41 глава

Чонгук сидел во главе стола и смотрел на северянина. Казалось, с последней встречи Ираз постарел: на его темной шевелюре прибавилось седых волос, а лицо испещряли новые глубокие морщины.

– Царь Дайн не предупредил о твоем скором прибытии в Арден. Сей визит держался в строжайшем секрете? – спросил Чонгук спокойным, уверенным тоном.

Его сюртук был застегнут на все пуговицы, чтобы скрыть любой намек на ранение. Поза – нарочито расслабленная, словно его не мучила боль и не терзала тревога за Лису.

– Да, принц Чонгук. Его Величество боялся, что весть дойдет до ненужных ушей и это помешает нам арестовать убийцу царевича.

– Убийцу? Разве Герольд погиб не от болезни? – Он правдоподобно изобразил изумление.

– Нет, у нас есть все основания полагать, что царевича Герольда отравили, а его убийца находится здесь, в Ардене.

Чонгук сжал челюсть. Он мысленно сосчитал до пяти.

– И кто, по вашему мнению, осмелился на такое преступление?

Ираз немного подался вперед, положив локти на стол.

– Его отравила служанка княжны Лисы, Шухуа.

Чонгук прикрыл глаза, с трудом подавив вздох облегчения. Лису никто не подозревал.

– Шухуа верой и правдой служит моей жене много лет. Лиса дорожит ею, как сестрой. Зачем ей было убивать царевича?

Ираз заметно напрягся, на его шее проступили вены.

– Эта девка соблазнила царевича. А когда он разорвал с ней отношения, то убила его из мести.

– Вот как? – с наигранной заинтересованностью спросил Чонгук. – Вы рассказываете о вине Шухуа так уверенно, но есть ли доказательства?

Ираз выпрямился. Покопавшись во внутреннем кармане сюртука, достал бумажный сверток и протянул Чонгуку. Он развернул его и увидел белый носовой платок. Он не торопился брать его в руки.

– По обычаям северян, в комнате умершего нельзя ничего трогать на протяжении сорока дней. Служанки нашли это под кроватью царевича, во время уборки его покоев на сороковой день.

– Что это?

– Платок насквозь пропитан сильным ядом, который при попадании в организм невозможно распознать. А остановить его действие можно, только если принять противоядие в первые сутки после отравления. Но царевич перед вашим отплытием уехал из столицы по делам. И мы узнали о том, что он отравлен, слишком поздно.

Чонгук внимательно посмотрел на безобидный с виду платок.

– И вы уверены, что это платок Шухуа?

– Нет, принц Чонгук, это платок княжны Лисы. На нем ее инициалы.

Чонгук приказал себе сохранять спокойствие.

– Почему подозрения не упали на нее? – спросил он, задумчиво потирая подбородок.

Дедушка часто говорил, что порой, чтобы спрятать что-то очень ценное, достаточно положить его на самое видное место.

Ираз посмотрел на Чонгука как на слабоумного.

– Зачем княжне Лисе убивать брата, которого она любила?

Рука Чонгука, лежавшая на колене, сжалась в кулак.

– А зачем Шухуа использовать платок своей госпожи? Она могла взять любой другой платок без инициалов. Так же, как и каждый из слуг мог взять платок Лисы. Это не доказывает вину Шухуа.

– Дело в том, принц Чонгук, что яд этот очень редкий, и на Севере его достать сложно. Потому что растения, из которых он изготавливается, растут только на Островах. – Ираз сделал многозначительную паузу. – Вы, верно, знаете, что мать Лисы была островитянкой и лучше кого бы то ни было в столице готовила как целительные снадобья, так и яды. Она многому научила княжну Лису и Шухуа, которая прислуживала ей с малых лет. Доступ к кладовой, где госпожа Астория готовила снадобья, был только у Лисы и ее служанки. Шухуа – главная подозреваемая, принц Чонгук, и я должен забрать ее на Север.

Чонгук понимал, что не мог отпустить Шухуа. Она знала слишком много.

– Я должен допросить Шухуа с глазу на глаз. И поговорить с женой. После я вынесу решение по поводу дальнейшей судьбы Шухуа.

Лицо Ираза омрачилось.

– Принц Чонгук, вы должны выдать Шухуа, иначе это нанесет серьезный урон союзу Юга и Севера.

– Ираз, не забывайтесь. Вы говорите не с гостем царя Дайна, а с Хранителем Ардена в его собственном замке. Не указывайте мне, что и кому я должен, – холодно отчеканил он. – Для вас подготовили покои для отдыха, а вечером мы обговорим дальнейшие действия.

