43 глава

Когда череда проливных дождей закончилась, уступив место летнему зною, Чонгук и Лиса в сопровождении Бомгю и небольшого отряда направились в Деревню Предков.

Они провели в пути два дня, пробираясь через густые леса.

– Почему Деревня находится в такой глуши? – спросила Лиса, когда они остановились на ночь возле небольшого озера.

– Ты читала истории о возникновении Ардена?

Чонгук постелил на земле большой суконный плед и, опустившись на него, начал разминать больное плечо. Рана почти затянулась, но, несмотря на его заверения, что все в порядке, Лиса знала, что она еще причиняет неудобства.

– Читала. Там говорилось, что потомки арденийцев нашли в недрах Мглистых гор несметные сокровища, благодаря которым их могущество возросло. И на пустынных территориях вдали от леса возвели город Аэран.

– Так и есть. В недрах Мглистых гор находятся шахты. Там арденийцы добывают лазурные алмазы, железную руду и другие горные породы. Это и делает Арден таким лакомым кусочком для Юга.

– Как удается хранить расположение Деревни в тайне от чужаков многие столетия?

Чонгук усмехнулся.

– Суеверные полагают, что Деревню Предков охраняет магия самого Ардана, основателя королевства. На самом деле она просто расположена в месте, куда не знающий вряд ли сможет добраться. А в лесах стоят патрульные отряды, что охраняют пути к Деревне и не дают случайным путникам забрести туда. По этой причине мы отправились в поход – чтобы избавиться от разбойников с Запада. Они были здесь, чтобы разведать путь.

– Но ведь сами арденийцы могут выдать секрет.

– Могут, и такое уже случалось, но каждый раз нападений удавалось избежать, а предатели были казнены в назидание другим. И пока Деревня Предков процветает, народ Ардена не теряет надежду, что когда-то вновь станет независимым.

Чонгук мечтательно посмотрел на водную гладь, и в его глазах мелькнул озорной блеск.

– Не хочешь освежиться с дороги и поплавать? – Он подошел к берегу, на ходу снимая рубашку.

– Ты серьезно? – спросила она в недоумении.

– Ну конечно, вода здесь чудесна. Неужели тебе не хочется смыть дорожную пыль? – На его лице расплылась по-мальчишески хулиганистая улыбка. Он бросил рубашку, и она приземлилась рядом с ней. Не успела Лиса опомниться, как Чонгук уже снял обувь и начал расшнуровывать завязки на брюках.

– Ты с ума сошел? – воскликнула она. – Скоро придут твои люди, а ты решил искупаться голышом?

– Не придут, я отдал распоряжение изучить окрестности озера и не беспокоить нас до темноты.

Лиса не знала, что можно на это возразить.

– Ну и что ты сидишь? Раздевайся, и пошли купаться. – Он без капли смущения стянул штаны и бросил их прямо в Лису.

– Бесстыжий нахал, – возмутилась она, машинально поймав его штаны.

Чонгук лишь громко хохотнул и начал заходить в воду спиной, не отрывая от нее нахально прищуренного взгляда.

Лиса зарделась при виде его обнаженного тела.

– Я не буду купаться голой. Вдруг меня кто-то увидит.

– Лиса, прекрати занудствовать, мы здесь одни. – Он уже стоял по пояс в воде. – Если стесняешься меня, можешь надеть мою рубашку.

Лиса прикусила губу, раздумывая над его предложением, и в конце концов сдалась. День выдался жарким, и прохладная чистая вода так и манила. Наспех сбросив штаны и льняную тунику, она с опаской огляделась и стянула через верх сорочку, а потом надела черную мужскую рубашку, которая прикрывала ее ноги до середины бедра. Чонгук все это время стоял к ней спиной. Она неспешно зашла в воду и встала рядом с ним.

– Готова? – спросил он, прищурившись от заходящего солнца.

– К чему?

– Учиться плавать. – Чонгук обнажил заостренные клыки в не предвещавшей ничего хорошего улыбке и, обхватив ее за талию, потащил в глубь озера.

Поначалу Лиса барахталась и выкрикивала грязные ругательства, а Чонгук лишь посмеивался и угрожал вымыть ее прелестный ротик с мылом. Затем, когда страх отступил, она перестала возмущаться и пыталась внимать советам, чтобы удержаться на плаву хотя бы недолго. Чонгук придерживал ее внизу живота и учил, как маленького ребенка. Все было бы удачно, но она не могла сосредоточиться из-за его рук, которые даже в прохладной воде казались горячими, и от понимания того, что Чонгук был совершенно голым.

