Глава 16. Храм Питонов

Блейз сидел на полу в центре гостиной, застыв в позе, отточенной за годы практики, чётко произнося знакомые слова молитвы, обращённой к Папе Легбе. Он вздрогнул, когда висков коснулся ледяной ветер, рождённый не в этом мире, а в ушах зазвучал стук барабанов. Голос оборвался. Духи были здесь. Они носились по комнате, выискивая тело, которое могли бы занять.

Пальцы нащупали крошечный механизм, спрятанный в семейном гербе на перстне. В полумраке блеснуло лезвие. Проворно, почти не глядя, Блейз провёл им по ладони. Алая струйка выступила на смуглой коже, и несколько капель упали на ковёр, оставив на ворсе тёмные пятна. Забини вытянул руку и провёл ею над кругом из чёрного порошка, в центре которого сидел, орошая его своей кровью.

Смесь он готовил собственноручно: растирал обломок кости фестрала, пепел древесного стражника и корень мандрагоры до однородной массы. Добавлял ягоды белладонны, придававшие порошку лёгкий дурманящий аромат. В составе была и капля его крови — чтобы лоа отзывались быстрее и охотнее. Пока Забини перемалывал ингредиенты в ступке, губы безостановочно шептали заговор. По тому же принципу он создавал гри-гри — мешочки, заменявшие множество чар. Главное — заложить внутрь нужные компоненты.

С хрустом позвонков дух вошёл в тело Торна. Из его горла вырвался звук, искажённый гортанным напряжением — низкий, хриплый, с диссонансными обертонами. Низкие частоты вибрировали в воздухе, давя на барабанные перепонки. По спине Блейза пробежали мурашки. Абсолютно чёрные, бездонные глаза бокора смотрели на него с нездоровым любопытством.

Забини глубоко вдохнул через нос густой коктейль запахов крови, трав и серы.

Вуду было не колдовством, а скорее изощрённой игрой с пришельцами из иного мира. Блейз научился выуживать крупицы смысла из их безумного лепета, сотканного из угроз и обещаний. Он знал: лоа способны на то, что не под силу ни одной палочке, но платой становилась вечная бдительность. Без чёткой сделки дух превращался в акромантула, плетущего вокруг человека смертоносную паутину. Поэтому на паркете были выжжены веве: Забини начертал их заклинанием полгода назад, а ковёр надёжно скрывал символы от любопытных глаз и лишних вопросов. Ступив на него, одержимый лоа человек оказывался в ловушке.

Рядом, в огромной серебряной чаше, лежало бездыханное тело чёрного барана, чьё горло Блейз перерезал всего час назад. Руки парня уже не тряслись, когда он отдавал очередную жизнь в плату духам. Забини делал это быстро и чётко, с почти хирургической точностью. Но каждый раз в ушах звенели крики первого убитого козла, чью жизнь ему не удалось оборвать с первого удара.

— Зачем ты нас призвал на этот раз, маленький колдун? — голос Торна звучал многослойно, будто несколько существ говорили в унисон. В нём слышались интонации, чуждые человеческому слуху, но уже привычные Блейзу.

— Неужели соскучился? — тон тут же сменился на насмешливый, но остался таким же низким и гортанным.

«Телом Марцеллуса завладели сразу несколько сущностей, и некоторые из них уже являлись ко мне», — понял Забини.

— И сколько вас там? — спросил он, сохраняя внешнее спокойствие.

Торн неестественно вывернул шею, и его губы беззвучно зашевелились.

— Четверо, — наконец прозвучал ответ.

— Не тесновато? — Блейз позволил себе лёгкую, почти ленивую улыбку.

— Ужасно тесно, — вздохнул кто-то другой, используя губы колдуна. — Но ты спрятался в этом круге из пепла. А так бы мы поговорили с тобой лично, а не через этого посредника.

Наступила пауза, и новый голос, скрипучий и старый, добавил:

— Боишься нас, маленький колдун?

Блейз медленно встал с колен, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Оценивающий взгляд синих глаз был прикован к лицу Торна. Оно искажалось гримасами, будто наставника постоянно дёргали в разные стороны.

— Нет, — ответил он спокойно. — Моё тело — мои правила. Без приглашения вы не войдёте.

— Самоуверенный щенок! — фыркнул один из духов.

— Но, согласитесь, он имеет право, — вступил другой.

Движения одержимого бокора были рублеными, порывистыми и больше напоминали судороги. Его взгляд с жадным любопытством скользнул по разложенным на камине белёсым костям и деревяшкам с вырезанными на них веве, которые Блейз вкладывал в гри-гри; по порошкам в глиняных пиалах, источавших разные, не всегда приятные ароматы; по свечам из чёрного воска и аккуратному ряду мешочков вуду на полке.