Ираз наградил его тяжелым взглядом и прошел к двери, за которой уже ожидал Енджун.

– Закария, – позвал Чонгук, и тот вошел в зал. – Ты все слышал?

– Да, Ваше Высочество.

– Найди Бомгю, пусть не отходит от Лисы ни на шаг. Норе скажи, чтобы опоила княжну сонным чаем, когда та проснется. Она не должна узнать о приезде Ираза раньше времени. И как можно скорее приведи сюда Шухуа.

Чонгук возненавидел себя за то, что не прочел письмо, как только Юна отдала его. У него было бы время придумать надежный план, чтобы защитить Лису. А сейчас он вынужден действовать радикально, и то, что он планировал сделать, грозило оставить на сердце неизгладимое чувство вины еще перед одним человеком.

Закария не заставил себя долго ждать и вскоре привел в зал заседаний Шухуа. Судя по ее внешнему виду, она не успела даже переплести косу после сна. Страж покинул зал, а Шухуа так и осталась стоять напротив стола, рассеянно теребя края шали, которую накинула поверх длинной ночной сорочки.

Чонгук внимательно изучал девушку, на которую раньше не обращал никакого внимания. Она была далека от стандартов красоты южан, но кое-что делало ее лицо запоминающимся – глаза. Большие, карие и очень грустные, как у олененка.

– Шухуа, на что ты готова, чтобы спасти Лису, если ей будет грозить смертельная опасность? – без долгих вступлений сказал Чонгук.

Шухуа тяжело сглотнула и тихо произнесла:

– Я готова отдать свою жизнь за нее.

У Чонгука запершило в горле.

– Шухуа, ты знаешь, что произошло с Лисой накануне отъезда из Колдхейма. Ведь так?

Худые пальцы, сжимавшие края шали, побелели от напряжения.

– Лиса мне все рассказала, – заверил Чонгук, и от него не укрылось, как плечи девушки расслабленно опустились.

– Да, Ваше Высочество, я знаю.

– И это ты убедила Лису молчать?

– Да.

Он выпрямился и, сцепив перед собой руки в замок, вперил в Шухуа тяжелый взгляд.

– Какое наказание ждет Лису за убийство Хисына, если она сможет доказать, что тот ее изнасиловал?

Губы Шухуа дрогнули.

– Казнь через повешение, Ваше Высочество. Она убила его, не чтобы защитить свою жизнь. Она совершила самосуд и пролила родственную кровь.

– А какое наказание ее ждет, если факт изнасилования не будет доказан?

– Сто ударов плетьми, а потом четвертование.

Чонгук откинулся на спинку кресла и холодным тоном произнес:

– Если бы ты не отговорила Лису рассказать правду, я бы все узнал. Тогда я потребовал бы суда через поединок и убил бы Хисына. Лисе бы не пришлось защищать свою честь в одиночку. Но прошлого не воротить. – Он сделал паузу. – Сегодня в Арден прибыл Ираз. Он только что был здесь. – Чонгук увидел, как грудь Шухуа начала учащенно вздыматься. – Дайну стало известно, что Хисына отравили. И главная подозреваемая в убийстве ты, Шухуа.

С ее губ сорвался тихий возглас.

– Он скормил мне байку, будто ты соблазнила его, а когда он тебя отверг, решила отомстить.

– Наглая ложь! – Шухуа впервые на памяти Чонгука повысила голос. – Он издевался надо мной на протяжении трех лет.

– Я верю тебе. Более того, Дайн и сам об этом знает, я уверен. Но это лишь усиливает его подозрения.

– Принц Чонгук, чего вы хотите от меня? – спросила она.

– Правду, кто на самом деле убил Хисына, знаем только мы с тобой.

– Вы хотите, чтобы я взяла вину на себя, – прошептала Шухуа, крепче вцепившись в шаль.

– Да, Шухуа. Выбор у тебя не велик, – жестко сказал Чонгук. Он понимал, что со стороны выглядит сейчас как холодный бесчувственный тиран. – Ты можешь не признать вину, и тогда Ираз заберет тебя на Север, где тебя осудят по вашим обычаям. Даже если твоя вина не будет доказана, Дайн казнит тебя... на всякий случай. А затем продолжит поиски настоящего убийцы. Тебя изобьют плетьми и четвертуют. И, вполне возможно, ты подвергнешься пыткам и насилию еще до вынесения приговора.

Шухуа опустила голову, и Чонгук заметил, как с ее щеки на холодный каменный пол упала одинокая слеза.

