стен; монотонный скрип пера профессора Флитвика, выводящего закорючки в журнале; шелест фолиантов в запретной секции библиотеки; уханье сов на Западной башне; довольное мяуканье мисс Норрис, трущейся о ноги Филча этажом ниже. Даже ворчливое бормотание домовых эльфов на кухне вгрызалось в его сознание, будто они стояли рядом. Тысячи звуков врезались в мозг раскалёнными иглами. Из ушей по шее потекли тёплые струйки крови.

Судороги ломали тело, выгибая и скрючивая. Колющее ощущение в черепе достигло пика, и вдруг на него обрушилась тишина — оглушительная, абсолютная, будто все звуки мира разом исчезли. Он оглох? Блейз хрипел, захлёбываясь слюной и кровью, не в силах сделать вдох.

— Бум!

Гулкий ритм звучал не в голове — он рождался где-то в пустом коридоре, и каждая вибрация прожигала барабанные перепонки. Стекло рядом дребезжало от каждого отзвука.

— Бум!

Внутри головы что-то шевельнулось. Давление в темени стремительно нарастало, становилось нестерпимым, огненным. Что-то рвалось наружу. Послышался противный, влажный хруст, вторивший барабанному бою. Его пальцы, судорожно скользившие по лицу, наткнулись на нечто гладкое, острое, липкое от крови. Костяные шипы. Грубые, кривые — они прорывали плоть на лбу, висках, сплетаясь в мучительный, уродливый венец. Кровь хлынула из свежих ран, заливая лицо, слепя, превращая мир в багровый, пульсирующий сгусток.

Невидимая сила оторвала его от пола, швырнула в ледяную пустоту под потолком. Он завис там безвольной куклой с бьющимся в конвульсиях телом и головой, увенчанной костяной короной.

Почему он не отключается? Почему продолжает всё это чувствовать?

Блейз не знал, сколько висел так, сгорая в предсмертной муке, пока новый удар барабана не швырнул его вниз — в лужу собственной крови.

— Ты хреново выглядишь, юный хунган, — раздался над ним сиплый, насмешливый смех. — Король! Да здравствует король! Так же в вашем мире приветствуют нового повелителя?

Блейз ответил хрипом. Вены на шее вздулись, глаза всё ещё застилала кровь.

— Ой, да ладно. Неужели твоя корона тебе не нравится?

Чужие пальцы с силой дёрнули за костяной шип, торчавший из затылка. Блейз заорал от новой вспышки боли.

— Я так старался! А ты не оценил, маленький колдун. Жаль, очень жаль.

Забини почувствовал тяжёлое дыхание рядом. Не человеческое, скорее звериное. Ощутил склизкое прикосновение языка к щеке и шее. Тот, кто явился к нему, слизывал кровь с его лица. Блейз был не в состоянии сделать хоть что-то, чтобы остановить это: не потянуться, не достать палочку. У него не было сил даже собрать воедино обрывки мыслей. Из горла вырывались лишь хрипы и стоны.

«Неужели я сдохну не от боли, а меня просто сожрут?»

Но существо не спешило разрывать его на части, продолжая вылизывать окровавленное лицо.

— На тебе не только твоя восхитительная кровь. — он говорил медленно, смакуя своё жуткое лакомство. — Кто-то настолько интересный станет прекрасной жертвой. Убей его.

Драко. Это Драко испачкал его своей кровью, когда вправлял Блейзу нос.

— Н-н-нет! — вырвалось из осипшего горла Забини.

— Нет? Снова нет? Низшие столько раз просили тебя убить кого-нибудь. Ты же режешь только животных. Твой титул не означает, что легион лоа падёт перед тобой ниц. Верность нужно заслужить. А в нашем мире её завоёвывают жертвами и кровью.

Слова едва долетали до разрушенного сознания Блейза. Дыхание замедлялось. Он умирал. Иначе, чем ожидал, и гораздо раньше срока. Но всё же лучше, чем быть съеденным заживо.

Боль оборвалась внезапно, будто её выдернули из тела вместе с нервами. Блейз знал, это была не жалость духов. Просто кукловод ослабил хватку, видя, что игрушка готова сломаться раньше времени. Тишина осела звоном в ушах. Блейз ощупал голову — кожа была цела. Ни шипов, ни крови. Даже сломанный нос сросся.

— Угомонись. Я подлатал твои увечья. Даже старые, — прозвучало снисходительно, словно голос говорил с капризным ребёнком, а не жертвой чудовищной пытки.

И правда, нога, повреждённая больше месяца назад, перестала ныть. Опираясь на ладони, Блейз медленно поднялся с пола. Наконец, Забини увидел обладателя голоса.