— Ммм... Какая коллекция, — прошипела сущность, облизывая губы Торна. — Это всё твоё?

— Моё, — коротко бросил Блейз.

Торн ткнул большим пальцем в свою грудь:

— Это он тебя научил? — поинтересовался другой голос.

— Угу.

— Смотри-ка, сколько всего заготовил! К чему ты готовишься, маленький колдун? Собираешь армию зомби? — загрохотал хор голосов.

В следующее мгновение Торн уже стоял у самой границы круга. Невидимая преграда отозвалась глухим гулом при его приближении.

— Может, заключим сделку? Будем тебе служить, если хорошо заплатишь. Только отдашь нам кого-нибудь ещё. Какое-нибудь молодое тело. — тон стал вкрадчивым, тихим.

— Это будет куда лучше, чем тесниться в бокоре или ещё хуже — мертвеце. У них коченеют конечности, и ими сложно двигать, а ещё хуже — если тело уже гниёт или вовсе превратилось в скелет. Подвижность теряется. Да и говорить сложно — из мёртвой глотки только хрипы выходят, — лоа поморщился, выражая общую для всех четверых брезгливость.

Забини представил себе шевелящиеся останки и отвращение разлилось по венам.

— А я не против, но только если колдун сделает из костей что-нибудь новое и интересное, большое и мощное... — взял слово другой дух.

— Зомби? — переспросил Блейз, сжимая челюсти так, что на скулах заиграли желваки. — Вы хотите сказать, что можно воскресить мёртвых?

Торн залился ядовитым, режущим по ушам, многослойным хохотом, будто вырывающимся из нескольких глоток.

— Не совсем, — прошипел он, когда смех стих. — Зомби — не живы и не мертвы. Их души ушли навеки в царство Аида, и никто не властен их оттуда вернуть. Но плоть... Плоть можно заставить служить. Это не имперсус. Так же произносится ваше заклинание?

— Империус. — подсказал Забини.

— Точно! — лоа поднял указательный палец вверх и продолжил: — Это власть над материей, а не над душой.

— Но зачем это нужно? — выдавил Блейз, сглотнув ком в горле.

— Сила, — ответил лоа. — Та, что не зависит от твоего магического потенциала. Ты можешь быть слабым волшебником, как этот сосуд, в который мы вселились, но с нами обретёшь могущество. Плати — и мы будем служить. Но и ты должен доказать, что достоин нашей преданности.

Тёмная кожа, костюм графитового цвета и угольные глаза Марцеллуса сливались с тенями, отбрасываемыми трепещущим пламенем свечей, словно он сам состоял из них. Он постучал костяшками пальцев по невидимой стене. От места соприкосновения по магическому полю побежала рябь, и воздух затрещал, высекая мелкие искры.

— Отсиживаясь за щитом, ты не станешь хунганом, — прошипел дух. — Высшие лоа не снизойдут к тебе. А этот... — он с силой стукнул кулаком в свою грудину, — всего лишь бокор. Жалкий колдунишка. Ещё и со слабой душонкой. Усыпить её проще простого.

— Мы приходим по твоему зову, а не по его. — мышцы лица Торна снова свело судорогой. — Будь на его месте настоящий, отмеченный Бонди избранник, ты бы давно получил ответы на свои вопросы.— А я-то думал, вас манит моя кровь, — парировал Блейз, чувствуя, как нарастает раздражение.

— О, да! Она — словно нектар для нас, — голос стал сладким и густым. — А знаешь, почему?

— Оттого, что в моих жилах течёт кровь Зайтана Забини? Первого хунгана?— Эхо его силы есть, но сам он был ничтожеством, — тон сменился на презрительный.

— С чего ты взял? — Торн резко шлёпнул сам себя по руке, и изменившийся голос выдал другого духа.

— Заткнитесь, юнцы! Вам лишь по двести лет, а мне — все четыреста! — перебил третий.

— Всё равно Зайтан жил раньше, тебе не знать! — вмешался четвёртый.

— Мне Папа Легба сам поведал! Высшие лоа уже тогда существовали! — отрезал старший дух, завершая спор.

Сердце Блейза ёкнуло. Он ухватился за это имя.

— Папа Легба? Ты говорил с высшим лоа?

Он выпалил это слишком поспешно и тут же понял свою ошибку. Духи уловили его слабость. Блейз должен был вести игру так, чтобы козыри оставались только у него. Теперь же он прокололся.

— Одни и те же стремления, маленький колдун. Одни и те же вопросы. — Торн растянул губы в неестественной, жуткой ухмылке. — Сделка?