Спустя полчаса они и вовсе забыли про уроки плавания и, выбравшись на небольшую глубину, начали дурачиться, брызгаться и пытаться свалить друг друга с ног. Они кричали и смеялись так громко, что распугали стаю диких уток, плававших неподалеку. Один раз Лисе даже удалось толкнуть его так, что тот упал, погрузившись в воду с головой. Но не успела она насладиться своим триумфом, как Чонгук схватил отвороты ее рубашки и дернул на себя. Лиса не удержалась на ногах и упала лицом в воду.

Пока она откашливалась и отплевывалась, Чонгук встал на ноги и помог ей подняться. Он сосредоточенно посмотрел куда-то вниз, а потом поймал ее взгляд и, смутившись, поспешил отвернулся, зачесывая назад мокрые пряди.

– Ты совсем замерзла, – сказал он. – Иди на берег, погрейся, а я еще немного поплаваю.

Лиса удивилась столь резкой перемене настроения, но расспрашивать его ни о чем не стала. Он нырнул и поплыл в противоположном от нее направлении. Лиса обреченно вздохнула и пошла к берегу. И только когда опустила голову, чтобы разглядеть кувшинку, парившую на воде перед ней, она поняла, почему Чонгук вдруг покраснел и отправил ее греться.

Половина пуговиц на ее рубашке отсутствовала. Видимо, они оторвались, когда Чонгук схватился за ткань. А теперь покрытая мурашками грудь с затвердевшими от холода сосками была обнажена. Ее лицо залил густой румянец, а низ живота совсем некстати обдало жаром. Прижав руки к полыхающим щекам, она помчалась к дереву, под которым был расстелен плед, и быстро переоделась в сухую одежду. И, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей, она занялась сбором хвороста для костра.

– Ты сама развела костер?

Чонгук вышел из воды и натягивал штаны на мокрое тело.

– Да, я ведь дикарка, помнишь? – игривым тоном произнесла она.

Улыбнувшись, Чонгук подошел к костру и сел рядом с Лисой, пока та устанавливала над огнем котелок, чтобы заварить травяной чай. Он неотрывно смотрел на озеро, и Лиса, проследив за его взглядом, увидела, что на том самом месте, где они дурачились минутами ранее, плавают две белоснежные птицы. Они напоминали гусей, хотя были гораздо красивее и грациознее. Птицы бесшумно скользили по воде, пригнув свои длинные шеи.

– Что это за птицы? – с восхищением спросила Лиса.

– Лебеди. Мама рассказывала, что раньше здесь жила целая стая. Она часто посещала озеро, чтобы полюбоваться ими.

Чонгук никогда раньше не заговаривал о матери.

– Ты приходил сюда с мамой? – осторожно спросила Лиса.

Он опустил голову и, заметив в траве божью коровку, аккуратно взял ее в руку. Насекомое ползало по длинным пальцам, не торопясь улетать.

– Нет. После моего рождения мама не покидала Вайтхолл.

– Почему?

Чонгук долго молчал, наблюдая за божьей коровкой, а потом омраченным голосом сказал:

– Она чуть не умерла, пока рожала меня, и у нее отказали ноги. Лекари уже тогда предрекли ей короткую жизнь. Говорили, что роды сильно подкосили ее здоровье и она уже никогда не восстановится.

Лиса почувствовала во рту горький привкус скорби.

– Чон, – прошептала она и погладила его по влажным волосам. – Уверена, несмотря на все тяготы, она любила тебя и была счастлива твоему появлению на свет.

Божья коровка спустилась с его пальца на ладонь и расправила из-под красного панциря с черными точками прозрачные крылышки.

– Да, любила. Хотя должна была ненавидеть всем сердцем. – Чонгук сжал руку в кулак, не позволив несчастному насекомому улететь.

Лиса едва сдержала судорожный вздох от его голоса, пропитанного болью и ненавистью к самому себе.

– Почему ты так говоришь? – спросила она, пытаясь не обращать внимания на сжатый кулак.

