42 глава

Лиса открыла глаза и не сразу поняла, где находится и какое было время суток – за окном все было застлано пеленой густого тумана. Лиса почувствовала головную боль и слабость в теле. События прошлой ночи калейдоскопом проносились в голове.

– Лиса, ты проснулась? – Она услышала низкий бархатистый голос, который еще вчера шептал ей нежные слова о любви, утешал и просил прощения.

Или это был сон? Она запуталась.

Чонгук сидел у изголовья кровати. Лиса прокручивала в голове воспоминания и с опаской смотрела на мужа, пытаясь понять, что ей приснилось, а что случилось наяву.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он с неподдельной заботой.

– Хорошо. – Лиса хотела сесть, но у нее тут же закружилась голова.

– Не вставай, тебе нужно полежать. Это все действие сонного чая.

– Чая? – Лиса нахмурилась, отчего боль в висках усилилась.

Чонгук погладил ее по щеке и грустно улыбнулся.

– Ты не помнишь? Утром, когда ты проснулась, Нора предложила тебе чай. В нем были сильные снотворные травы.

Лиса напрягла память, и смутные образы, как она пила обжигающий напиток со странным горьковатым привкусом, всплыли в голове.

– Она сделала это по твоему приказу? Зачем?

– Я хотел защитить тебя. Прости меня.

– Защитить? – удивленно переспросила она. – От чего, Чонгук?

– Лиса, – его голос был напряжен, – сегодня утром в замок прибыл Ираз, чтобы забрать на Север убийцу Хисына.

Лиса резко села, и к горлу подступила тошнота.

– Он приехал за мной, – прошептала она.

– Нет, Лиса, не за тобой.

– Но ведь это... – Не успела она закончить фразу, как Чонгук накрыл ее рот ладонью и тихо сказал:

– Хисына убила Шухуа. Она сама в этом призналась передо мной и Иразом.

Лиса растерянно покачала головой и посмотрела на мужа ошарашенным взглядом. Он отнял руку от ее рта и начал поглаживать шею и скулы. Из-за остаточного действия чая смысл слов доходил до нее медленнее, чем обычно.

Ираз приехал в Арден за убийцей.

Шухуа взяла вину на себя.

Убийце представителя царской семьи полагается казнь через четвертование.

Сердце Лисы забилось быстрее.

– Чонгук. – Она мягко, но настойчиво убрала его руку. – Где Шухуа?

– Я инсценировал ее смерть. Она под видом яда выпила сильнейшее снотворное, которое не просто усыпляет, а замедляет сердцебиение настолько, что его невозможно распознать. Это снадобье было создано, чтобы женщины во время нападений врагов могли притвориться мертвыми и избежать плена. – Чонгук тяжело вздохнул. – Я не мог рассказать Иразу, что на самом деле произошло между тобой и Хисыном. Знал, что ты не готова открыть правду семье и пережить весь этот ужас снова.

Лиса всем телом содрогнулась от одного упоминания о брате. Чонгук был прав.

– Чтобы раз и навсегда покончить с поисками убийцы, его надо найти и казнить. Ираз сказал, что главной подозреваемой Дайна была Шухуа. Но я не мог отпустить ее на Север.

– Шухуа ни за что бы не выдала меня, даже ценой собственной жизни. – Лиса с трудом проглотила ком в горле.

– Именно, – кивнул он. – Поэтому я должен был добиться, чтобы ее казнили здесь.

– Но как?

– Я намекнул, что если Шухуа не казнят здесь, то слухи о порочности и омерзительных деяниях царевича распространятся по всему материку. У него не было выбора. Шухуа выпила яд на его глазах. Он убедился, что она мертва, и через два дня с этой вестью отправится на Север.

Лиса с сосредоточенным выражением лица переваривала информацию, а потом встрепенулась.

– А где Шухуа? Я должна ее увидеть!

– Она в полной безопасности, но далеко отсюда. Закария отвез ее в Деревню Предков. Там она поживет, пока все не уляжется, а потом вернется к тебе, если пожелает. Если нет, я обеспечу ей безбедную жизнь в любом уголке Ардена.

Лиса вздохнула и облизнула пересохшие от волнения губы. Происходящее сейчас казалось ей сном, игрой нездорового воображения. Она украдкой ущипнула себя за руку и ощутила слабую боль. Пальцы Чонгука опустились на красноватый след и нежно погладили кожу.

– Лиса. Все позади, и это не сон.