— Нет! — Блейз гордо вздёрнул подбородок и посмотрел прямо в глаза лоа. — Твои слова больше смахивают на пустое хвастовство. Не уверен, что ты вообще говорил с высшим.

— Думаешь, я лгу?

— А разве нет? — ответил вопросом на вопрос Блейз, стараясь вернуть себе утраченные позиции.

Лоа зарычал, издавая гортанный, жуткий звук, словно глотка Торна была полна горячего песка и щебня.

— Рычи сколько влезет, — продолжал стоять на своём Блейз, хотя ладони предательски вспотели. Мулат достал из-за пазухи жёлтый, отшлифованный временем кусок кости с начерченными на нём веве. Другая рука потянулась к висящему на шее холщовому мешочку. — Как только я засуну это в гри-гри и запечатаю его своей кровью, вы вернётесь в мир духов. И не факт, что найдёте дорогу обратно.

— Мелкий манипулятор! И когда успел стать таким дерзким? — интонация вновь переключилась. — Помню, в прошлый раз, когда я к нему пришёл, он был раза в два меньше и трясся от страха. Я ещё подумал: и это наш будущий король?

— Дар не ошибается, — вступил другой лоа. — Ты же знаешь.

Уголок губ Блейза дрогнул.

«Снова попались».

Духи явно говорили не о его магической мощи, а о том, что отличает его от других волшебников.

— А теперь поподробней... — требовательно произнёс он, скрестив на груди руки.

— С чего бы? Сначала сделка... — зашипел один из духов.

— С того, что останетесь тут все вчетвером в одном теле. — холодно сказал Блейз, демонстративно стукнув ногой по ковру, намекая на сюрприз под ним.

Голова Торна резко дёрнулась, потом ещё раз и лоа, наконец, поняли, что находятся в ловушке и самостоятельно выбраться из тела бокора не смогут.

— Ты поймал нас, гадёныш, — проскрежетал кто-то из них.

— Просто расскажи ему! — произнёс другой, и по лицу Торна пробежала гримаса внутренней борьбы.

— Дар... То, что отличает тебя от других колдунов. Будущий король или королева всегда рождается с особым даром. Такова воля Бонди.

— Это твоя награда за службу нашему богу, — подхватил следующий голос. — Он всегда был благосклонен к мамбо и хунганам.

— Да, кое-что есть. Я могу слышать то, что недоступно другим.

— Вот видишь! Твоя кровь, твой дар... Всё говорит о том, что ты — избранный. Следующий король. — губы бокора растянулись в ухмылке.

— Но у меня нет такой силы. — Блейз покачал головой.

— Конечно нет! Сначала дар, потом испытание, и только после... — сущность в теле наставника щёлкнула пальцами. — ...поговоришь наконец и с Легбой, и с Самеди, да с кем захочешь. Кроме Бонди. Папочки давно нет дома.

— И разговоры будут совсем другими, — чёрные глаза лоа сверкнули. — Выдержав испытание, ты откроешь весь свой потенциал, и высшие тебя признают.

— Тогда и мёртвых поднимать научишься. — снова сменился голос, становясь вкрадчивым. — Только, когда будешь делать зомби, помни о том, что мы тебе помогли.

— Именно мы откликались на твой зов чаще, чем другие, развлекали тебя своими историями. Отблагодари нас за рвение.

— Хм... Я подумаю... — Блейз сделал вид, что размышляет.

С лоа нельзя действовать спонтанно. Они питались импульсивностью. Сначала всё необходимо обсудить с наставником, когда тот придёт в себя.

— Хочешь поговорить с этим сосудом? — ехидно протянул лоа. — Не стоит, маленький колдун. Ох, не стоит...

— Тебя я точно не стану слушать. Ваши слова ничего не стоят, пока между нами не заключена сделка. Я изгоняю вас, — твёрдо заявил Блейз, помещая кость в мешочек.

✶✶✶

Гри-гри в руках был тяжёлым, будто наполнен не только травами, землёй и костями, но и чем-то злым, первобытным. От прикосновения к нему кожа на ладонях покалывала.

— Значит, они хотят, чтобы ты прошёл посвящение? — спросил Торн, делая глоток укрепляющего зелья. Его голос был хрипловат, но уже не звучал надломленно, не царапал слух.

— Да. Они говорили об этом и раньше, но теперь всё стало... яснее. — Блейз провёл большим пальцем по уже засохшему кровавому следу на мешочке. — Я понял, почему моя магия другая. Это такая же часть моей судьбы, как и проклятье.

— Ну что ж, ваше величество, — с усмешкой сказал Марцеллус, откидываясь в кресле. — Тогда сделаем вас ещё могущественнее.

