Глава 15. Будущий Пожиратель смерти

Рассвет только начинал окрашивать небо в пастельные розово-янтарные тона, когда дверь в комнату Драко с грохотом распахнулась. Разбуженная вторжением Лиана сразу ощутила, как по телу пробежала волна тревоги. Сжимая одеяло, она села на кровати. Спавший рядом Драко тоже вскочил, его рука инстинктивно потянулась к палочке на тумбочке. Они спали в одной кровати уже вторую ночь, а днём не покидали пределов комнаты Драко. Их никто не тревожил всё это время, кроме приносящих еду и книги эльфов.

Сейчас же в дверях стояла Нарцисса. Безупречная выдержка миссис Малфой, надломившаяся накануне, теперь окончательно рассыпалась. Её волосы выбивались из причёски, измятое платье было криво застёгнуто на пуговицы, а глаза покраснели от бессонной ночи.

— Вам нужно уходить. Немедленно, — не здороваясь, выдохнула она. — Отправляйтесь в дом Забини.

Ещё спутанный сном разум Лианы не сразу смог осознать приказ.

— Мама, это из-за тёти? — голос Драко прозвучал хрипло от сна, но в нём уже не было и тени дремоты.

Он куда быстрее подруги сориентировался в ситуации.

Девушка ощутила запоздалое смущение — только сейчас пришло осознание пикантности момента, но Нарцисса, обнаружив их в одной постели, не моргнула и глазом. Вывод был очевиден: случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Дело не в ней, и времени на объяснения нет, — отрезала Нарцисса. — Собирайтесь.

— Можешь хотя бы в двух словах объяснить, что происходит? — нахмурился Драко.

На лице миссис Малфой застыло привычное ледяное выражение, не допускавшее возражений. Вместо ответа она развернулась, ожидая, что они последуют за ней.

Спорить было бесполезно. Они быстро собрались, наколдовав одежду, и уже через минуту шли за Нарциссой по длинным коридорам Мэнора.

Утренний свет пробивался через шторы, создавая на стенах тёплые, дрожащие пятна. В сводчатом портретном коридоре стояла непривычная гробовая тишина. Несколько золочёных рам и вовсе пустовали — их обитатели сбежали с полотен. Лиана чувствовала, как сердце бешено колотится — и не понимала, от чего сильнее: от страха, проникшего в её мысли, или напряжения, пропитавшего весь дом.

Нарцисса привела их в каминный зал на первом этаже. В огромном, украшенном лепниной очаге уже пылал огонь.

Подойдя к камину, Драко с недоумением посмотрел на мать:

— Сеть настроена только на Малфоев. Лиана не сможет переместиться через камин.

— На сегодня ограничение снято. Возьмите летучий порох, — поспешно ответила Нарцисса и протянула вазу, но Драко проигнорировал жест.

— Почему его открыли? — продолжил он.

— Хватит вопросов, Драко, — оборвала миссис Малфой.

— Я не сдвинусь с места, пока не получу ответ, мама, — его голос стал твёрдым, а в глазах вспыхнуло упрямство.

Нарцисса на мгновение замешкалась, её взгляд метнулся к двери, словно она ожидала появления незваных гостей.

— Его включили для... гостя, который должен прибыть, — наконец ответила женщина, но голос прозвучал неуверенно.

— Какого гостя? — не отступал Драко.

— Я позже всё объясню, — резко произнесла миссис Малфой и сунула вазу ему в руки. — Уходите. Сейчас же.

Но было уже поздно. В уши ударил оглушительный стук трости о мраморный пол.

— И куда вы собрались? — прогремел голос входящего Люциуса.

Нарцисса бросилась к мужу, умоляюще глядя ему в глаза:

— Люций, детям не место тут, ты же сам прекрасно это осознаёшь.

— Я готовил Драко к этому долгие годы, Цисси. Он справится.

— Но он ещё ребёнок!

Люциус сжал руку жены.

— Я был ненамного старше, когда у нас отняли будущее. С нашим сыном этого не случится! Пусть девчонка убирается, а Драко должен остаться.

— Нет, отец! — Драко с силой сжал вазу, его пальцы побелели, но он не опустил глаз. — Если Лиана уходит, то я с ней!