Существо восседало на трости, глубоко вколотой в каменный пол. Оно было огромным, около двух метров ростом, с вытянутым, худощавым телом и тёмной кожей. Его конечности казались неестественно длинными, пальцы — тонкими, вдвое длиннее человеческих. Чёрное лицо с двумя угольными провалами глаз и гиеноподобной ухмылкой, растянувшейся от уха до уха, придававшей ему устрашающий вид. На нём был чёрный костюм с золотой цепочкой часов, свисающей из нагрудного кармана. Высокий цилиндр венчал голову, а заплетённые в дреды волосы спадали на плечи. В руке дух небрежно вертел куклу, тряпичное подобие Блейза, а затем, широко раскрыв ладонь, дал ей рассыпаться в прах.

— Ты лоа? Кто из них? — спросил Забини. После криков голос сорвался, стал сиплым, а каждое слово отзывалось жжением в горле.

— Самеди, собственной персоной. — дух слегка склонил голову, дотронувшись до края цилиндра.

Блейз слышал о нём. У этого лоа было много имён: Самеди или Барон Суббота, Повелитель костей, Хозяин кладбищ. Высший дух. Забини годами искал с ним встречи, ведь именно он зачаровал Блейза от смертельного проклятия, сделав самую большую ставку на его жизнь.

— И сколько же ты на меня поставил, что решил самолично короновать меня? — спросил слизеринец, медленно выпрямляясь.

Самеди наклонил голову с ломаной, неестественной резкостью, свойственной одержимым.

— Мелкие засранцы слишком много болтают. Я дал тебе титул авансом. Мы всё ещё ждём от тебя человеческой жертвы. Можешь убить того, чью восхитительную кровь я попробовал.

— Нет. Я уже сказал: я не буду убивать своих друзей. — отрезал Забини.

— Тогда осуществить то, что ты задумал будет гораздо сложнее. — произнёс лоа, раскачиваясь на трости. — Я бы сказал, практически невозможно, юный хунган. Если не будет жертвы, другие лоа разозлятся. Служить тебе согласятся единицы из них. Ты станешь живой мишенью — многие захотят заполучить твои силы, а помочь будет некому.

Так ли это на самом деле, или это очередной обман духов? Блейз верил, что ритуал Торна удастся. Он снимет проклятье и не окропит свои руки человеческой кровью. Да и каких-то новых сил, о которых вещал Самеди, Забини не ощущал. Только ватную тяжесть в мышцах и тяжёлую голову, будто он выпил целую бутылку огневиски.

— Современный мир даже не знает о вашем существовании. Кто же станет за мной охотиться? — возразил слизеринец. — Хунганы и мамбо для волшебников лишь выдумка. Легенда.

— Ты наивен, юный колдун. Человеческая природа ненасытна. Люди всегда стремились к могуществу. Думаешь, почему боги ушли из вашего мира? Из-за идиота Прометея, подарившего вам магию. Но вам вечно мало.

— Я не просил титула хунгана.

Самеди вскочил. Блейзу пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Нам попался крайне не амбициозный король. — фыркнул он — Хотя... Вы, люди, всегда чего-то хотите. Недаром всё время заключаете с нами сделки. Мне нужно лишь понять, чего хочешь ты.

— Не думаю, что ты сможешь это сделать, — огрызнулся Забини.

— Я уже жалею, что поставил на тебя. Надеюсь, ты всё обдумаешь и изменишь своё решение. Оставляю тебя разбираться с новыми силами, — произнёс Самеди, и его силуэт начал таять, растворяясь в воздухе клочьями чёрного тумана.

✶✶✶

После всего пережитого Забини дико хотелось выпить. Нужно было вернуться в гостиную, залезть в тайник Нотта и напиться до бессознательного состояния. Но сначала — пройтись. Проветрить голову. Время приближалось к полуночи, а лунный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, превращал коридоры в зыбкий лабиринт теней. В тишине сквозняк завывал так, будто стонал сам замок. Но даже если бы перед ним сейчас возник дементор, Блейз бы не удивился. Что-то внутри него надломилось, а способность чувствовать страх атрофировалась, словно отмерший нерв.

Забини почти достиг подземелий, когда из-за поворота показалась дружина — Крэбб, Гойл и двойняшки Гринграсс.

— Блейз? — Грегори преградил ему путь, и в его глазах, что случалось крайне редко, мелькнула какая-то мысль. — Где ты был?

— Дышал свежим воздухом, — Блейз окинул их мутным взглядом.

Гойл фыркнул, щёки затряслись от хохота. Забини ждал какую-нибудь пошлую ремарку, но это была прерогатива Монтегю и Флинта, а у этих двоих мозгов для подобной фантазии не хватало.

— А я думал, тебя кто-то избил. — Он ткнул пальцем в окровавленную мантию Блейза. — Хочешь, мы их...

— Размажем по стенам, — завершил Винс, разминая мощные кулаки.