— Не называй меня так. — Блейз раздражённо тряхнул кудрями. На мгновение ему захотелось повторить манеру Малфоя — чуть приподнять бровь, изогнуть губы в ледяной усмешке. Уж Драко куда больше подходил королевский титул — слизеринский принц, так друга называли в Хогвартсе. — Мне нужна сила, а не корона.

— Одно редко обходится без другого, — отозвался Торн, соединив кончики пальцев. — Отдыхай сегодня. Завтра отправимся туда, где всё началось.

Ночью снова пришёл кошмар.

Его звали лоа — их голоса сливались с гулом барабанов, чьи ритмы становились всё громче, настойчивее. Монтегю истекал кровью на его руках, а потом... обернулся Лианой.

Блейз проснулся в холодном поту с пересохшим горлом. Но барабаны не умолкали, их стук выплёскивался из сна в реальность, расползаясь по комнате, отскакивая от стен.

Забини схватил лежащую под подушкой отцовскую палочку и быстро произнёс:

— Люмос!

Кончик палочки дрогнул и слабо засветился, разгоняя мглу. Блейз лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к звукам и собственным мыслям:

«Странно... Лоа давно не напоминали о себе без призыва. К чему бы это? Разве дневного разговора было мало?»

После откровения зеркала Слизерина духи смолкли, являясь лишь по зову. Он так и не понял, что их укротило — победа над мороком Кайин, разговор с василиском или сила самого зеркала. Да и думать об этом не хотелось. В голове стало намного тише, и это его устраивало. Тёмная магия неотступно искушала Блейза, а назойливые барабаны и шёпот духов подталкивали к ней слишком рьяно. Может, три года затишья были благословением — дарованным богами временем, когда он мог жить как остальные подростки.

Вспомнился первый год вуду-практики. Поначалу ритуалы пугали Блейза, но он всё равно ждал их. Только тогда голоса обретали форму, и Забини переставал чувствовать себя безумцем. Когда же духи смолкли, ритуалы превратились из ожидания в суровую необходимость — изнуряющую, но дающую крупицы контроля и смутные ответы.

А теперь — снова неизвестность. Лоа вернулись самовольно, и что будет дальше, он не мог предугадать. Теряться в догадках, что их вернуло — напряжение последних недель, растущая сила, ревность, злость — было бессмысленно.

Следовало решать всё по порядку. Методично разбираться с тем, что горит сильнее, отсекая неподъёмное и неясное. Возвращение лоа — тревожный сигнал, но не главный пожар. Сначала — путешествие с Марцеллусом. Возможно, там, куда они отправятся, ответы наконец найдутся.

На рассвете Торн и Забини аппарировали на вершину холма. Воздух здесь был колючим и пронизывающим до костей. Блейз втянул голову в воротник, но ветер всё равно пробирался под одежду, жаля кожу ледяными иглами. Пальцы окоченели, и он пожалел, что пренебрёг согревающим заклинанием.

Холм был пустынен — только редкая жухлая трава и тонкий слой инея на камнях. Вдалеке тянулись тёмные силуэты елей, но здесь, наверху, не было ничего, кроме одинокой палки, вбитой в мёрзлую землю. На её конце, покачиваясь на ветру, висела рождественская звезда. Она была сделана из тонкого стекла, покрытого потускневшей позолотой, до жути хрупкая и нелепая на фоне сурового пейзажа. Забини разглядывал игрушку, слегка склонив голову набок. Звезда смотрелась так, будто её забыли здесь много зим назад, но в её потускневшем блеске безошибочно угадывалось магическое свечение.

— Это порт-ключ, — объяснил Торн. — Он перенесёт нас в нужное место. Приготовься, там совсем другой климат.

Блейз коротко кивнул. Марцеллус протянул руку, и Блейз последовал его примеру. Их пальцы одновременно коснулись стеклянной звезды.

Мир взорвался.

Вихрь из света и оглушительного звона разорвал реальность. Блейза с силой швырнуло в пустоту, где не осталось ничего, кроме ощущения, будто его тело растягивают и сжимают одновременно, выворачивая наизнанку. Оглушительный гул заполнил сознание, вытеснив все мысли. Он зажмурился, пытаясь удержать равновесие в этом хаосе, но даже сквозь сомкнутые веки его ослепляли сполохи света.

Когда всё стихло, Блейз медленно открыл глаза. Он был в совершенно другом месте.

✶✶✶

Они оказались на побережье Гвинейского залива.

Тропический воздух Бенина обрушился на Блейза тяжёлой, вязкой лавиной. Кожа мгновенно покрылась липкой влагой, а лёгкие с трудом втягивали насыщенную испарениями массу.