Рука Люциуса взметнулась и обрушилась на лицо сына с такой силой, что хлопок удара отозвался эхом в кессонных сводах каминного зала. Голова Драко дёрнулась назад. Он пошатнулся, но устоял на ногах. На бледной коже тут же проступила алая полоса, а из рассечённой губы потекла кровь. Нарцисса вскрикнула, бросившись к сыну.

— Люций! Что ты делаешь? — в глазах женщины блестели слёзы.

— У нас нет времени для его капризов! — рявкнул Малфой-старший. Он вырвал вазу с порохом из ослабевших рук Драко, рывком приблизился к Лиане и грубо толкнул её в камин.

— Уходи, девчонка, и не заставляй меня пожалеть о своей снисходительности! — прошипел он, швырнув горсть пороха ей под ноги и выкрикнув: — Особняк Забини!

Пламя вспыхнуло ослепительным зелёным светом, унося её. Лиану закружило в огненном вихре перемещения. Последним, что она увидела перед тем, как исчезнуть, было искажённое тревогой лицо Драко с кровавой ссадиной на губе.

✶✶✶

Лиана вышла из камина, слегка пошатываясь от головокружения, которое всегда сопровождало перемещение через каминную сеть.

Зелёное пламя погасло, и она оказалась в просторной гостиной особняка Забини. Комната была погружена в полумрак: тяжёлые шторы глубокого синего оттенка плотно задвинуты, скрывая дневной свет. В воздухе витал терпкий аромат старого дерева и вощёных полов.

Полки, тянувшиеся до самого потолка, украшенного фреской со звёздным небом, ломились от артефактов, собранных Корделией: древние амулеты, статуэтки богов, сосуды с замысловатыми узорами — диковинки, привезённые миссис Забини из разных уголков света. Среди них выделялись китайский дракон из нефрита и африканская маска с резными чертами.

У окна стояло кресло с высокой спинкой, обитое бархатом кобальтового цвета. Оно было повернуто к ней спиной, и Лиана видела лишь тёмную макушку сидящего в нём человека.

«Блейз», — догадалась девушка.

Обойдя кресло, она вздрогнула. Брат выглядел измождённым. Его правая нога, явно повреждённая, лежала на пуфике. Смуглая кожа отливала болезненной землистой бледностью. Рассечённая щека и заплывший глаз придавали лицу пугающую неузнаваемость. На лбу блестел пот, а в потухшем взгляде читалась бесконечная усталость. Что-то острое кольнуло Лиану под рёбрами. Внутренняя дрожь, не утихавшая с той минуты, как она увидела Беллу Лестрейндж, — сначала от страха за Драко, теперь от ужаса за Блейза, — снова пробежала по телу. Возможно, из-за того, что она потерялась в собственных эмоциях, она не почувствовала момент, когда его искалечили.

— Ли? — голос Блейза прозвучал глухо, но в нём слышалось неподдельное удивление. — Как ты здесь оказалась?

— Что с тобой? — прошептала она, игнорируя его вопрос.

Опустившись перед ним на колени, она осторожно коснулась его ноги. Пальцы задрожали, ощутив под кожей неестественную, пугающую хрупкость — будто это были не кости, а хрусталь.

Он попытался улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса.

— Пустяки. Обычный перелом. Я выпил костерост, и колдомедик уже осматривал меня. Ты с ним разминулась — он только ушёл. Всё скоро заживёт...

— Не пытайся меня успокоить, — Лиана покачала головой, и Блейз замолчал.

Брат явно врал. Кости были не просто сломаны — их раздробило с такой силой, что ни зелье, ни заклинания не могли исправить чудовищную деформацию. Выздоровление угрожало растянуться на месяцы, неся с собой одни лишь мучения.

— Как это произошло? — её голос дрожал, но она собрала всю волю, чтобы не расплакаться. — Ты что, аппарировал с переломом? Опыт Монтегю тебя ничему не научил?

Блейз отводил взгляд, глядя в потолок, на стену, куда угодно, только не на неё.

Из другого конца комнаты раздался спокойный, низкий голос:

— Это моя вина. Мои познания в медицинских чарах оказались слишком скудны, чтобы вовремя оказать ему помощь.