Он молчал, нахмурив брови, а потом тяжело вздохнул и разжал руку. Божья коровка, целая и невредимая, снова расправила крылья и упорхнула, скрывшись в густых зарослях ежевики.

– Лиса, – с горечью прошептал юноша. – Я рожден от насилия.

– Что? – с недоверием переспросила она.

– Алан изнасиловал мою мать, и я – печальное последствие гнусного злодеяния.

Лиса застыла, как каменное изваяние, а в ее ушах нарастал гул. Она пыталась переварить услышанное. В других королевствах отношение к бастардам было гораздо лояльнее, чем на Севере, но детей, рожденных от насилия, ненавидели и презирали на всем материке.

Она взяла себя в руки и, стараясь скрыть дрожь в голосе, произнесла:

– Розэ говорила, король любил леди Викторию. Это ложь?

Чонгук печально усмехнулся.

– Любил. Как и она его. Но Розэ не знает всей правды. Никто из ныне живущих, кроме меня и Алана, не знает. По молодости ему не хватило смелости перечить отцу и жениться по любви. А спустя десять лет, когда король Стефан умер, а моя мать овдовела, он решил, что из-за любви к нему она согласится стать его фавориткой. Это случилось на свадебном пиру моего покойного дяди. Отец сделал маме предложение, но она отвергла его. – Чонгук сделал паузу. – Он не привык получать отказы. Он напился, а ночью подкупил охранника и проник в покои мамы. Они сначала просто говорили, а потом разругались, и отец... – Чонгук судорожно вздохнул. – В ту ночь я и был зачат. Мама не стала ничего рассказывать дедушке, зная, что тот в гневе объявит войну Югу за поруганную честь дочери. Она выпила противозачаточное зелье, но то не помогло. Мама не сразу догадалась о беременности. Не было никаких признаков. А потом избавляться от плода было уже поздно – это могло ее убить. Тогда она сказала своему отцу, что поддалась страсти и все случилось с ее согласия.

– Но почему? – спросила Лиса, с трудом сдерживая слезы.

– Потому что, несмотря на предательство, она любила его. – Он прижал пальцы к переносице и сделал несколько глубоких вдохов. – Когда я родился, меня должны были отдать на воспитание крестьянам. Но повитуха сказала, что мама больше никогда не сможет родить, и дедушка сжалился, оставив меня в замке. Только спустя годы она призналась, что никогда не порочила честь дома Корвинов.

– Мне очень жаль, Чон, – прошептала Лиса.

– Северяне правы, Лиса. Бастарды приносят боль и страдания. Я принес своему народу одни беды, обрек родную мать на тяжелую болезнь, от которой она умерла в муках. Я и перед тобой виноват. Если бы я сделал все правильно, то ты могла бы избежать того ужаса. – Чонгук запустил пальцы обеих рук в волосы и сжал голову так, будто хотел раздавить ее. – Если бы признался в своем происхождении раньше, то ты, возможно, решилась бы рассказать мне правду. Но я боялся, что ты еще больше возненавидишь меня.

– Чонгук. – Она приблизилась к нему и, обхватив лицо ладонями, заставила посмотреть себе в глаза. – Ты ни в чем не виноват, слышишь?

– Я причина всех бед моей семьи. Даже любимую женщину я обрек на страдания, – прошептал он, и по его щеке скатилась слеза.

Лиса всхлипнула и не смогла сдержать собственные слезы, что уже давно душили ее.

– Мне жаль, что твоя мама ушла из жизни так рано. Но я не думаю, что ты был послан ей в наказание. Ты был для нее наградой за пережитые испытания. – Она улыбнулась сквозь слезы. – А что до меня... Рэй, ты мое спасение.

– Неправда.

Лиса покачала головой:

– Ты ни в чем не виноват, Чонгук. Даже если бы мы скрепили брак в ночь помолвки, это бы не остановило Хисына. Теперь, вспоминая прошлое, я понимаю, что он сделал бы это при любом исходе. Но ты спас меня, Чонгук.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– Не надо, Лиса.

– Помнишь, ты спросил меня, почему я назвала тебя Чон? «Чон» на северном наречии означает спасение. Ты спас меня, и не только на обрыве. В ту ночь, когда я возвращалась из покоев Хисына... я сама собиралась выпить яд, чтобы избежать позора.

– Что? – изумленно спросил он и наконец расслабил руки, что грозились проломить череп.

