Глава#8. (Part#2)

Чикаго. Месяц спустя.

  Дональд и Оуэн шли по длинному белому коридору психиатрической клиники, где лечилась Камилла.Оба невеселы, что им приходится быть рядом, они не привыкли к друг другу, не воспылали братской любовью, но прежняя ненависть ушла. Дон больше не подначивал Уилсона, не провоцировал его, он стал терпимей, в память о поступке Доминика. Он спас Уилсона, ценой своей жизни, Дональд не мог отмести этот факт, как несущественный поступок.В свою очередь, Оуэн не стал разбираться с Дональдом за прошлые дела, он решил забыть старое, тем более, с ним связывает столько общего.От Дона отказалась их общая мать, точно так же, как когда-то и от него самого. Эта мразь, которую он звал матерью, крутила им как хотела, водила его за нос, рассказывая байки о том, что это Бенджамин Спирс уговорил её отдать настоящему отцу, когда тому не было ещё и десяти, она говорила ему, будто мужчина не хотел воспитывать чужих детей и пригрозил ей, что убьет маленького Оуэна.Как же она хитра! — думал молодой мужчина, нервно шагая вперёд.Как коварна!

Сразу после того, как он устроил присмотр и за Камиллой, и Домиником, Уилсон поехал к матери, но той и след простыл.Пенелопа исчезла, вместе со своими работниками, все следы и нити, которые вели к этой женщине оборвались, словно её и не было вовсе. Но злой пёс внутри него не сдастся, он найдёт эту тварь и собственноручно лишит её жизни.Цербер – лишь мечтает о том дне, когда он найдёт её.

— Как думаешь, что с ней? — Дон обратился к брату, когда они дошли до дверей нужного кабинета, но он словно не спешил войти внутрь.Наверняка, боялся плохих известий.

С того вечера, как ранили Доминика и молодой мужчина впал в кому, с Камиллой произошли изменения. Она впала в депрессию, отключилась от внешнего мира и все время повторяла слова, что это она – убила Доминика.

Камилла все время представляла картину того, как она выстрелила, но смешав всю информацию, её мозг выдавал ошибочную версию произошедшего.Она верила, что застрелила своего любимого мужчину и лишила себя счастья, частичку самой себя, а детей  – оставила без отца.

Её состояние оставляло желать лучшего, а братьями было приятно решение, на время, поместить её в клинику для душевнобольных.Там, за ней должен быть надлежащий присмотр, опытный врач психиатр, друг Уилсона, пообещал привести девушку в чувства. Но нужно время.

— Ну как она, Тиль? — открыв дверь кабинета главврача, Уилсон задал интересующий его вопрос, даже не поздоровавшись со старым другом.

Уилсон не спеша прошёл в помещение, где доктор Корб принимал клиентов и их родственников.Здесь пахло лекарственными препаратами, спиртом и навязчивым ароматом одеколона, мужчины в годах, что сидел за своим рабочим местом.

Едва тот увидел двух посетителей, он встал из-за стола, приветствуя братьев. — А! Оуэн! — улыбнувшись, выговорил имя старого знакомого, которого лечил когда-то.Доктор Корб тут же вспомнил прошлое, Оуэн Уилсон – маленький мальчик сбежавший от отца – тирана, который избивал его кочергой за непослушание, но позже выяснилось, что на нем использовали не только предметы быта, но и многое другое, на что настоящий любящий отец, не пошёл бы никогда.Даже спустя годы, Корба бросило в неприятную дрожь от воспоминаний.— Не знал, что в этот раз приедешь не один.Тиль протянул руку другому молодому мужчине и с интересом оглядел его. Нет, этот не был похож на бандита, с которыми якшался Цербер. — Я Тиль Корб, лечащий врач Камиллы Дрейк и старый знакомый Оуэна. — представился доктор, желая поскорей узнать имя посетителя.Он помнил, чем чреваты вмешательства в дела Цербера, пса ада, коим именовали Оуэна Уилсона.

Дональд подал свою руку в ответ и пожал ладонь доктора, о котором он был наслышан от Уилсона. — Дон Джонс! — представился Дональд. — Брат Оуэна.

Корб не удивился, что фамилии братьев разные. На сколько он мог судить, у Цербера было много тайн, о которых, ему мало что известно.

Мужчины расселись, Дон и Оуэн в два кресла, которые стояли перед темным столом доктора Корба, а сам, сел на своё законное место.

— Тиль, мне важно знать, что с Камиллой! — строго сказал Оуэн, глядя на старого знакомого, и в этот взгляд он вложил весь свой темперамент. — Когда её можно забрать?