Лиана резко обернулась. В противоположном конце гостиной, вполоборота к ним, стоял темнокожий мужчина, которого она прежде не заметила. Лет сорока, с тронутыми сединой короткими жёсткими волосами и аккуратной бородкой. Одетый в эффектный костюм оттенка индиго, с бордовым платком в нагрудном кармане, он вызывал у неё смешанные чувства. Мужчина выглядел спокойным и уверенным, но во взгляде, впившемся в неё с изучающим любопытством, таилась опасность.

Лиана глубоко вздохнула, пытаясь утихомирить поток мыслей и эмоций, чтобы увидеть душу незнакомца: его окутывало марево цвета марсалы, мерцавшее кровавыми всполохами. Цвет амбиций, непомерной жажды власти и силы. Доверять такому человеку однозначно не стоило.

— Кто вы? — в голосе девушки звучали истерические нотки, которые она тщетно пыталась подавить.

— Марцеллус Торн, — он слегка склонил голову. — Полагаю, вы Лиана?

— Угу. — Выдавила она. — Что вы сделали с моим братом?

Уголки губ Торна поползли вверх, но глаза остались холодными.

— Ничего. Это был несчастный случай. Наше путешествие пошло не по плану.

— Путешествие? — Лиана резко повернулась к Блейзу. Открывшиеся подробности её рассердили. — Ты отправился в крайне опасное путешествие и не сказал мне? Мы же договаривались!

Он виновато опустил голову.

— Я не хотел волновать тебя.

— Ты сейчас волнуешь меня, Блейз Маркус Забини! Сейчас, когда я вижу тебя в таком состоянии! Ты должен всё мне рассказать, — гневно выпалила она.

— Тебе не нужно в это вникать, Ли. Это опасно, — он упрямо смотрел в сторону.

Девушка шумно выдохнула, а в голове вертелось:

«Почему он скрывал, что то, чем он занимается, настолько опасно? Идиот! Какой же идиот!»

— Я твоя сестра, Блейз! — её голос грозился вот-вот сорваться, но Лиана продолжала. — Мы же договорились быть вместе и помогать друг другу! Почему сейчас ты скрываешь от меня свои проблемы? Ты делаешь только хуже.

Торн стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за их разговором с каменным лицом. Его молчаливое присутствие давило, напоминая, что они не одни.

— Вам лучше поговорить наедине, — наконец произнёс он. Спокойный тон колдуна контрастировал с бурей эмоций, наполнившей комнату. — Я ухожу.

Марцеллус вышел из гостиной, его движения были лёгкими и абсолютно бесшумными, как у хищника.

Напряжение чуть ослабло, но тяжёлый камень в груди не исчез. Лиана снова повернулась к Блейзу. Слёзы подступали к горлу, но девушка не позволила им пролиться. Одной рукой она растирала грудь, а пальцы другой легли на его неповреждённую скулу, будто пытаясь передать ему всю свою ускользающую силу.

— Твои занятия вуду... они слишком опасны, — прошептала Лиана, и в этом шёпоте слышалась вся её боль. — И речь не только о твоём состоянии после ритуалов. Ты можешь себя покалечить, а твой наставник даже не умеет оказать первую помощь!

— У меня нет другого выбора, Ли. Ты знаешь это.

— Мы должны найти другой путь.

Блейз невесело хмыкнул и накрыл её ладонь своей.

— А он есть? Нет никакого другого пути, Ли, мама всю жизнь искала его. Единственный шанс не умереть в двадцать — это обрести силу, способную сокрушить проклятие.

— Даже если ты будешь так страдать? Ломать себя ради этого? — девушка шмыгнула носом, а глаза наполнились влагой.

— Даже если я буду так страдать, — в его голосе звучала горькая обречённость. — Эй... — он нежно провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы. — Я справлюсь. Слышишь?

Но впервые она ему не верила. Она видела, как он мучается, как рушится под тяжестью собственного выбора. И ощущала своё полное, унизительное бессилие. Всё, что ей оставалось, — наблюдать, как он медленно разрушается.

✶✶✶

Драко стоял у мраморного камина. Зелёное пламя постепенно угасало. Ещё мгновение в воздухе держался едва уловимый цветочный шлейф, напоминавший о Лиане, — а потом исчез и он.

