Глава 16

«Выбор»

    Щелчок замка прозвучал слишком громко, будто ставя точку, к которой ещё не была готова. В руках сжимались два маленьких мешочка так крепко, что шнурки впились в пальцы.    Соседняя дверь была прямо передо мной. Всего один шаг. Один стук. Но ноги будто приросли к полу, руки налились свинцом. Стояла и не решалась постучать. Смешно. Я смогла улететь в другую страну, могла ввязаться в любую глупость, могла спорить, ругаться, защищаться, но не могла постучать в дверь человека, который... слишком много значил. Я только вдохнула, собираясь с духом, как за спиной звякнули двери лифта.    — Лина?    Я замерла. Этот голос бы узнала в толпе, сквозь музыку, во сне. Я медленно повернулась. Джеф стоял в дверях лифта, держа в руках два пакета из магазина за углом. На одном торчала упаковка макарон, на другом зелень, пара лимонов, что-то ещё. Он смотрел на меня широко, удивлённо, будто увидел что-то чересчур необычное.    — Ты... — он моргнул пару раз, оглядывая меня с ног до головы. — Ты редко так наряжаешься.    Не могла ответить на его комментарий. Горло сжалось, будто кто-то завязал узел внутри. Мешочки в моей руке стали мокрыми. Я вцепилась в них, как в последнюю ниточку, которая удерживала меня от... от чего? От слов? От слез? От признаний?    Я просто стояла, немая, оглушённая его неожиданным появлением. Джеф сделал пару шагов ко мне, пакеты тихо шуршали.    — Лина, с тобой всё в порядке?    Я открыла рот, но ни звука.    — Ты все-таки решила придти? — услышала я знакомый, ровный голос. — Как в старые добрые?    В груди стучало так, будто хотели вырваться наружу сразу все эмоции: от стыда до облегчения. Я помотала головой, не в силах что-то сказать. Вместо слов протянула ему маленькие мешочки с брелками. Он нервно усмехнулся. Поставил пакеты на пол и аккуратно взял мои подарки.    — С Днём благодарения, — выдавила я, стараясь улыбнуться, и сделала шаг к лифту.    — Это всё? — резко спросил он, будто вдруг проснулся в другом мире. Его глаза загорелись, голос сорвался на нотку боли. — Два подарка и фальшивое поздравление?     Двери лифта открылись.    — С Днём благодарения, Джеф, — сказала я снова, чуть мягче, чем раньше. — Хорошего вечера.    И шагнула внутрь. Двери лифта почти сомкнулись, когда рука, резко, проскользнуло внутрь.    — Ты что... — я даже не успела договорить.    Он буквально залетел в лифт, хватая дверцы ладонями так, будто боялся, что меня сейчас отрежет от него навсегда. Двери дрогнули и раскрылись. Он встал напротив меня, тяжело дыша. Я растерялась.    — Джеф? Какого...    Но он не дал мне закончить.    — Сперва ты сваливаешь в чёртову Францию, чтобы найти друга детства, — сказал он слишком громко для маленького, тесного лифта. — Потом прилетаешь разбитая, в депрессии, без сил. И кто тебя вытаскивал? Кто? — он ткнул себя пальцем в грудь. — Я, Лина. Я. Я тебя выхаживал. Кормил с ложки, как ребёнка. Пытался разговорить. Вытащить из той ямы, куда ты свалилась. Голос дрожал, но не от слабости. От того, что он слишком долго молчал. — И всё это без врачей, без таблеток, которые ты ненавидишь и боишься до паники. — он горько фыркнул. — Несколько недель я, по сути, заперся с тобой в твоей квартире. Чтобы тебе стало лучше. Хоть чуть‑чуть. Я сглотнула. Нет, я захлебнулась воздухом. — Я не допытывал, что с тобой случилось там, — он продолжал, — Потому что видел: тебе больно. Просто был рядом. Лифт тронулся вниз. Моё сердце ещё быстрее рухнуло в пятки. — Алекс расспрашивал всех в группе, — Джеф махнул рукой. — И как нам «повезло», что он добрался до Майка, который всё объяснил. В деталях. Он смотрел на меня так, будто это детали прожгли ему грудь. — И после его слов... ты приходишь в себя, да? Вдруг убегаешь. Прячешься. Неизвестно где, с кем. Он сделал шаг ко мне, и пространство стало слишком тесным. — Но когда ты вернулась, я караулил тебя под дверью. Днями. Ночами. Ждал, когда выйдешь, хотя бы скажешь что‑то. Одно слово. Любое. Я задышала часто, слишком часто. Воздуха не хватало. Мне хотелось сказать, что я не хотела причинить боли. Что я была сломана. Что я боялась. Себя. Его. Всего. Но рот был пустой. — А ты закрылась. Полностью, — сказал он. — Не разговаривала с нами, делала вид будто незнакома с нами. — он скривился. — А потом... потом ты повадилась водиться со своим преподом. — Изменилась. — он показал на меня рукой. — Посмотри на себя. Это платье. Каблуки. Макияж. Куда делась моя Веснушка? Где твои