Он смотрел на нее с такой нежностью и трепетом.

Лиса уже хотела задать ему главный вопрос, но он опередил ее:

– Точнее, еще не все. Осталось одно незавершенное дело, в котором я не смогу тебе помочь.

– О чем ты?

– Ираз не покинет Вайтхолл, пока не поговорит с тобой и лично не передаст послание от Дайна. Ты не писала домой эти месяцы, и твой дядя беспокоится. – Чонгук замолчал и сжал челюсть так, что на его скулах заходили желваки.

Лиса поежилась от одной мысли, что ей предстоит встретиться с глазу на глаз с главным помощником дяди. С тем, у кого на руках выросли все царевичи, а любимцем был Хисына.

– Я готова к встрече с ним, – твердо сказала она.

Чонгук пригласил Ираза в их личные покои.

Лиса сидела перед камином, в котором тлели остатки дров, а Ираз устроился на соседнем кресле.

– Я рад видеть вас, княжна Лиса, но меня беспокоит ваш внешний вид. Вы больны? – Ираз поинтересовался ее состоянием с неподдельной тревогой.

– Пустяки, Ираз, – соврала она, заставляя себя не избегать его взгляда. – Просто не выспалась.

– Моя княжна, у меня есть для вас послание от Его Величества. Я хотел бы поговорить наедине, если позволите.

Лиса повернулась к Чонгуку, и он едва заметно кивнул, давая понять, что все зависит от нее.

– Ираз, Чонгук – мой муж, и у меня нет от него секретов.

Она вдруг в полной мере осознала, что так оно и было. У нее больше не осталось секретов. На душе появилась необъяснимая легкость, какой она не испытывала уже несколько месяцев.

Ираз недовольно нахмурился.

– Дядя обеспокоен твоим молчанием. Он понимает, что ты сильно обижена на него, но когда он выдавал тебя замуж за принца Чонгука, то сделал это ради процветания нашего народа.

– Знаю, Ираз. И я уже приняла свою судьбу, – прохладным тоном ответила она.

Ираз выпрямил спину, покопался в карманах сюртука и достал небольшой конверт. Лиса приняла его и вскрыла, затем призвала на помощь все свое хладнокровие, чтобы прочесть письмо, не выдавая эмоций.

Дорогая Лиса!

Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как ты покинула Колдхейм. И с твоим отъездом наш дом опустел. Всем нам не хватает твоего звонкого смеха, что эхом разносился по замку. Не хватает твоих веселых, а порой опрометчивых и опасных проделок, за которые я журил вас с близнецами, а мысленно гордился, потому что дочь моего любимого брата растет истинной северянкой – храброй и дерзкой.

Мне было тяжело отпускать тебя так далеко от дома. Но я был убежден, что поступаю правильно. Что действую во благо государства.

Но гибель Хисына заставила меня пересмотреть приоритеты. Теперь, когда мой первенец покинул нас по воле Единого, а моя единственная дочь – по приказу моему, я понял, что нет ничего важнее кровных уз. Я отдал тебя замуж без твоего согласия и оторвал тебя от родной земли и народа, и очень сожалею об этом.

Моя доченька! Как твой дядя, опекун и государь, я даю тебе полное право самой решать свою судьбу. Одно твое слово Иразу, и я лично приеду в Арден, чтобы забрать тебя домой. И здесь ты сама сможешь выбрать себе мужа, обещаю.

Я люблю тебя, мое дитя, и верю, что ты примешь верное решение.

Лиса дочитала письмо и украдкой стерла слезу со щеки.

Противоречивые чувства обуревали ее.

– Ты знаешь, что здесь написано? – срывающимся голосом спросила она у Ираза.

– Общая суть мне известна, княжна Лиса. Вы готовы дать ответ? Или вам нужно время?

Лиса зажмурилась.

Она может вернуться домой. Ее никто не обвинит в убийстве Хисына и не усомнится в ее репутации, ведь она побывала замужем. Она сможет увидеть братьев и родные края. Сможет снова стать счастливой.

Лиса открыла глаза и встретилась со взглядом прозрачно-серых глаз.

Нет. Ничего не будет как прежде. Она поняла это еще тогда, на Ярмарке, когда впервые увидела эти необычные, холодные, но такие прекрасные глаза.

В голове прозвучал хриплый шепот: «Я люблю тебя, Лиса».

Сон это был или явь, правда или очередная ложь – неважно.