Внутри всё кричало:

«Мама! Останови его! Ты же только что заступилась за Лиану — заступись и за меня!»

Наконец-то она увидела правду. Ей нужно было лишь спросить — и он бы выложил всё: о постоянных унижениях, издевательствах, выходящих далеко за рамки «воспитательной» порки.

Но губы не шевелились. Драко ждал первого шага именно от неё. Первое правило, вбитое отцом, гласило: если рядом Нарцисса — молчи. Он всегда смиренно принимал наказания, понимая, если она узнает о жестокости Люциуса, хрустальный мир матери треснет. Поэтому молчал и сейчас, ощущая на языке солёный привкус крови.

Казалось, на этот раз она всё поняла. Была готова встать между сыном и мужем, заступиться за Драко.

Нарцисса ринулась к Люциусу. Звук пощёчины прозвучал коротко и звонко.

— Ты ударил нашего мальчика! — в её голосе звучала не столько ярость, сколько растерянность.

На миг Драко почти поверил, что всё может измениться — в Малфое-старшем шевельнётся что-то человеческое, и он впервые пожалеет сына. Но Люциус даже не поморщился — только криво усмехнулся. В его чертах читалась холодная уверенность человека, привыкшего всё контролировать и никогда не терять власть над ситуацией. Того, кто давно отринул эмоции в угоду личным амбициям.

— Для тебя он всё ещё мальчик, но он больше не ребёнок, Цисси. Он должен сосредоточиться на главном, — голос звучал ровной холодной сталью. — И тебе тоже пора взять себя в руки, дорогая. — Люциус опустил ладони на её плечи, большие пальцы очертили успокаивающие, но чёткие линии. — Иди, приведи себя в порядок. Я со всем разберусь.

Взгляд Нарциссы дрогнул. Драко увидел в нём знакомую борьбу — короткую вспышку материнского инстинкта, мгновенно погашенную годами безусловной веры в мужа. Хрупкая надежда рассыпалась в прах. Она кивнула, быстро коснувшись щеки Драко безмолвным, ничего не значащим утешением. Для Нарциссы хаос рассеялся — Люциус вновь стал её истиной.

Драко смотрел ей вслед. В груди поднималась горечь. Он сделал шаг, готовый рвануть за ней. Но путь преградила трость отца. Когда дверь за матерью закрылась, Драко почувствовал не злость, а пустоту. Однако в этой пустоте было странное облегчение. Возможно так даже лучше. Пусть Нарцисса остаётся в своём мирке, где отец — не чудовище, а благородный муж. Если правда до неё доберётся, она начнёт сопротивляться, а Люциус этого не потерпит.

— И куда ты собрался? — прозвучал издевательский вопрос. — Время игр закончилось, Драко. Ты должен это осознать!

Язык прилип к пересохшему нёбу. Драко впился в отца взглядом, полным немой ненависти.

— Игры? Всё это — игры? — голос парня сорвался на крик. — Тогда я и есть игрушка! Ты видишь во мне не человека, а игрушку. Почему ты так меня ненавидишь?

— Нет, ты мой сын, и я люблю тебя так же сильно, как твою мать, — отец говорил спокойно, хотя раздражение всё же проскальзывало в его интонации. — Разве я мало сделал для тебя? Я дал Хогвартсу достаточно денег, чтобы ты получал больше преференций, чем другие. Ты хотел отдельную комнату для себя, Забини и Нотта? Ты её получил. Ты мечтал играть в квиддич? Я купил всей команде новые мётлы. Ты захотел, чтобы девчонка Забини была рядом, и мы открыли для неё двери Мэнора. Она бывает тут чаще, чем в доме Корделии.

— Ты просто откупаешься от того, что делаешь со мной, — выдохнул Драко. — Пытаешься заглушить совесть? А она у тебя вообще есть?

— Ты стал много болтать. — Не спеша Люциус вытащил древко из трости и направил на сына. Начертив в воздухе сложную руну, произнёс: — Мутус Перпетуус.

Воздух завибрировал, сгустившись вокруг лица Драко. Не боль, а странное, леденящее онемение сковало кожу. Он метнулся к зеркалу в золочёной раме — и оцепенел. Низ лица пылал багровым свечением. Плоть пекло, она съёживалась, стягиваясь к центру, пока кожа не превратилась в идеально гладкую поверхность, словно рта и вовсе не существовало.