кудри, которые ты пообещала мне не трогать много лет назад. — он почти выплюнул, — Даришь мне эти подарки сейчас... с таким жалким выражением лица. Я опустила взгляд. Хоть на секунду спрятаться. Хоть в пол. — И теперь снова уходишь? — голос стал резче, острее. — К какому‑то очередному придурку? Повторяешь ту же ошибку, что и в семнадцать? Я подняла глаза и увидела боль, настоящую. Грязную, тёмную, выжигающую. — Меняешь меня на мужика, который... — он запнулся, проглотил воздух. — Который снова оставит тебя одну. В депрессии, с паническими атаками и желанием умереть. Слова ударили так, будто мне дали пощёчину. По самой открытой ране. Я стояла, как вкопанная. Парализованная. Пустая. Внутри всё горело так, что ничего не осталось. Слёзы покатились сами, без спроса. Я почувствовала, как глаза горят, горло сдавливал ком. Старалась вдохнуть глубже, заставить себя успокоиться. Двери лифта открылись на первом этаже, и я сделала шаг, почти проскользнула наружу, надеясь исчезнуть из этого тесного пространства, от этого взгляда, который видел мои ошибки, мою слабость, мои страхи. Я не знала, что внутри него было столько переживаний, столько боли и отчаяния, и что он держал это в себе, сжимая кулаки, сдерживая крик, пока я... пока я просто жила своей жизнью. Рука Джефа зацепила мой локоть. Рефлекторно дернулась, и ладонь сама ударила его по лицу. Он застыл. Я сразу осознала, что сделала. — Прости... — слова застряли в горле, но я всё же протянула их в мир, который ещё мог быть между нами. Я пятясь назад, пыталась найти выход. Дверь на улицу скрипнула и шею коснулся вечерний воздух. Он шагнул ко мне, догнал. — Лина! — голос дрожал, напряжённый, почти кричащий. — Скажи хоть что-то! Объясни! Он тряс меня за плечи. Я пыталась отшатнуться, но его хватка была сильнее. Из машины показался Адам. Он подлетел к нам, буквально вырвал меня из рук Джефа. Я вдохнула полной грудью, сердце колотилось, как сумасшедшее. Адам сжимал кулаки, словно готовый к бою. Голос его прозвучал резко, почти как удар: — Ты что творишь, Джеф?! — но тут же он смягчил тон, будто боялся, что резкость навредит мне — Лина... всё в порядке? С тобой всё хорошо? Джеф хмыкнул, даже усмехнулся. Ему это показалось забавным. Я посмотрела на Адама. Лёгкое облегчение скользнуло по мне, как тихий ветер. — Всё в порядке... — тихо сказала я. И мой взгляд плавно перешел на Джефа. Не злость. Не страх. Жалость к тому, что он держал внутри столько боли. Он начал нервно смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче, почти истерически. Сквозь смех он обращался ко мне: — Серьёзно? — голос дрожал, хрипел, но каждое слово было как удар. — Да ты сейчас издеваешься? Всего пара месяцев, и ты смотришь на него так... как не смотрела на меня за все пятнадцать лет дружбы, чтобы я не делал. Чем этот придурок лучше? Я подняла руки, пытаясь его успокоить, шагнула ближе, он наклонился ко мне чуть сверху, взгляд его был как точка боли, которую невозможно обойти. — Сделай выбор. Адам или я. Я резко вдохнула. — Не веди себя так... по‑детски. Он снова засмеялся. Смех был едва сдерживаемой бурей. — Ты просишь вести себя не по-детски? Ты? Та, в ком больше инфантильности, чем в любом ребёнке! Я тихо опустила взгляд. Сердце билось, горло сжималось. Я сделала пару шагов назад, чтобы сохранить хоть немного пространства, воздуха. — Я... я не узнаю тебя сейчас, — сказала я тихо. — Это я тебя не узнаю. Будто в какой-то день нам подкинули фальшивку, которая всеми силами пыталась выдать себя за Лину Вайнг, но облажалась с самого начала. — Нам кажется уже пора. — повернулась к Адаму. Меня аккуратно взяли под руку и с молчаливым соглашением повели к машине, открывая дверь. Джеф остался на месте, не двигаясь, будто вкопанный. Когда я садилась в машину, он крикнул вслед: — Понял тебя! — сделал паузу. — Теперь я тоже играю по твоим правилам! Я не обернулась. Адам быстро обошел машину и завёл мотор, оказавшись внутри, но не тронулся с места. Повернулся ко мне, глаза тревожно искали моё лицо. — Лина... может я отвезу тебя к себе? Поговорю с родителями, объясню почему ты не смогла приехать. — тихо, осторожно, словно боялся, что одно резкое слово может разрушить остатки моей стабильности. Я старалась улыбнуться. — Да... всё в порядке, — сказала я тихо, но это был больше шёпот. Адам кивнул и отпустил руль на секунду, чтобы провести ладонью по лицу. Я видела, как он переживает. — Он... — начала я, но слова застряли в горле. — Он