Корб опасался говорить правду, помня о характере этого молодого мужчины, но в первую очередь он был доктором и помнил клятву Гиппократа, жизнь пациента важней всего.

— Подожди-подожди! — доктор Корб поднял руку, призывая Оуэна не спешить. — Она ещё не совсем пришла в себя. Камилла считает, что убила своего мужа и увы, я никак не могу разубедить её в обратном, — для убедительности, он пожал плечами, — для этого, нужен сам виновник сия результата.

Дон и Оуэн переглянулись. Но первым отозвался Дональд. — Понимаете, — руки сжались, потом, он нервно потёр их об друг друга ладонями. — Доминик ещё не пришёл в себя, он до сих пор в коме. — Молодой мужчина признавал, что они бессильны против игр судьбы. — Мы даже не уверены, что он ещё жив, все анализы показали, что мозг больше не издаёт никаких импульсов активности, но... — в этот момент, он взглянул на Оуэна. — Уилсон не верит, что мы потеряли его и не даёт отключить аппарат жизнеобеспечения. Он надеется... — Дон горько усмехнулся, — на чудо!

Доктор Корб вздохнул, сложив свои руки перед собой.Он помнил, какой Цербер упрямый.Никто и ничто не может отвлечь его от его идей, если мужчина не захочет того сам. — Тогда, я вынужден огорчить вас, лечение Камиллы затянется. Ей понадобится время, чтоб пережить боль утраты, а также осознать, что её выстрел не унёс ничью жизнь... На сколько я знаю... — мужчина, задумчиво нахмурил полуседые брови, глядя на двух разных братьев, — он ведь жив? Тот, в кого ваша родственница стреляла?Он снова смотрел по очереди на обоих братьев.

— Да, жив, — без эмоционально отозвался Уилсон. Но через секунду, на его губах заиграла жестокая ухмылка. — Но ненадолго.

— Оуэн! — обратился к нему Дон, взглянув на него таким взглядом, что все было бы ясно и без слов, но он продолжил. — Пресли должен жить и мучаться. Он не заслужил смерти. Помнишь?

— Так-так! — доктор Корб встал, призвав молодых мужчин к вниманию. — Прошу вас, пусть ваша преступная деятельность останется за этими стенами. Нам не нужны проблемы.Голос доктора немного дрогнул, хотя, он помнил, что должен быть смелым и стойким.

— Тиль, ты же меня знаешь, я не собираюсь...

— Именно потому и прошу, — не дал ему договорить Корб, — я знаю тебя, помню, какими делами ты занимаешься. Не вмешивай меня ни во что, пусть даже косвенно. Я не хочу знать ничего!

Уилсон лениво потёр свой подборок, покрытый легкой щетиной и кивнул.Его поза выдавала в нем – хозяина положения. — Извини, этого больше не повторится. Так что там, с Камиллой? — Теперь он выпрямился и был весь во внимании.

Далее пошли обсуждения того, как будет лучше, вести себя с Камиллой.Доктор Корб учил Дона и Оуэна как правильно вести с ней разговоры, давал указания, о чем с ней следует говорить, а о чем — лучше умолчать.После целой лекции, они оба были допущены в зону, где больных можно было навещать близким родственникам.

###Чикаго.Тот же день.

— Дом, — обращалась к молодому мужчине его сестра, которая все время сидела возле его постели, — я знаю, ты не умер. Просто не мог. Я столько времени верила, что ты умер, а потом, твоё появление в Бостоне, а после в Бойсе...По щекам Мэдисон текли слезы, а её руки трогали тело брата.Она не хотела верить, что мозг Доминика умер, и живо, лишь его тело.— Ты навещал своих детей, я знаю! Картер говорил, что это был Дон, но я знаю правду! Она взяла его раскрытую ладонь и нагнувшись, прижала к своей щеке. Рука была холодной. — Теперь... знаю. Он бы не стал... Отец ведь – ты. Ты не мог без своих крошек, так прийди же в себя, прошу.Эти слова, Мэдисон повторяла с того дня, как узнала, что Доминик действительно был жив, но был ранен на окраинах Чикаго, закрыв собой старшего брата.— Прошу тебя! — Теперь, кладя голову на край кровати, где лежал Доминик, и уперевшись лбом в его раскрытую ладонь, Мэдисон снова стала реветь.— Ты не мог бросить их! Меня! — повысив голос, она снова подняла свой заплаканный взгляд, руки упирались в простыню, до боли сжимая в пальцах, лицо её брата осунулось за месяц, обросло щетиной, но он не утратил былой мужской красоты.Смерть не была властна над ним.— Дом... — вспомнив, как к нему обращалась Камилла, Мэдисон недоговорила. — Ник! — прошептала она, снова взяв его за неподвижную руку, — Ник! Ведь так тебя зовёт она, ты знаешь, ей нужна твоя помощь, хоть я и злюсь на неё, за то что молчала, я ненавижу Камиллу за ложь, но прошу, прийди в себя и спаси её от безумства.