Забини огляделся. Над берегом возвышался белый монумент в форме арки — Ворота Невозвращения. Оранжевые барельефы на колоннах изображали закованных в цепи людей, навсегда увезённых отсюда в рабство. Несмотря на зной, Блейза пробрал холод. Это место дышало не только историей, но и болью, превратившейся в незаживающую рану поколений.

— Нас интересует то, что скрыто от глаз маглов, — пояснил Торн.

Он коснулся одной из фигур на барельефе, и воздух вокруг них задрожал. Рябь волной прошла по пространству, меняя его облик. Перед колдунами предстала магическая Уида — город, где жили африканские волшебники.

Марцеллус уверенно двинулся вперёд, и Блейз последовал за ним. Они шли по узким улочкам, где глиняные и деревянные дома теснились друг к другу, прячась от палящего солнца. На крышах сушились рыбацкие сети, а стены построек украшали яркие муралы с лоа и змеями. Рисунки шевелились при приближении, следя за каждым движением чужаков. Забини вдыхал запахи жареной рыбы, пряностей и зелий, смешанных с дурманящим ароматом тропических цветов и магических трав, растущих только здесь.

Вокруг царило оживление: женщины в ярких платьях несли на головах корзины с фруктами, дети играли в тени деревьев, старики сидели у порогов, куря трубки и ведя неспешные беседы. Но Блейза не отпускало ощущение, что взгляды некоторых прохожих были чересчур проницательными, а в переулках мелькали тёмные силуэты, растворяясь прежде, чем он успевал их разглядеть.

Выйдя на площадь, Забини увидел здание в готическом стиле — местное Министерство магии и отделение Гринготтса. Шпили и витражи ослепительно сверкали в солнечных лучах. Однако Блейз едва обратил на них внимание. Его глаза были прикованы к Храму Питонов, стоявшему напротив. Святилище окружала невысокая глинобитная стена, расписанная яркими изображениями змей. Над входом магией были вырезаны символы Веве, которые при приближении Забини вспыхнули тусклым золотистым светом.

Торн жестом пригласил парня следовать за ним.

Внутри пахло прелой землёй и воском. Свет чёрных свечей дрожал, бессильный рассеять сумрак, в котором утопали углы и стены помещения. В центре стоял резной митан, опоясанный тканью и разноцветными лентами. Вокруг лежали атрибуты ритуалов: кости, травы, мешочки и сосуды.

Когда глаза привыкли к тьме, Блейз различил в стенах углубления. В них лежали десятки, если не сотни, питонов.

Одна змея подняла голову и зашипела. За ней — другая. Вскоре всё святилище зашевелилось. Шипение усиливалось, множилось, превращаясь в хор. Рука Блейза рефлекторно потянулась к палочке, но интуиция приказала замереть. Самая крупная из змей, с чешуёй цвета расплавленного золота, бросилась вперёд, раскрывая пасть.

Марцеллус не успел даже поднять палочку.

Тогда Блейз заговорил на парселтанге. Если это сработало с василиском в Хогвартсе — должно подействовать и на питонов храма вуду. Вибрирующий низкий звук пронзил воздух.

Питоны остановились.

Золотая змея, уже находившаяся в сантиметрах от Торна, резко застыла. Её пасть медленно сомкнулась, раздвоенный язык втянулся, и она отступила обратно в нишу. Движения рептилии больше не были угрожающими, а выражали почтительное подчинение.

Другие питоны, уже окружившие Забини и его наставника, тоже замедлили движение, признавая право колдунов находиться здесь. Даже их шипение стало тише. Затем, одна за другой, змеи отползли назад.

По виску мулата скатилась капля пота. Он сглотнул сухость во рту и перевёл взгляд на бокора. Торн поймал его взгляд и одобрительно кивнул. Он указал на более глубокие углубления под самым потолком. Чтобы разглядеть их содержимое, Блейз подошёл ближе и запрокинул голову. Змеи уже не реагировали на него, успокоившись в своих нишах. Над рептилиями лежали иссохшие человеческие тела. Несмотря на сумрак, их черты были различимы — искажённые страданием лица, скорченные тела.

— Это те, кто не смог пройти испытание, — произнёс Марцеллус, выдержав паузу. — Теперь они навсегда связаны с этим местом.

— Но их души — нет, — отчеканил Блейз.

— Да. Души далеко. Они не могут принадлежать Бонди, но тела стали частью храма, его вечными стражами.

Блейз не мог отвести взгляд от тел, которые были немым предостережением и напоминанием о цене слабости. Возможно, он так и не сможет разорвать свои оковы — и пополнит их ряды. И это было лучшим из предположений, что иногда мелькали в его голове.