– В письме дядя сказал, что нет ничего важнее семьи, – обратилась Лиса к Иразу, не отрывая взгляда от Чонгука. – Так и есть. Чонгук – моя семья, а Арден – мой новый дом. Я никуда не уеду.

– Моя княжна, вы уверены? Ваш дядя...

– Это мой окончательный ответ, Ираз, – оборвала она. – Я напишу дяде письмо и отдам тебе. А теперь ступай, я очень устала.

Ираз поднялся с кресла и, поклонившись Лисе, направился к выходу.

Молодые супруги даже не удостоили его взглядом. Они неотрывно смотрели друг на друга. И только когда раздался тихий звук закрывшейся двери, Чонгук в мгновение ока пересек комнату и опустился перед Лисой на колени.

– Лиса... – Он хотел что-то сказать, но Лиса прервала его:

– Вчера ночью ты сказал, что любишь меня. Ты это сделал, чтобы я больше не просила о разводе?

Ей было страшно, но она хотела знать правду.

Больше никаких секретов.

– Почему ты сомневаешься в искренности моих слов? – разочарованно спросил он.

Лиса глубоко вздохнула.

– Чонгук, я видела тебя в саду в ночь свадьбы Розэ и Чимина. Видела, как ты целовался с Дженни. – Чонгук приоткрыл рот в удивлении, но она не дала ему вымолвить ни слова: – А потом услышала разговор гонца с конюхом: он отправлялся с важным поручением к отцу Дженни. Ты приказал лорду Карсану расторгнуть помолвку дочери, чтобы сделать ее своей фавориткой?

Чонгук едва слышно выругался, запрокинул голову и провел рукой по волосам, зачесывая их назад. Его кадык дернулся, и он тяжело сглотнул.

Он молчал около минуты. Затем всего два слова сорвались с его губ:

– Лунный камень...

– Что?

– Накануне свадьбы Чимина и Розэ я случайно нашел в твоей тумбочке лунный камень.

Лиса ахнула. Вот почему в тот день он так странно себя вел.

Чонгук опустил голову и заговорил совсем неведомым ей надломленным голосом:

– Я не знал, что и думать. Меня душили ревность, гнев и обида. Но больше всего терзал страх. Я боялся, что ты отдала сердце другому, боялся, что у меня нет ни единого шанса заполучить твою любовь.

Лиса замерла, сжимая руки в кулаки. Ее сердце так сильно билось, что готово было сломать ребра.

– В тот день я был сам не свой. А когда Дженни сказала, что любит меня, что готова даже опорочить свою честь, лишь бы быть рядом... – Чонгук отвернулся к окну и облизнул нижнюю губу. – Я хотел доказать себе, что я – хозяин своему сердцу, что смогу выкинуть тебя из головы. Хотел хотя бы на мгновение почувствовать, что значит быть любимым. А потому ответил на тот поцелуй.

Он замолчал. Лиса с трудом сдерживала подступающие к горлу слезы.

– И что ты почувствовал? – шепотом спросила она.

Чонгук отвернулся от окна и коснулся подбородка Лисы, вынуждая посмотреть ему в глаза. Встретившись с ним взглядом, она ощутила такую боль в груди, будто кто-то ударил ее наотмашь и выбил весь воздух из легких.

Его взгляд был пропитан тоской и такой же болью.

– Я понял, что никакие силы не смогут выдворить тебя из моего сердца. Я не принял предложение Дженни и не пошел к ней в ту ночь. А помолвку приказал отменить только по старой дружбе. Лиса, я сожалею о том поцелуе. – Он приблизился к ней и стер губами слезинку с ее щеки. – Я причинил тебе много боли, но прошу... нет, умоляю, дай мне шанс все исправить. Я готов ждать сколько угодно, только дай мне шанс.

Его голос дрожал, как дрожало все тело Лисы. Она тряслась в беззвучном плаче.

– Нет, – прошептала она.

– Нет? – переспросил Чонгук, и на его лице отразилась мука.

– Тебе не нужен никакой шанс. – Она притянула его к себе за шею, и между их лицами осталось совсем ничтожное расстояние. – Мое сердце давно принадлежит тебе, Чонгук. Я люблю тебя. И все это время отталкивала тебя потому, что боялась. Боялась, что ты откажешься от меня, узнав всю правду.

– Лиса, я никогда тебя не брошу, клянусь!

Она закрыла глаза, и по ее щекам градом потекли слезы.