Из горла вырвался сдавленный, животный звук. Он судорожно водил языком, натыкаясь на сплошную гладкую преграду. Попытка крикнуть, вдохнуть полной грудью упёрлась в безмолвную плоть.

— Так-то лучше, — усмехнулся Люциус.

Ощупывая лицо дрожащими пальцами, Драко лишь хрипел. Мысль о палочке вспыхнула спасительной соломинкой. Рука рванулась к заднему карману, но Люциус перехватил движение с пугающей лёгкостью.

— А вот этого не стоит делать. Мы же не хотим, чтобы ты покалечился на самом деле, и снова сломал руку. — ласково произнёс Малфой-старший.

Люциус выхватил палочку Драко, спрятал в рукаве мантии, схватил сына за шкирку и поволок по коридору.

— Шевелись! Тебя тоже нужно привести в порядок, пока гости не начали прибывать.

Он тащил мычащего Драко, не верящего в реальность новой изощрённой пытки. Их сопровождали ошарашенные взгляды портретов, тихие возгласы домовых эльфов. Но Драко знал, что никто не осмелится возразить хозяину Мэнора, даже если страдает его наследник. Пока у Драко нет власти, никто не вступится за него. Оставалось только терпеть.

Драко едва держался на ногах, когда дверь его комнаты захлопнулась. Малфой-старший бегло осмотрелся и одобрительно кивнул:

— Неплохие защитные чары. Молодец. — В голосе Люциуса прозвучала неподдельная похвала. — Я принял верное решение, — продолжил он, бросая взгляд на смятую постель. — Сиротка мотивирует тебя, но... в то же время и плохо влияет. Ты стал слишком своевольным. Осмелился даже снова мне дерзить.

Опираясь на столбик кровати, Драко попытался выпрямиться. Люциус приблизился и грубо схватил его за подбородок.

— Ты увлёкся ей и совсем забыл о своём долге. Ты — наследник нашего рода, призванный возродить его величие. Министерство должно превратиться в никчёмное, номинальное ведомство. Все эти жалкие чинуши, от аврората до самого Министра, будут нашими пешками. Я годы потратил на то, чтобы ключевые должности занимали лояльные нам люди. Осталось только избавиться от прихвостней Дамблдора, занявших места после первой магической войны. И Тёмный Лорд поможет нам в этом. Тогда ты станешь Министром магии и отомстишь за семью — за всё, что эти ублюдки сделали с твоими родителями.

Драко хрипел, пытаясь понять, за что он должен мстить. За непомерный штраф, равный целому состоянию? Но он лишь опустошил одно из восьми хранилищ Малфоев в банке Гринготтс. За выдуманное отцом унижение? Но после суда все обвинения с родителей были сняты, а они остались неприкосновенной элитой магической Британии.

— Похоже, ты не слишком доволен тем, что лишился рта. — констатировал Малфой-старший. — Я верну его, но отныне ты будешь тщательно следить за тем, что из него вылетает. Иначе можешь лишиться какой-нибудь другой части тела. — Люциус сделал паузу, размышляя. — Хотя нет, я не буду калечить собственного сына. Но я знаю твои слабости и найду способ надавить на тебя. Это не будет твоя девушка Пэнси, — он будто читал мысли Драко. — Кстати, хороший выбор. Её род хоть и обеднел, но такой же древний, как наш. И не твой друг Блейз — не стоит расстраивать подругу твоей матери. А вот его сестра...

Люциус снова многозначительно посмотрел на смятую кровать.

Глаза Драко широко распахнулись, застыв в немом крике. Он опустился на колени и обхватил ноги отца дрожащими руками. Из его груди вырывались лишь беззвучные, судорожные спазмы.

— Ты запомнил урок? Запомнил это ощущение, когда тебя лишают чего-то важного? — чётко произнёс Малфой-старший. — Усвой раз и навсегда: за каждую твою ошибку будет расплачиваться твоя сиротка. И если ты наивно полагаешь, что найдёшь в книгах контрзаклинание — забудь. Снять проклятие способен лишь тот, кто его наложил.