– Тогда мне казалось, что только смерть может смыть с меня пятно позора. Моя и Хисына. Но в ту ночь я встретила тебя. И ты протянул мне руку. Ты каждый раз протягивал мне руку, а я вела себя как настоящая дура, пытаясь тебя оттолкнуть. Я... – Лиса всхлипнула. – В глубине души я понимала, что недостойна тебя, и пыталась постоянно задеть тебя и причинить боль. А ты снова и снова протягивал руку.

На щеках Чонгука блестели дорожки слез. Лиса впервые видела его таким беззащитным. Сейчас перед ней сидел не надменный, холодный южный принц, а совсем еще мальчишка, который столько лет хранил в себе боль и боялся кому-либо открыться.

– Чонгук, – прошептала Лиса, – ты спас меня. Ты подарил мне надежду.

Он завороженно смотрел на Лису, словно увидел неземное чудо, а потом подался вперед и прильнул к ее губам. Поцелуй был полон благодарности и нежности. Лиса хотела отвлечь его от горестных мыслей, хотела забрать все тревоги и переживания. Она стерла влагу с его глаз, и спустилась к его груди, и начала пальцами выводить узоры. Его мышцы напрягались, кожа покрылась мурашками, а дыхание участилось. Он уложил ее на плед и прижался к ней всем телом, показывая, как сильно желает. Рядом бурлила, закипая, вода в котелке, но Лиса не хотела отвлекаться на такие пустяки. Она наслаждалась моментом и дарила мужу всю страсть, которую так усердно прятала внутри себя долгое время.

– Лиса. Ты сводишь меня с ума, – простонал он ей в губы.

Его рука медленно скользнула по ее бедру, потом забралась под тунику и обожгла своим жаром кожу живота. Тихий стон сорвался с ее губ, и Лиса уже предвкушала сладостные ощущения от его прикосновений к груди, как Чонгук замер. Он прервал поцелуй и настороженно прислушался.

Лиса не слышала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца, но через пару мгновений до нее донеслась мелодия.

Кто-то вдалеке напевал.

– Это Бомгю, – охрипшим голосом сказал Чонгук. – Извещает нас о своем присутствии.

Лиса смущенно отстранилась и поднялась, нервно приглаживая растрепавшиеся волосы и поправляя задравшуюся тунику. Чонгук сел у костра и как ни в чем не бывало помешивал воду в котелке. Выражение его лица было совершенно непроницаемым, словно не он минуту назад делился болью и пылал от страсти вместе с ней. Заметив ее взгляд, он подмигнул ей.

Лиса мысленно подумала, что ей долго еще учиться такому мастерскому умению скрывать эмоции.

Они продолжили путь на рассвете и к обеду подъехали к подножию Мглистых гор. Здесь было прохладнее, чем в Аэране, и путники облачились в одежды потеплее. Они больше часа поднимались по узким каменистым тропам, пробираясь сквозь деревья и высокие кустарники, пока не оказались в тупике.

– Мы не заблудились? – спросила Лиса, в недоумении осматривая коридор, созданный горами.

Со всех сторон над ними нависали поросшие густым плющом скалы.

– Нет, мы почти пришли, – ответил Чонгук и подмигнул.

Вместе с Бомгю он подошел к самому дальнему углу проема. В том месте плющ разросся так обильно, что за ним совсем не было видно скалы. Лиса не понимала, почему они остановились здесь, но все ее вопросы развеялись, когда мужчины отодвинули длинные стебли вьющегося растения. Там был спрятан проход в тоннель.

Чонгук и Бомгю снова оседлали коней и взяли факелы, подготовленные другими солдатами.

– Следуйте за нами, – бросил через плечо Чонгук и первым двинулся в туннель, который имел множество ответвлений, и здесь было легко заблудиться.

– Куда ведут другие проходы? – поинтересовалась Лиса тихо, но ее голос эхом разнесся по пещере, ударяясь о высокие потолки, с которых свисали каменные наросты.

– Некоторые ведут в шахты, но большинство упираются в тупики.

Лиса была удивлена, что их лошади не боялись темноты и столь замкнутого пространства. Вероятно, они проходили этот путь не раз. К тому же она поняла, почему Деревня Предков до сих пор ни разу не подвергалась нападениям извне – провести через эти пещеры даже небольшой отряд было бы непросто.