Обменявшись быстрыми взглядами, Торн и Забини двинулись дальше. Задняя дверь храма оказалась настолько низкой и узкой, что через неё мог, согнувшись, протиснуться только один человек. Её сделали такой не случайно: так каждый выходящий склонял голову перед тем, что скрывалось за этим проёмом.

Преодолев порог, Блейз обомлел, поражённый открывшимся перед ним видом.

За храмом раскинулась священная роща махагоний. Кроны древних деревьев создавали плотный полог, сквозь который с трудом пробивались солнечные лучи. Их стволы имели красновато-коричневый оттенок. Шелест глянцевых листьев больше походил на непрерывный шёпот.

В центре рощи росло поистине исполинское дерево. Его огромный ствол был толщиной в несколько обхватов. Тёмно-красную кору покрывали глубокие трещины, из которых сочилась густая жидкость. Подойдя ближе, Блейз дотронулся до неё. Она была чёрная, как смола, и густая, как сироп. Растерев жидкость между пальцами, Забини безошибочно распознал ударивший в нос металлический запах.

«Кровь», — с ужасом осознал он.

Листва других деревьев не смела касаться сухих, искривлённых ветвей мёртвого дерева. Растущие рядом махагонии отступали от него, тянулись в противоположную сторону.

Вокруг кровоточащего дерева стояла неподвижная тень. Даже температура воздуха здесь была на несколько градусов ниже.

Толстые, извилистые корни торчали из земли, словно когти гигантского зверя, вцепившегося в почву. Они были покрыты той же чёрной жидкостью, что сочилась из ствола.

Судорожно выдохнув, Блейз тряхнул головой, отгоняя нарастающий страх.

— Это дерево — сердце этого места, — объяснил Марцеллус, подходя сзади. — Под его корнями покоится Кайин. Её кости нужны нам для ритуала, который разорвёт твою магическую связь с ней и Зайтаном. Это будет первым шагом к разрушению проклятия.

Блейз резко оглянулся:

— Кости Кайин? Ритуал? — он ощеломлённо уставился на бокора. — Почему ты ничего не говорил об этом раньше? Почему я узнаю, что есть возможность снять проклятие только сейчас?

Изумление сменялось неверием, а затем вспыхнула надежда. Признание наставника застало его врасплох — и всё же было приятным.

— Не был уверен, что всё сработает, — ответил Торн. — Да и о том, что она похоронена здесь, узнал всего несколько дней назад.

Что-то в его словах не сходилось. Детали отказывались складываться в цельную картину, но размышления прервало внезапное появление человека, вышедшего из-за ствола дерева.

Это был высокий, иссушенный старик. Его тёмная, испещрённая морщинами кожа напоминала потрескавшуюся от времени глину. Седая борода, спускавшаяся до пояса, была заплетена в тонкие косы, переплетённые нитями, на которых звенели крошечные костяные амулеты. Глубоко посаженные, яркие, как угли, глаза горели холодным огнём, пронзая любого, кто осмеливался приблизиться. На нём были длинные одежды из грубой ткани, окрашенной в землистые тона; грудь и рукава покрывали вышитые символы веве. В руках он держал посох, вырезанный из того же дерева, под которым они стояли, сплошь покрытый резными змеями. Выражение его лица не выдавало ни страха, ни гнева — лишь ледяное спокойствие, пугающее своей нечеловеческой отстранённостью.

— Кто вы и зачем пришли в мой храм? — спросил старик. Голос был низкий, размеренный, будто говорил сам дух рощи.

— Мы не ищем вражды, — ответил Торн, почтительно склонив голову, но рука бокора сжимала за спиной палочку. — Вы, должно быть, жрец Храма Питонов?

Старик ухмыльнулся.

— Меня зовут Кпассе. Уже пять столетий я стерегу порог этого храма.

Блейз невольно округлил глаза.

— Но... как? Даже самые могущественные волшебники редко переступают порог в полтора века, — выдохнул он, не в силах скрыть изумления.

— Великая мамбо Кайин даровала мне бессмертие, — произнёс Кпассе, и его губы растянулись в зловещей улыбке. — Я был правителем этих земель, но проиграл войну. Она спасла меня, и я поклялся служить ей. Этот город и храм — её наследие, а я — их вечный страж.

— Плохо же ты справляешься, страж, учитывая историю Бенина, — уколол Забини.

Торн жестом прервал парня, приказывая замолчать. Кпассе смерил его злобным взглядом.

— Мы пришли за тем, что принадлежит по праву не только тебе, но и этому юноше, — твёрдо заявил бокор.

По пространству раскатился скрипучий смех старика.

— И что же здесь может принадлежать мальчишке? — он ткнул посохом в сторону Блейза.

Вместо ответа бокор направил на старика палочку и рявкнул:

— Экспеллиармус!