– Ты можешь рассказать Дайну о причастности Лисы к смерти Хисына. Тогда мне придется развязать войну между Севером и Арденом, чтобы защитить жену. Только подумай, сколько невинных людей погибнет. Среди них могут оказаться и твои родные. Скажем, младшие сестры.

Чонгук с ледяным спокойствием наблюдал за терзаниями девушки.

Шухуа обладала высоким ростом, но сейчас ее плечи поникли, спина сгорбилась, и статная северянка больше напоминала беззащитного замученного ребенка. И виной тому был Чонгук.

– Что со мной будет, если я возьму вину на себя? – едва слышно спросила Шухуа.

Чонгук подался вперед, словно хищник, которому удалось выманить жертву из укрытия.

– Я добьюсь, чтобы твою казнь провели здесь, по нашим законам. Ты выпьешь яд и умрешь быстро.

Шухуа всхлипнула.

Он терпеливо ждал, пока девушка беззвучно плакала, сминая пальцами шерстяную шаль. Ее плечи вздрогнули в последний раз, и она тихим, срывающимся голосом произнесла:

– Я не стану выдавать княжну Лису, у нее, в отличие от меня, есть надежда на светлое будущее. Я возьму вину на себя.

Чонгук тихо выдохнул.

– Мне очень жаль, Шухуа.

Служанка подняла голову. Ее бледное лицо блестело от слез, но в глазах пылала решимость.

– Я северянка, принц Чонгук, а северяне презирают жалость, – твердо сказала она.

Чонгук кивнул в знак уважения.

– Закария, – позвал он.

Через пару мгновений адепт пересек зал. В его глазах Чонгук увидел гнев. Он слышал весь разговор.

– Мой принц, вы не можете так поступить с невиновным человеком, – с негодованием произнес Закария.

Шухуа уставилась на него, словно видела впервые.

– Закари, – предупреждающим тоном сказал Чонгук, – ты не мой советник, ты солдат. Отведи Шухуа в ее покои и выставь у двери охрану. А потом отправляйся к Маркусу. Пусть подготовит яд, – он сделал многозначительную паузу, – «Вдовье прощанье».

На долю секунды лицо Закари озарилось удивлением, но оно быстро сменилось сосредоточенным выражением. Он взял Шухуа под руку и повел к двери.

После изматывающего разговора Чонгук направился в свои покои, чтобы проведать крепко спящую Лису. Она бы ни за что не позволила ему сделать то, что он намеревается, а потому все должно закончиться до ее пробуждения.

Убедившись, что любимая в порядке, он вызвал к себе Алистера и рассказал о приезде Ираза. Он никак не упомянул о причастности Лисы к убийству и обставил все так, будто Шухуа в самом деле отомстила за многолетние издевательства.

– Мой принц, ваш поступок благороден, но вы рискуете испортить отношения с Дайном.

– Алистер, я не могу отправить девушку на жестокую казнь. – Чонгук внутренне посмеялся над речами Алистера о его «благородстве».

– Я понимаю, Ваше Высочество, но не высока ли цена за жизнь простой служанки? – Алистер нахмурился, отчего морщины на лбу стали напоминать глубокие борозды. – Я приму любое ваше решение. Но будьте осторожны, Дайн может принять это за оскорбление.

Чонгук это понимал.

– Распорядись, чтобы все было готово к казни. Начнем сейчас.

Он хотел покончить с этим как можно скорее.

Советник кивнул и вышел из комнаты.

Позавтракав на скорую руку, Чонгук снова направился в зал заседаний, который за утро успел ему опостылеть. Его уже ждали Ираз и Енджун. Закария привел закованную в кандалы Шухуа. От прежней содрогающейся девочки не осталось и следа. Она шла, гордо расправив плечи. Закари остановился перед Иразом, и Шухуа полоснула северянина гневным взглядом.

– Здравствуй, Ираз, – произнесла она скрипучим голосом.

Тот не ответил, лишь еще сильнее нахмурил брови.

– Шухуа, ты обвиняешься в убийстве царевича Хисына Йорана, – сухим бесстрастным тоном начал Чонгук. – У тебя есть что сказать в свое оправдание?

Шухуа вздернула подбородок и дрожащим от напряжения голосом сказала:

– Да, принц Чонгук. Есть. Это я отравила царевича.

Ираз шумно выдохнул и резко поднялся на ноги.

– Паршивая дрянь, – злобно выплюнул он.

Чонгук заметил, как Закари коснулся своего кинжала.

– Ираз, сядь, пожалуйста, мы не закончили. – И Чонгук снова обратился к Шухуа: – Каковы причины твоего преступления?