Блейз усмехнулся. Эти двое были как горные тролли — сила есть, ума не надо. Идеальные тараны для чужих амбиций. Они, как дети, были наивны и прямолинейны. Несвойственное слизеринцам качество. Поэтому Крэбб и Гойл ему нравились. Они не плели интриг и не лицемерили, обсуждая однокурсников за их спинами.

— Не нужно, я разобрался, — произнёс Забини.

Сёстры Гринграсс молчали, бросая на него вопросительные взгляды. Особенно старалась Дафна. Она провела языком по губам — жест, который должен был выглядеть соблазнительно, но скорее напоминал Блейзу ящерицу, выслеживающую муху. Астория отвернулась, делая вид, что рассматривает гобелены. Ей было противно смотреть на грязного Забини.

Когда группа рассыпалась по коридорам, Дафна нагнала Блейза у статуи одноглазого рыцаря. Лунный свет сплёл из волос слизеринки серебряную сеть.

— Блейз, — она встала на цыпочки, её голос дрожал от наигранной невинности. — Твоя одежда испорчена. Хочешь, я помогу всё исправить?

Резкие духи Гринграсс пахли дешёвыми розами и амбициями провинциальной аристократки.

— Дафна, моя сестра может это сделать. Мне не нужна твоя помощь. — В противовес своим словам, он приблизился, заставляя девушку отступить к стене. — Лучше загляни в лазарет и помоги Монтегю. Он так тебя ждёт.

Она проглотила его слова и намёки. Все знали, что списанный со счетов Грэхем ей был уже неинтересен. И это её умение выкидывать из жизни не только сломанные вещи, но и друзей, бесило Забини. Девушка поднялась на цыпочки, губы коснулись его щеки, оставив на смуглой коже розовый след.

— А это? Это твоя сестра может сделать? — томно произнесла Дафна и призывно прикусила губу. — Она может утешить тебя так?

Блейз наклонился ниже, провёл пальцем по её пухлым губам, размазав помаду. Улыбка скользнула по его лицу.

— Слизеринцы должны помогать друг другу, не так ли?

— Именно. И я могу помочь тебе. Ты хочешь этого, Блейз Забини? — она играла с кончиком волос, накручивая прядь на палец.

— Дафна, Дафна, какая ты плохая девочка.

— Очень плохая. — прошептала она, укусив его за мочку уха.

Блейз прильнул губами к её скуле, ощущая, как ускоряется пульс под кожей. Его руки скользнули под мантию девушки, нащупывая пуговицы форменной рубашки. Дафна застонала, запрокинув голову, открывая ему доступ к своей шее.

— А плохих девочек нужно наказывать. — произнёс Забини, прижимая Гринграсс к каменной стене.

Она кивнула, слишком быстро, слишком жадно. Её голубые глаза блестели, как у голодной совы, увидевшей мышь. Блейз приподнял девушку, впиваясь в губы, и Дафна обвила ногами его талию. Холод стены проникал сквозь ткань, но её тело пылало. И этот жар распалял его ещё больше. Его рука проникла под юбку, нащупала кружево трусиков и грубо сдернула их. Дафна вскрикнула, но не отстранилась, а крепче вцепилась зубами в его нижнюю губу, прокусив кожу.

Весь день кто ни попадя пускал ему кровь. Сначала лучший друг, потом лоа, а теперь эта похотливая аристократка. Его кровь смешалась с приторным вкусом её помады, окрашивая лицо девушки в бордовый цвет. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что во время первого секса девушка должна испытывать боль и кровотечение, так почему же сегодня истекал кровью только он?

Блейз запустил руку между её ног и понял, что Гринграсс уже совершенно мокрая. Тогда он ввел палец внутрь разгорячённых бёдер. Она застонала, впиваясь ногтями в его плечи — десять алых царапин, десять отметин его падения.

«Глупая. Наивная. Именно то, что советовал Драко», — подумал он, срывая с неё мантию и бросая одежду на пыльный пол.

Его подгонял азарт, возможность того, что кто-то может их увидеть. Блейз не думал о том, что это эгоистично. Сегодня лоа сломали его, и он хотел хоть на мгновение забыть об этом. Разве не так поступают все «благородные» семьи — используют других, чтобы заполнить пустоту?

Медленно, другой рукой Блейз расстегнул молнию на брюках и спустил штаны. Когда он вошёл в тугое лоно девушки, волна наслаждения пронзила его тело. Но в тот момент, когда крашеные розовые ногти впились в спину Забини, а губы Гринграсс выдохнули его имя, он вдруг увидел перед собой другое лицо — с медовыми, как осеннее солнце, глазами, шрамом на щеке и улыбкой, которая обжигала, как яркая вспышка.

«Ли...»

Он заставил себя закрыть глаза и продолжил ритмичные движения, всё глубже погружаясь в тело блондинки и вдавливая её в стену.