Посох отлетел в сторону, но Кпассе лишь громче залился своим жутким смехом.

— Релашио! — крикнул Блейз, пытаясь его обезвредить.

Взмахом руки старик отразил заклинание, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Воздух вокруг него потемнел, завихрился, и в ту же секунду палочки вырвало из рук волшебников.

Волна магии врезалась Блейзу в грудь, отбросив его на землю. Чёрная жижа тут же испачкала кожу и одежду. Он попытался подняться, но Кпассе был быстрее. Древний страж двигался с невероятной ловкостью. Лишенные волшебного посоха руки творили заклинания, которые Забини даже не мог распознать.

Новый удар обрушился на правую ногу парня. Раздался тошнотворный хруст, и обжигающая боль пронзила тело. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный крик, похожий на вой.

Дрожащей рукой Блейз нащупал в кармане гри-гри и сжал его. Последняя защита от чужеродной магии. Под непрерывными ударами амулет продержится недолго, но этого должно хватить, чтобы вернуть палочку. Боль разрывала сознание, а палочка отца слушалась не так хорошо, как его собственная.

— Вы пришли за костями Кайин, — прогремел Кпассе, обращаясь к ним, как к двум нерадивым щенкам, пробравшимся в его огород. — Но вы не понимаете, что делаете.

— Мы должны снять проклятие с Блейза! — рявкнул Торн.

Он достал из кармана куклу вуду и вонзил иглу ей в голову. Из щеки Кпассе хлынула чёрная кровь, такая же, что сочилась из дерева. Старик усмехнулся, будто почувствовал не боль, а щекотку.

— Он не человек! — выдохнул Торн, отступая.

Кпассе покачал головой.

— Нет. Не человек. Я часть этого места.

Из храма послышался грохот. Что-то тяжёлое рухнуло на пол. Потом ещё и ещё. В проёме двери показались люди... нет, не люди — зомби. Они двигались медленно, неуклюже, но уверенно, неумолимо приближаясь. Их пустые глазницы были прикованы к Блейзу и Торну.

Марцеллус отбивался от мертвецов, его заклинания разрывали их на части, но зомби продолжали наступать, игнорируя повреждения и оторванные конечности. Их становилось всё больше.

Повреждённая нога не слушалась Забини. Он волочил её за собой, отползая за дерево. Боль была невыносимой, каждое движение отзывалось мучительным жжением. Блейз сжимал гри-гри в ладони, в панике выискивая глазами место, куда упала палочка отца.

Кпассе медленно подошёл к нему. Его губы растянулись в зловещей улыбке. Он наступил на руку парня, и тот закричал, выплевывая слюну. Пальцы разжались, и мешочек с гри-гри выпал на землю, покатившись по сухому мху.

— Королева всегда добивается своего, — голос старика был холоден и твёрд. — Если Кайин хочет тебя, мальчик, она тебя получит.

Блейз потянулся к гри-гри, но Кпассе ударил его ногой в грудь. Воздух с хрипом вырвался из лёгких, а во рту растёкся металлический привкус крови. Он лежал, глядя в чёрную крону, и мир вокруг плыл, теряя очертания.

Пробившись сквозь толпу мертвецов, Марцеллус добрался до него. Костюм бокора превратился в лохмотья, лицо было исцарапано. Он схватил Блейза за руку.

— Держись! — крик наставника утонул в шипении зомби и голосе Кпассе.

Схватив парня, Марцеллус тут же аппарировал.

Когда Блейз открыл глаза, они были уже далеко от священной рощи, рядом с Воротами Невозвращения. Арка казалась ещё более зловещей под светом луны, которая пробивалась сквозь густые облака. Блейз взвыл, его тело сотрясалось от судорог. Сломанную ногу ещё сильней искорёжила аппарация.

Тяжело дыша, Торн тащил его на себе. Пот стекал по лицу бокора.

— Давай, Блейз, ещё немного, — повторял он. — Нам нужно выбраться отсюда.

Забини не мог даже кивнуть, сознание затуманивалось от боли. Из рта вырвались кровавые пузыри.

Медленно, преодолевая каждый шаг, они подошли к арке. Торн дотронулся до углубления в колонне. Воздух завибрировал, пространство вокруг них искривилось, возвращая их в магловскую Уиду. Колдуны оказались в магловском мире, где крупицы магии скрывались за завесой обыденности. Звуки ночного города, белый песок пляжа и тихий шёпот ветра в пальмах казались нереальными после пережитого.

В нескольких минутах хотьбы от них находился порт — именно сюда они и направлялись. Здесь не было ярких фресок на стенах, жрецов вуду и змей, скользящих в тени. Только шум и суета, кипевшая даже ночью. Корабли, пришвартованные у причалов, покачивались на волнах, а на палубах сновали люди.