Шухуа смерила Ираза презрительным взглядом.

– Он надругался надо мной. Я требовала справедливости у царя, но он наплевал на законы Севера и не наказал сына. Я лишилась семьи и чести! А потом на протяжении трех лет подвергалась измывательствам. Узнав, что скоро покину то змеиное логово, я решила взять правосудие в свои руки и отомстить не только за себя, но и за других девушек, которых загубил Хисын.

– Мерзкая лгунья! Ты поплатишься за свои гнилые речи.

Ираз вскочил с кресла, но Закари в мгновение ока преградил тому путь. Чонгук задумчиво гладил подбородок и наблюдал за этим фарсом скучающим взглядом. И только Шухуа стояла неподвижно, словно статуя.

– Если я лгунья, почему ты злишься, Ираз? Правда глаза колет?

– Ты умрешь в страшных муках!

– Хватит, – ледяным тоном приказал Чонгук. – Шухуа, ты можешь подтвердить правдивость своих слов?

Шухуа смахнула косу со своего правого плеча. Ее висок и область возле уха были покрыты уродливыми шрамами от ожогов.

– Когда я рассказала царю Дайну, что сотворил его сынок, Хисын потушил об меня свечу.

– Где доказательства, что это его рук дело? – Ираз злобно усмехнулся.

Чонгук с трудом поборол желание схватить со стола мраморную статуэтку и запустить ей тому в голову. Он был уверен, что Ираз все знал. Знал, но продолжал защищать подонка.

– Я записала имена всех девушек, подвергшихся издевательствам Хисына. Если вы захотите выяснить правду, принц Чонгук, я оставила сведения об их семьях. Вы сможете найти каждую и расспросить лично. Конверт спрятан в моей комнате.

Чонгук мысленно похвалил Шухуа за актерскую игру. Идея с конвертом с именами принадлежала ему. Теперь он мог ловко манипулировать Иразом, дергая за нужные ниточки.

– Спасибо, Шухуа.

– Принц Чонгук, она клевещет на царевича. Он бы никогда не совершил подобных злодеяний. Хисын был благородным юношей, как и его отец.

Желание разбить темноволосую голову Ираза зудело на кончиках пальцев.

– Я тебе верю, Ираз, – сказал Чонгук, мысленно осыпая его самыми страшными проклятиями. – Шухуа будет приговорена к смертной казни.

Он услышал громкий девичий вздох, но проигнорировал его.

– Я благодарю вас за справедливое решение, принц Чонгук.

Ираз встал с кресла.

– Закари, скажи Енджуну привести лорда Алистера и лорда Брайана в качестве свидетелей. Казнь состоится немедленно.

Ираз уставился на него в негодовании.

– Принц Чонгук, Шухуа должна отправиться на Север и предстать перед царем Дайном.

– Шухуа больше не подданная царя Дайна, она служит мне. А значит, решать ее судьбу буду я.

– Нет, так не пойдет. Ее должны судить по нашим законам. Приказ царя Дайна.

Чонгук скривил уголок рта в ироничной усмешке.

– Насколько мне известно, по законам Севера за прелюбодеяние наказывают и женщин, и мужчин ударами плетей и изгнанием из города на определенный срок. Ты сам сказал, что Хисын вступал в запретную связь с Шухуа. Так почему же его не судили по законам Севера? Или на царевичей законы не действуют?

Ираз открыл было рот и тут же закрыл. Его ноздри раздувались от злости, но сказать ему было нечего.

Довольный произведенным эффектом, Чонгук продолжил искусную игру кукловода.

– Ираз, будь на месте царевича кто-то другой, я бы начал серьезное расследование и отправил бы лучших арденийских шпионов на Север, чтобы докопаться до истинны. У меня уже есть сведения. Имена девушек. Если я начну расследование, это не останется незамеченным. Слухи о порочности царевича расползутся по обоим королевствам.

Чонгук с мрачным удовольствием наблюдал за растерянной физиономией Ираза.

– Но, – продолжил он, – речь идет о Хисыне, сыне человека, которого я глубоко уважаю и считаю своим другом. Поэтому я верю тебе. Однако казнить Шухуа я буду по обычаям своего народа. И торговаться не стану.

– Но царь Дайн...

– Дайн – мой союзник, родственник и друг. Но не мой царь. Он хочет возмездия за смерть сына, и он его получит. И северяне – глубоко верующие люди, а значит, царь знает, что самое справедливое возмездие ждет нас после смерти.