– А есть другой путь в Деревню?

– Да, но он ведет через горы, дорога будет длиннее и опаснее.

Спустя час они вышли на ровный каменистый участок, возвышавшийся над просторной долиной, окруженной неприступными горами.

Лиса ахнула. Внизу, среди хвойных и лиственных деревьев, она увидела десятки домов. Вдали раскинулось большое поле, засеянное пшеницей, за которым стоял густой лес. Но больше всего ее поразил водопад на противоположной стороне долины. До них долетал шум воды, что с яростью обрушивалась на скалы и находила покой, лишь соприкоснувшись с зеркальной гладью горного озера.

– Добро пожаловать в сердце Ардена, душа моя, – произнес Чонгук и широко улыбнулся.

– Я будто попала в сказку, – не скрывая восхищения, сказала Лиса.

Они спустились в долину по протоптанной тропинке, ведя лошадей под уздцы.

В деревне вовсю кипела жизнь. Некоторые приветствовали принца Ардена и его спутников сдержанными улыбками, другие радостно им махали, а кто-то был так увлечен своими делами и вовсе не обращал на них внимания. Когда они доехали до двухэтажного бревенчатого дома, Чонгук спешился.

На украшенное искусной резьбой крыльцо вышел высокородный мужчина средних лет с каштановыми волосами и короткой щетиной.

– С возвращением домой, юный Корвин, – поприветствовал он.

– Здравствуй, Нил.

Мужчина подошел к Чонгуку и заключил его в братские объятия.

Лиса спешилась и подошла к ним.

– Это твоя новоиспеченная супруга? – спросил Нил.

– Да, познакомься, это Лиса, княжна Севера. Лиса, это мой троюродный дядя, Нил Клейтон. Он вожак.

Дилан повел лошадей к конюшням, а Лиса направилась в дом вслед за Нилом и Чонгуком. Миновав небольшую прихожую, они попали в большую комнату, которую заливал яркий солнечный свет, проникающий через три окна. По центру, напротив камина, стоял громадный стол, а возле него суетились две женщины, расставляя столовые приборы.

– Йери, Лия, встречайте гостей, – сказал Нил, а сам ушел в соседнюю комнату.

– Чонгук, мы рады видеть тебя. – Белокурая женщина подошла к нему и обняла его.

Чонгук представил Лису родственницам. Йери обняла ее, потом подошла Лия – молодая девушка примерно одного возраста с ней и с такими же каштановыми, как у отца, волосами. А своей лучезарной улыбкой она напоминала Розэ.

– Добро пожаловать в сердце Ардена, сестрица.

Пока Лиса знакомилась с новыми родственниками, в комнату вернулся Нил. Он вел под руку маленькую старушку с длинными седыми волосами, заплетенными в жидкую косу.

– Дайте мне посмотреть на невестку, – бодрым для такого возраста голосом сказала она.

Нил усадил ее в большое кресло-качалку во главе стола.

– Это тетя моего деда, бабушка Гретта, – сказал Чонгук и тихо добавил ей на ухо: – Подойди к ней, она плохо видит.

– Вижу-то я плоховато, зато слух отменный, – ухмыльнулась бабушка, демонстрируя такую безупречную улыбку, какой мало кто из стариков мог похвастаться.

– Здравствуйте, меня зовут Лиса. – Она приблизилась к старушке, и та прищурила голубые глаза, подернутые мутной пеленой.

– Гляжу, волосы у тебя черные, как у корвиновской породы. – Старушка протянула морщинистую костлявую руку, и Лиса наклонилась ближе. – Кожа нежная, бархатная, – пробормотала она, ощупывая шершавыми пальцами щеки девушки. – Ты красавица. Уверена, мой правнук смотрит на тебя, как голодный пес на сочный кусок баранины.

– Спасибо, бабушка, я тоже рад тебя видеть, – смущенно пробормотал позади Чонгук, и Лиса закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

Бабушка Гретта тем временем продолжала знакомство с невесткой. Она провела рукой по ее длинной густой косе, ощупала плечи и руки, а потом схватила обеими руками за бока.

Лиса от неожиданности ойкнула.

– Ты не костлявая, как столичные девицы, это хорошо. Я постоянно ругаю Розэ за худобу. Теперь уж, чтоб угодить мужу-южанину, точно отощает.