Она прижимала его руку к своей щеке, но не было никакой реакции.

Некоторое время Мэдисон Дрейк смотрела на брата и ей казалось, что он зашевелился, но нет, то был обман зрения.Устало выдохнув, снова опустила голову. — Я буду ждать! Я верю...

Дверь в отдельную палату открылась и в воздухе запахло лекарствами. В нос девушки ударил едкий запах, какого-то спирта. — Мисс, мы должны помыть вашего брата, а вы, пока сходите в кафетерий, а то я заметила, что вы совсем не едите.

Мэдисон подняла темный взгляд полный ненависти и гнева.Сейчас она так была похожа на своего брата, руки сжались в кулаки, а тело натянулась как пружина, и если бы не Картер, то она непременно набросилась бы на медсестру.

— Эй! — отвлёк её появившийся в дверях Эйден. Увидев его, сердце Мэдисон сало стучать по иному. — Пошли, пообедаем вместе?Он кивнул темноволосой головой в сторону, словно там и был кафетерий. Видимо, он услышал часть фразы медсестры.

— Эйд, — улыбка сквозь слезы растрогали Картера. — Что ты здесь делаешь? — она встала, но не сразу пошла к нему.

— Прилетел навестить свою сестру, заодно и к вам заглянул. — Картер улыбнулся своей фирменной улыбкой, на которую велись все девушки. — Ну так что, пойдём?

Немного раздосадованная, Мэдисон улыбнулась ещё раз, только в этот раз с натяжкой и опустила глаза. — Как она там? — Кинула вопрос, направляясь в холл, проходя мимо Эйдена, даже не обняв его, как делала это всегда.

— Ещё не знают, — отозвался Картер, уже шагая рядом с ней к лифту. — Я ещё не был у неё.

Поражённая Мэдисон замерла возле открывшихся дверей лифта и взглянула на того, от кого её сердце шло вскачь. До сих пор, хотя они знакомы так давно. — Не был?! — Переспросила не веря.

— Нет! — признался Картер. — Для начала хотел убедиться, что есть новости, которыми мог бы поделиться с ней.

Его лицо стало серьёзным, даже немного грустным, а в сердце Дрейк что-то кольнуло.Она поняла, дело вовсе не в ней.Картер – как всегда думал лишь о сестре.

Расстроенная, снова, она шагнула вперёд, когда двери лифта разъехались в разные стороны.    — Мисс? — окликнули её, едва она ступила одной ногой в кабинку лифта.Услышав зов, они оба оглянулись. — Ваш брат... — На лице медсестры растянулась грустная улыбка. — Он пришёл в себя!

Не веря, Мэдисон, сперва взглянула на Картера, тот тоже был ошарашен и смотрел на неё нахмурившись, словно их обоих могли жестоко обмануть, после, снова на девушку, которая стояла возле дверей палаты Доминика.

    — Господи! — все ещё боясь поверить, выдохнула Мэдисон, уже несясь к двери, по длинному холлу.Она оставила Картера в недоумении. Но знала, тот быстро придёт в себя и тоже последует за ней.Миновав медсестру, Мэдисон кинулась в помещение, где Доминик лежал не шевелясь, лишь открытые глаза давали надежду, что он жив.

    — Привет, сестренка! — слабым голосом выдохнул он, завидев сестру, а Мэдисон кинулась обнимать его, не думая, что причинит ему боль.Из груди парня вырвался вздох, когда она стала давить на него сверху.

    — Мэд, — кое-как возмутился Доминик, но та не слышала его.В комнате появился Картер и увидев картинку, улыбнулся.— Чем улыбаться, как идиот, лучше оттащи эту сумасшедшую от меня, — возмутился он. — иначе, она меня точно убьет.

Не замечая ничего, Мэдисон обнимала брата и целовала его, улыбаясь сквозь слезы радости, повторяя слова, как заклинание.   — Я знала! Я знала! Я знала...

Картер подошел к ним и взяв девушку за плечи, немного отодвинул её.    — Мэд, дай ему вздохнуть! Ты же задушишь его!Она снова заулыбалась, но поддалась.— Как самочувствие? —  теперь он обратился к больному.

Тот задумался.    — Так, словно в меня стреляли.— ответив, Доминик слабо улыбнулся.

    — Боже, Дом, родной, я так рада! — говорила Мэдисон, а в дверях стояла медсестра и утирала тихие слёзы, её растрогало то, как сестра радовалась, что её старший брат пришёл с себя.