Драко отчаянно закивал. Тогда Люциус снова взмахнул палочкой и произнёс:

— Фибус Реституо.

Рот вернулся приступом спазматического кашля. Драко жадно глотал воздух, пальцы судорожно ощупывали вновь обретённые губы.

— По... по... пожалуйста... отец... не надо... — заикаясь, выдавил он. — Умоляю...

Трость грохнула о пол.

— Не смей молить! И не выпрашивай милость. Никто никогда не ответит на твои мольбы! — прогремел Люциус.

— Я сделаю всё, как ты хочешь, буду кем угодно, только не трогай её. Лиана не при чём.

— Из-за неё ты готов отбросить всю свою гордость. Это неприемлемо, Драко! — Люциус рывком поднял сына на ноги. — Я же не запретил тебе развлекаться с ней. Если хочешь, можешь сделать её своей любовницей. Когда ты женишься на мисс Паркинсон, я даже куплю дом для твоей девчонки где-нибудь в магловском Лондоне.

Милость отца звучала издёвкой. Драко опустился на край кровати, а Люциус подошёл к комоду, открыл ящик и достал баночку с заживляющей мазью, которую для него всегда оставляла Лиана. Парня уже не удивляло, что отец знал об этом. Люциус в очередной раз доказал, что контролирует каждый вздох сына.

— Твоя сиротка... жалостлива и преданна. Как и твоя мать. Такие женщины — редкость, — произнёс он задумчиво, разглядывая баночку. В его голосе мелькнули нотки восхищения. — Мисс Паркинсон не станет так о тебе заботиться.

Он кинул баночку на кровать, и та приземлилась рядом с рукой Драко.

— Приведи себя в порядок, сын. Мы ждём Тёмного Лорда.

✶✶✶

Пламя в камине вспыхивало снова и снова, выплёвывая новых Пожирателей. Драко встречал их с искусственной улыбкой, приросшей к губам, и жестом приглашал в столовую, где ранее прибывшие волшебники толпились с бокалами в руках. Фраза за фразой — один и тот же заученный текст. Многих он знал с детства: тётю и дядю Тэо Нотта, мать Пэнси, родителей Монтегю, отцов Крэбба и Гойла... Их лица сливались в одно расплывчатое пятно.

Следом прибыли Родольфус и Рабастан Лестрейнджи, как и Беллатриса, бежавшие из Азкабана. Родольфус обнял Драко — в нос ударил затхлый запах немытого тела.

— Как вымахал, — проскрипел он. — Рад, что ты с нами и лично увидишь величие нашего господина.

В ответ внутри закипело не восторженное ликование, а отвращение. Но память о том, что сделал с ним отец, и его угрозы заставили мышцы лица снова растянуться в улыбке.

— Да, я тоже очень рад.

Пламя снова вспыхнуло — с треском и хлопком, выпуская очередного гостя. Но в этот раз воздух в зале сгустился, будто сами стены Мэнора содрогнулись. По помещению пополз удушающий запах серы.

Из камина, сбрасывая с плеч пепел, вышел Волдеморт. Мурашки побежали по спине Драко, волосы на затылке встали дыбом. Горло сдавил ужас, когда на его плечо легла холодная, костлявая рука.

Это был не Том Реддл с колдофото из Истории Хогвартса, избежавшей цензуры Министерства. Перед ним стояла пародия на человека — высокий, иссохший скелет, словно тёмная магия высосала из него всё живое. Глаза — два раскалённых угля, пылающих в полумраке. Они видели насквозь, считывали каждую эмоцию. Лицо — серая кожа, натянутая на череп, без бровей и ресниц. Плоский нос с щелями вместо ноздрей. Тонкие, бескровные губы растянулись в оскале, обнажив острые, змеиные клыки.

— Драко Малфой, — прошипел Волдеморт. — Как приятно наконец с тобой встретиться.

Драко не смог издать ни звука. Язык онемел, превратившись в чужой, безжизненный кусок плоти.

Волдеморт двинулся дальше, и Драко, как марионетка, поплёлся следом. Инструкции отца были чёткими — оставалось лишь подчиняться. Он двигался механически, будто во сне.

Длинные костлявые пальцы скользили по плечам замерших Пожирателей, выстроившихся вдоль стола, пока Тёмный Лорд шествовал к своему месту во главе.