Чонгук намекал вовсе не на Шухуа. И Ираз знал это. Понимал, что если не замять конфликт сейчас, то Чонгук мог исполнить обещание и запятнать не только царевича, но и весь непогрешимый род Йоранов.

– Надеюсь, мы пришли к пониманию, Ираз? – спросил Чонгук.

Северянин недовольно кивнул. У него не осталось выбора.

Когда в зал вошли Алистер и Брайан и заняли свои места за столом, Чонгук поднялся с кресла и громко провозгласил:

– Я, Чонгук Вейланд, принц Южного Королевства и Хранитель Ардена, приговариваю тебя, Шухуа Эйнар, к казни за убийство Хисына Йорана, царевича Северного царства. Око за око, как гласят законы Ардена. Ты убила царевича ядом, от яда и погибнешь. У тебя есть право на последнее слово.

Шухуа всхлипнула, глубоко вздохнула и гордо подняла голову.

– Берегите княжну Лису, принц Чонгук, и близко не подпускайте к ней подонков с Севера. Они не стоят и волоска на ее голове, – сказала она.

Чонгук с трудом выдержал ее взгляд. Ему хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, но только не здесь, где его же руками вершился суд, пропитанный мерзкой ложью.

Ираз сплюнул под ноги Шухуа, но та даже не шелохнулась.

Чонгук подошел к служанке и протянул пузырек с ядом.

– Мне будет больно? – спросила она, и ее голос дрогнул.

– Да, – с сожалением ответил Чонгук. – Но боль будет недолгой.

Она кивнула и, тихо шмыгнув носом, опрокинула в себя красноватую жидкость.

Чонгук вернулся на место.

Несколько мгновений в зале царила гробовая тишина. Все взоры были устремлены на Шухуа, которая сперва стояла и не отрывала напуганного взгляда от Чонгука. Ее губы что-то тихо шептали, вероятно, молитву. Потом кожа начала стремительно бледнеть. Девушка схватилась за грудь, и это движение разрезало тишину громким лязгом цепи на кандалах. Шухуа начала всхлипывать и осела на пол. Все ее тело сотрясала крупная дрожь. Она больше не могла сдерживать рыдания.

– Пожалуйста, прошу, пусть это прекратится, – всхлипывала она от боли.

Чонгук заставлял себя наблюдать безучастным взглядом, но в груди полыхало пламя. Девушка корчилась на полу, как вдруг случилось нечто неожиданное. Закария, все это время стоявший у стены и безмолвно сжимавший руки в кулаки, проворно подлетел к Шухуа и, обхватив ее за плечи, прижал к груди. Она продолжала, задыхаясь, плакать, но теперь неотрывно смотрела в светло-зеленые раскосые глаза юноши и хваталась за его руку.

– Отойди от этой девки! – Ираз поднялся с места, но Закари наградил его таким угрожающим взглядом, что тот осекся.

– Не советую тебе вступать в конфликт с Закари, – обратился к нему Чонгук. – Он адепт теней.

На лице Ираза отразились изумление и страх. Каждый на Великом Материке знал, на что способны воины Ордена теней. Северянин снова сел и обратил взгляд на агонию Шухуа. Девушка по-прежнему тряслась, но с каждой секундой ее тело слабело и вздрагивания медленно стихали. Закари прижимал ее к себе, а она неотрывно смотрела на него и тихо плакала. Через несколько минут девушка всхлипнула, закрыла глаза и обмякла на руках адепта.

– Ираз, можешь проверить пульс, чтобы убедиться, что она мертва, – произнес Чонгук усталым голосом.

Ираз подошел к сидящему на полу Закари и, с опаской посмотрев на него, взял руку Шухуа. Ощупав пульс на запястье, он переместил пальцы к шее, чтобы удостовериться в смерти девушки наверняка.

– Мертва, – сухо констатировал он.

Чонгук удовлетворенно кивнул.

– Закари, ты знаешь, что делать с телом.

Тот подхватил Шухуа на руки и, не оборачиваясь, покинул зал.

– Ираз, можешь оставаться в моем замке, сколько пожелаешь. Ты здесь желанный гость, – сказал Чонгук, усилием воли сдерживая внутреннего демона, что жаждал крови северянина.

– Принц Чонгук, у меня есть еще одно поручение от царя Дайна. Дело в том, что княжна со дня отплытия из Колдхейма не отправила домой ни весточки и оставила все письма без ответа. Царь велел мне лично убедиться, что его племянница находится в полном здравии и счастлива в браке. В противном случае... – Ираз замялся.

– В противном случае что?

– В противном случае, царь Дайн приказал забрать ее обратно на Север.