Торн осторожно опустил Блейза на землю и достал из кармана флакон с обезболивающим зельем. Жидкость внутри была густой и тёмной, с фиолетовым оттенком.

— Выпей это, — сказал он, протягивая зелье Блейзу. — Это облегчит боль.

Блейз с трудом поднёс флакон к губам и сделал глоток. Зелье было горьким, но почти сразу он почувствовал, как боль притупляется, оставляя лишь тупое, далёкое жжение. Его дыхание стало ровнее, но тело всё ещё не слушалось, и он не мог передвигаться самостоятельно.

— Аппарировать в твоём состоянии опасно, — продолжил бокор. — Но у нас нет выбора. Помимо стража, питонов и зомби, нам стоит опасаться местных волшебников. Они чтят Кайин как богиню.

— Я понял, африканские Пожиратели Смерти. Служащие своему Тёмному Лорду. Вернее, первой мамбо. А ещё вернее — её призраку. Будто мы в старой доброй Британии.

Торн покачал головой:

— Ты ещё в состоянии острить? — Он окинул взглядом окрестности. — Магловский город ненадолго нас скроет. Нам нужно найти корабль, на котором спрятан порт-ключ в Англию.

Они медленно ковыляли вдоль причала, Марцеллус поддерживал Блейза, стараясь не привлекать внимания окружающих. Вокруг них кипела жизнь: кто-то грузил ящики на корабль, кто-то чинил сети, а кто-то готовил судно, чтобы на рассвете выйти в море. Никто не обращал внимания на двух странных, явно подвыпивших мужчин.

Наконец они подошли к небольшому кораблю, выглядевшему так, будто его оставили здесь десятилетия назад. Железные борта покрывала облупившаяся краска, на палубе валялись старые канаты и ржавые якоря. Торн помог Блейзу подняться на борт и затащил в каюту, отперев дверь заклинанием. На столе лежал старый компас, стрелка которого светилась слабым голубым светом. Порт-ключ.

— Держись крепче, — предупредил Торн, прежде чем они коснулись компаса.

Мир вокруг них снова растворился в вихре света и звуков. Для Блейза перемещение стало пыткой: он почувствовал, как кости на ноге с хрустом смещаются и крошатся. Едва они материализовались в Англии, из горла вырвался дикий крик, и Забини провалился в беспамятство.

Сознание возвращалось к Блейзу медленно, пробиваясь сквозь густой туман боли. Его вывел из забытья резкий, короткий свист. Марцеллус вдувал воздух в маленький серебряный свисток.

Блейз застонал. Он сидел на промёрзлой скамейке транспортной остановки. После жары Бенина Забини был рад холоду и снегу.

— Не шевелись, — приказал Торн, накладывая на него согревающие чары. — Скоро прибудет моя машина.

Через несколько минут перед ними замер чёрный Бугатти — настоящий шедевр симбиоза магии и инженерного искусства, воплощение роскоши и волшебства. Идеально отполированный кузов отражал свет фонарей, словно зеркало. Хромированные диски покрывали руны, решётка радиатора с серебряными узорами напоминала паутину. Сиденья в салоне были обтянуты драконьей кожей, а приборная панель излучала слабый голубой свет.

Едва Торн, устроив Блейза на заднем сиденье, сел за руль, автомобиль бесшумно тронулся с места. За окном поплыли, смазанные скоростью, пейзажи. Блейз, прислонившись к прохладной коже сиденья, смотрел в окно, проваливаясь в забытьё и возвращаясь сквозь волны боли. Весь его мир сжался до одной мысли: «Не вышло. Провал». Пальцы судорожно впились в подлокотник, оставляя чёрные разводы. Невыносимая боль в ноге была ничем по сравнению с леденящим грудь бессилием.

— Р-расскажи... про ритуал... с костями Кайин... — прохрипел Забини, с трудом выталкивая из себя слова.

Торн взглянул на него через зеркало заднего вида:

— Расскажу. Но потом.

— П-почему... молчал?...

— Эй, парень, ты выглядишь не лучше, чем те зомби, а всё задаешь вопросы. У нас будет время для разговоров. Сейчас тебя нужно доставить домой, иначе твоя мать меня прикончит.

Когда они наконец добрались до особняка Забини, Торн вытащил Блейза из машины и помог подняться по ступенькам к входной двери.

Особняк, освещённый светом фонарей, казался таким далёким, несмотря на то, что они были всего в нескольких шагах от него.

— Блейз, не отключайся, осталось совсем чуть-чуть... — голос наставника звучал всё дальше и дальше, а когда Забини преодолел последнюю ступеньку, окончательно стих.