Драко не осмеливался оглянуться, но краем глаза заметил Нагайну. Огромное тело извивалось позади, чешуя отливала маслянистым блеском в свете факелов. Раздвоенный язык щёлкал в воздухе, почти касаясь его пяток.

Столовая Мэнора была огромной, с высокими потолками, украшенными лепниной, и длинным дубовым столом, способным вместить два десятка человек. Он был сервирован фарфором и серебром, готовый заполниться яствами.

Когда Волдеморт опустился на своё место, следом расселись и Пожиратели. Родители сидели справа, довольно далеко от Реддла. Люциус держался спокойно и уверенно. Нарцисса отгородилась привычным королевским спокойствием, но Драко уловил едва заметную дрожь в уголках её губ — ни одна маска не могла её скрыть. Он направился к ним, но Волдеморт остановил:

— Драко, мой мальчик, садись сюда, — Реддл похлопал по спинке рядом стоящего стула.

Когда все расселись, на столе появились изысканные блюда: сочный ростбиф, аппетитный Йоркширский пудинг, мясные пироги, паштеты и запечённая индейка. Столовая заполнилась чавканьем и звоном посуды.

Беллатриса, сидевшая напротив Драко, по левую руку от Волдеморта, подняла бокал.

— За Тёмного Лорда! За наше дело и безусловную победу! — её голос звенел фанатичным металлом. Она смотрела на господина с обожанием.

Голоса Пожирателей слились в едином хоре:

— За Тёмного Лорда! — кричали они.

— Драко, — обратился к нему Реддл, — слышал, ты весьма одарённый юноша.

— Я... — начал Драко, но Волдеморт поднял руку, прерывая его.

— Не скромничай, — произнёс он шелестящим голосом. — Люциус рассказывал о твоих успехах. Ты — наследник великого рода, и я многого жду. Нам пора доверить дело новому поколению.

Внутренности сжались в тугой узел. Он не мог ни есть, ни даже смотреть на еду, в то время как Пожиратели жадно уплетали яства и пили вино. Ароматы жареного мяса, смешанные с терпким запахом вина, вызывали спазмы в желудке. Его тарелка оставалась девственно чистой. Он ощущал на себе тяжёлый, пронизывающий взгляд Волдеморта.

— Да, мой господин, — тихо сказал Драко.

После ужина, когда последователи Тёмного Лорда собрались в гостиной с сигарами и бренди, чтобы обсудить свои планы, Драко почувствовал, что задыхается. Он тихо выскользнул через заднюю дверь и оказался в зимнем саду.

Сад Мэнора был укутан снегом, искрящимся в лунном свете. Он казался ослепительно чистым, но эта красота была мёртвой — холодной, как мрамор на надгробии. Особенно печально выглядела аллея с японскими сакурами, посаженными Нарциссой, а склонённые ветви напоминали ему его собственную фигуру — ссутулившуюся, поникшую, будто ставшую ниже.

Драко подошёл к дереву, которое весной должно расцвести белыми и розовыми цветами. Оно казалось абсолютно неуместным в мрачной атмосфере поместья. Он и сам был похож на это дерево — неуместный, чужой и обречённый стоять среди мёртвого сада.

Драко положил ладонь на холодную кору, словно прося защиты не только для себя, но и для тех, кого любил: для матери и Лианы. Закрыв глаза, почувствовал, как ветер обжигает лицо. Мысли унесли его к подруге — к её медовым глазам и улыбке, что всегда его согревала и утешала.

Он вспомнил слова зеркала Слизерина, услышанные в конце второго курса:

«Прошлое не отпустит Люциуса Малфоя. Вашей семье предстоит заплатить за его ошибки. Он поклялся в верности Тёмному Лорду, и тот помнит его клятву. Твой отец пытается разорвать оковы, но хозяин не готов отпустить своего слугу.»

Драко не хотел этого. Не желал быть частью мира тьмы и разрушения. Но фамилия и семья тянули его вниз, сковывая тяжёлыми цепями.

— Я не хочу, — прошептал он едва слышно. — Не хочу в этом участвовать.

Сад молчал. Лишь ветер шелестел ветвями, словно отвечая:

«У тебя нет выбора.»