– Бабушка, прекрати смущать нашу гостю, – возмутился Нил.

Лиса неподвижно стояла перед старушкой, краснея оттого, что ее осматривают, как породистую кобылу. Но в полный ужас она пришла, когда бабушка Гретта положила одну руку ей на поясницу, а вторую прижала к низу живота и недовольным голосом обратилась к правнуку:

– Чонгук, чем ты занимаешься в своем замке, если утроба твоей жены до сих пор пуста? Или приготовить тебе отвар для мужской силы?

– Это уже слишком! – Чонгук подошел к замершей Лисе и приобнял ее за плечи. – Бабушка, тебе никто не говорил, что с годами ты становишься невыносимой?

Бабушка Гретта сверлила его грозным взглядом, а потом ее лицо смягчилось, и она засмеялась каркающим смехом.

– Твой дед постоянно говаривал, даже когда я была молода и так же красива, как твоя северянка. Не сердись на старую, ослабшую умом бабку, дитя. Ты прекрасна, и вижу, что достойна моего правнука.

Лиса, все еще пунцовая от стыда, робко улыбнулась и сжала ладонь старушки двумя руками.

– Садитесь за стол. Скоро все остынет. – Кларисса засуетилась, отодвигая стулья, и все наконец-то переключили внимание от гостьи.

Пока Чонгук и Лиса, уставшие с дороги, обедали, Нил делился последними новостями в деревне.

– А где Тэхен? – спросил Чонгук, с аппетитом поглощая яблочный пирог.

– Ему недавно исполнилось восемнадцать, и он сразу отправился работать в шахты. Сегодня должен вернуться на отдых, – ответила Йери.

– Тэ – старший сын Нила и Йери, – пояснил он.

– Чонгук, ты ведь приехал, не просто чтобы познакомить нас с женой?

Бабушка Гретта на протяжении всего обеда молча наблюдала за внуками и заговорила впервые. Чонгук отложил вилку и нож и, взяв Лису за руку, уверенным тоном заявил:

– Да, бабушка, я приехал, чтобы совершить с Лисой ритуал единения.

На несколько мгновений в комнате повисла такая тишина, что Лиса услышала жужжание майского жука за окном.

– Ты уверен в своем решении?

– Да.

Старушка тяжело вздохнула. Лиса не понимала, почему слова Чонгука произвели такое впечатление на арденийцев.

Она вопросительно посмотрела на мужа, но тот лишь крепче сжал ее руку.

– Хорошо, – сказала Гретта. – Лия, проводи нашу гостью наверх, нужно выбрать для церемонии подходящее платье.

Энни встала из-за стола и потянула Лису за руку.

– Идем, сделаем из тебя такую красавицу, что Чонгук дар речи потеряет, – с энтузиазмом проговорила она, поднимаясь по деревянным ступенькам.

– Она у меня и так красавица, – донеслось им в спины, и Лиса уже который раз за день покраснела.

Лиса сидела на потрепанном диванчике, пока Лия копалась в большом старинном сундуке. Когда Лиса сказала, что привезла с собой наряды, та ответила, что для церемонии нужно особенное платье. Что имелось в виду под «особенным», Лиса не знала.

Вскоре к ним присоединилась Йери.

– Почему все так удивились, когда Чонгук сказал, что хочет провести ритуал? – поинтересовалась Лиса.

– Потому что это не просто ритуал, – серьезно ответила Йери. – Народ Ардена верит, что после смерти нас ждет новая жизнь. И ритуал единения душ совершается ради того, чтобы две любящие души на том свете были вместе.

– Но что в этом плохого?

– Понимаешь, Лиса, никто не проходил его на протяжении многих лет. Наверное, это все старые байки, но поговаривают, что было немало случаев... – Йери замялась.

– Каких случаев?

– Считается, что после ритуала души становятся двумя половинами одного целого. И если одна часть души покидает наш мир слишком рано, – женщина нахмурилась, – вторая часть может не выдержать потери. Говорят, люди, потерявшие свою вторую половинку, сходили с ума от горя.

По спине Лисы прошелся холодок.

– Чонгук мне ничего не сказал про это.

– Чонгук не верит в небылицы и суеверия. И правильно делает, – ответила Лия и предупреждающе взглянула на мать. – Это просто древний красивый обряд, хоть и кровавый.