– Я опорочена, Чонгук, нечиста...

– Лиса, послушай, – оборвал он. – То, что сотворил Хисын, опорочило и осквернило только его одного, не тебя. Ты – самая светлая и чистая девушка из всех, что я когда-либо встречал. Я люблю тебя, Лиса, и ты первая, к кому я испытал подобные чувства. – Чонгук нежно и трепетно коснулся губами ее губ. – И я скорее умру, чем откажусь от тебя.

– Боюсь, что Хисын все-таки прав, и я не твоя жена. В тот день он, может, и обманом, но взял с меня согласие и воспользовался правом первой ночи. А значит, я принадлежу ему.

– Право первой ночи вступает в силу, когда все происходит по обоюдному желанию. А содеянное Хисыном не имеет ничего общего с древним обычаем.

Лиса посмотрела на мужа и неуверенно прошептала:

– А если нет, если перед глазами Единого я – жена Хисына? Тогда получается, что...

Она не смогла договорить. Все те моменты близости с Чонгуком... Язык бы не повернулся назвать их блудом, ведь для нее не было ничего естественнее и прекраснее, чем касаться и любить его и телом, и душой.

Чонгук тяжело вздохнул и нежно погладил ее по щекам, стирая с них влагу.

– Если для тебя так важны обычаи... – начал Чонгук. – Я не северянин, я – ардениец, а для нас право первой ночи ничего не значит. Но существует один древний ритуал, который гораздо важнее. Это ритуал единения душ, который совершают в Деревне Предков у подножия Великого водопада.

Лиса встрепенулась.

– Этот ритуал сделает меня твоей женой?

Чонгук нежно улыбнулся.

– Лиса, ты и так моя жена и формально, и духовно. Но – да, ритуал сделает нас не просто мужем и женой в глазах арденийцев, мы станем единым целым. Ты согласна?

Лиса почувствовала волнительный трепет в груди.

– Да, – прошептала она, а потом более уверенно добавила: – Да! Я согласна.

От переизбытка чувств у нее закружилась голова. Не зная, как еще выразить всю ту любовь, что пленила ее сердце и терзала на протяжении долгих месяцев, она поцеловала Чонгука. С его губ сорвался рваный вздох, и Лиса, задаваясь вопросом, откуда в ней столько смелости, углубила поцелуй. Она услышала тихий стон, но не могла с точностью ответить, кому он принадлежал. Оно и неважно. Куда важнее были теплые руки, что выражали любовь и преданность, нежно поглаживая и сжимая ее талию; его сердце, что билось в унисон с ее сердцем; и его губы, с жадностью отвечающие на поцелуи.

– Моя любимая, моя душа, моя Лиса, – шептал он, запустив пальцы в ее волосы.

Лиса задыхалась от нежности. Когда они оторвались друг от друга, в глазах Чонгука светилась тревога.

– Лиса, ты вся побледнела, – сказал он и подхватил ее на руки.

Она запротестовала:

– Чонгук, отпусти меня! Твое плечо еще не зажило.

Лиса пыталась вырваться из его стальной хватки, но попытки были тщетно.

– От твоей возни мое плечо болит сильнее. – На его губах появилась до боли знакомая усмешка.

Не удержавшись, Лиса легонько шлепнула его по здоровому плечу и нежно поцеловала.

– Я скучала по тебе, – призналась она, пока Чонгук нес ее в спальню.

Он осторожно уложил ее на кровать, снял с себя сюртук и улегся рядом, прижав ее к себе.

– Я тоже скучал, моя любимая жена. – Чонгук не смог сдержать зевок.

– Ты хочешь спать?

– Да. Последние недели я совсем не высыпался. Мне не хватало чего-то важного, без чего я теперь не могу уснуть.

– Чего? – удивленно спросила Лиса.

– Твоих объятий.

Лиса готова была расплакаться от счастья. Она до сих пор не верила, что все это было реальностью.

– Спи, а я буду обнимать тебя и охранять твой сон, – прошептала она и нежно поцеловала его в уголок рта.

– Хорошо, душа моя. Только у меня есть просьба.

– Какая?

– Спой мне, Лиса.

Она улыбнулась и провела рукой ему по волосам, убирая с глаз непослушные пряди.

– Хорошо, душа моя.

Чонгук закрыл глаза, крепче прижимая к себе Лису, и она запела старую колыбельную.

Это, видимо, становилось их доброй семейной традицией.