Эти слова немного успокоили Лису, но она по-прежнему чувствовала напряжение, повисшее в комнате.

– Все ритуалы и клятвы проводятся на крови, – сообщила Лиса, пожав плечами.

– Да. Но во время ритуала единения вам с Чонгуком придется испить кровь друг друга.

Лицо Лисы вытянулось, но Лия отвлекла ее восторженным возгласом:

– Нашла, – обрадовалась та и раскрыла белый сверток. – В этом платье выходила замуж сестра бабушки Гретты, родная прабабушка Чонгука. – Лия протянула Лисе шелковое платье, украшенное воздушной сеткой тончайшего невесомого кружева. – Примерь.

Лиса прошла за ширму, что располагалась в углу комнаты. Платье оказалось ей впору. Длиной чуть выше щиколоток и с рукавами, едва прикрывающими локти и выполненными из тонкой прозрачной сетки, напоминавшей крылья бабочки. Лиса завязала узкий поясок на талии и вышла из-за ширмы.

– Оно будто для тебя сшито, – восторженно пропела Лия.

– Да. Село как влитое. Даже подгонять не нужно, – прощебетала Йери, обойдя ее по кругу. – Лия, сполосни платье в цветочной воде, чтобы придать свежесть. А ты, Лиса, переодевайся и отдохни. Ваш домик будет готов к вечеру, можешь пока расположиться здесь.

Лиса поблагодарила женщин и переоделась, после чего те забрали платье и вышли. Она забралась на узкую кровать у стены и задумалась о ритуале. Даже если в словах Клариссы была хоть доля правды, Лиса готова была пройти ритуал, чтобы раз и навсегда избавиться ото всех сомнений и страхов. Когда она, утомленная дорогой и новыми знакомствами, начала засыпать, в дверь постучали.

– Войдите, – громко произнесла она и встала с кровати.

Дверь тихо отворилась, и порог переступила высокая худая девушка в штанах и белой рубашке с распущенными медно-рыжими волосами.

У Лисы ушло несколько секунд, чтобы распознать в девушке Шухуа.

– Шухуа, – удивленно прокричала Лиса и бросилась к служанке. – Шухуа! Моя Шухуа, – всхлипывала она, не пытаясь скрыть слезы, и крепко обнимала ее. – Прости меня.

– Не надо извиняться, моя госпожа, – прошептала девушка, обнимая Лису в ответ. – Все позади. Все хорошо.

– Как ты? Ты в порядке? Что с твоими волосами? – шмыгнув носом, спросила Лиса. Она отстранилась и начала ощупывать руки и плечи Шухуа, словно проверяя, настоящая ли она.

– Все хорошо, моя госпожа. – Шухуа вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Я живу в доме по соседству. Меня приютили очень добрые люди, они относятся ко мне как к дочери.

Лиса потянула ее за руку и усадила на диван. Когда первая волна удивления и радости сошла на нет, она заметила в дверях неподвижную тень.

– Здравствуй, Закария, – поприветствовала его.

– Здравствуйте, Ваша Светлость, – он склонил голову. – Не буду мешать.

Он бросил подозрительный взгляд на Шухуа, которая заметно напряглась из-за его присутствия, и ушел, прикрыв за собой дверь.

– Все хорошо? – с тревогой спросила Лиса.

– Да, все в порядке, моя госпожа. Просто этот Закария... странный.

Шухуа насупилась, но от Лисы не укрылись ее порозовевшие щеки.

– Что с твоими волосами? – снова задала она вопрос, понимая, что разговор об адепте смущает Шухуа.

– Их покрасили хной, чтобы скрыть мою личность. На всякий случай. Ведь официально я мертва, – она грустно улыбнулась.

– Мне так жаль.

– Не переживайте, госпожа! Все лучше, чем могло бы быть. Я ведь думала, принц Чонгук в самом деле собирался казнить меня. – Вздрогнув, Шухуа нервно обхватила себя руками. – Но я жива, и ни мне, ни вам больше ничто не угрожает. Тот ужас, что мы с вами пережили... Теперь все по-настоящему в прошлом.

Лиса понимала, что имеет в виду служанка – Север стал для них чужим. Но это было не так плохо, как казалось раньше. У них с Шухуа начиналась новая жизнь, в которой было место для радости, счастья и надежды.

Она улыбнулась Шухуа и крепко обняла ее.