так меня напугал. Адам взял мою руку, сжал её осторожно, тепло и надёжно. — Я знаю, Лина. Я видел. — его голос был спокойным, уверенным, и это было словно тихий якорь, за который могла зацепиться. Я вдохнула глубже, чувствуя, как постепенно успокаивается пульс, как напряжение медленно спадало. Но мысли о Джефе продолжали кружиться в голове. Его смех, взгляд, слова, боль, которую он носил внутри. — Нам нужно ехать, — тихо повторила я, едва слышно, но достаточно для того, чтобы Адам понял. Он кивнул, машина тронулась, и улицы проносились мимо, оставляя за спиной свет фонарей, шепот ночного города и все, что произошло всего несколько минут назад. Я смотрела в окно, и слёзы, которые не успела сдержать, тихо скатывались по щекам. Его рука всё ещё держала мою, тепло и уверенно, не требуя ничего, кроме того, чтобы я была рядом.    — Лина... спасибо, что выбрала меня. — он повернулся ко мне, когда остановился на красный сигнал. — его корпус немного наклонился ко мне.    Я не поняла, кто из нас первым приблизился, но его губы коснулись моих. Лёгкий, нежный поцелуй. Сердце в груди сжалось и одновременно расправилось, словно маленький взрыв света внутри. Я обхватила его лицо руками, чувствуя, как все тревоги и страхи на секунду ушли прочь. Поцелуй был тихим, медленным. Когда мы оторвались друг от друга из-за сигналов машин, он хохотнул, и в его глазах его загорелась лёгкая радость. Я улыбнулась в ответ, пытаясь поймать дыхание, и снова посмотрела в окно. Внутри меня было спокойствие, то которое приходит, когда понимаешь, что не одна, и теперь есть человек, которому можно доверить своё сердце спустя столько лет.    — У тебя на лице осталась моя помада. — сказала я, стараясь сделать голос игривым, — Теперь ты идеально подходишь к моему платью.    — Замечательно. Думаю именно Карл оценит это. — сказал он, шутливо поднимая бровь.    — Не думаю так. — я тихо рассмеялась.    Мы подъехали к дому, я поймала себя на том, что невольно задержала дыхание. Большой двухэтажный особняк, аккуратно подстриженная лужайка, свет из широких окон. Всё выглядело так безупречно, будто это декорации к фильму, в который я точно не вписывалась.    — У твоей семьи... э-э... очень скромный дом, — не удержалась от сарказма я.    Он только улыбнулся, вышел и протянул мне руку.    Мы слегка опаздывали, минут на двадцать. И чем ближе мы подходили к тяжёлой двери с массивным латунным кольцом, тем сильнее сжимался мой живот. Адам нажал на кнопку звонка, низкий, почти вибрирующий басовитый «бум» прокатился по крыльцу. Я вздрогнула.    Выходец из класса выше... Да, стоило догадаться. Я же видела, как он говорит, одевается. Его манеры говорили об этом с самого начала. Если Адам выше среднего класса, то его младший брат... Нет. Никогда бы не подумала.    Дверь открылась, и на пороге возник Карл. В выглаженной белой рубашке, уложенными волосами, будто сошёл с рекламного постера. Он улыбнулся, но улыбка была такая же искренняя, как пластиковый цветок в кабинете у стоматолога: формальная, жёсткая, натянутая.

Карл открыл дверь. Его улыбка была формальной, но не холодной — скорее вежливой, как будто он заранее готовился к роли старшего сына, встречающего гостей.

— Мама уже несколько раз спрашивала про вас. — резко, равнодушно, выплюнул нам эти слова под ноги. — Скоро подадут индейку.    Большой дом. Просторная прихожая. Полированное дерево, светлые стены, дорогие светильники. Адам слегка коснулся моей поясницы, будто напоминая, что он рядом.    Мы прошли в сторону гостиной, и едва показавшись в дверях, как миссис Медокс уже поднялась из-за стола.    — Опаздываете, — сказала она ровно, как будто отметила нарушение правил на деловой встрече.    Я рефлекторно выпрямилась, чувствуя, как щеки начинают теплеть.    Мистер Медокс посмотрел на нас поверх очков оценивающим взглядом. Не недовольным, но строгим и бескомпромиссно прямым. Он не поднялся, просто слегка кивнул:    — Садитесь.    Карл прошёл на своё место, его же не касалась эта тонкая неловкость. Адам чуть придвинул стул для меня, жестом показывая, что всё нормально, и я тихо прошла к столу. И только когда села, поняла, что всё это время не дышала.    Женщина скользнула по мне внимательным взглядом, словно проверяла, достаточно ли прилично я выгляжу для их стола. Потом произнесла:    — Рада знакомству, Лина. Жаль, что при первом знакомстве вы приходите... позже назначенного времени.    Я уже открыла рот, чтобы извиниться, но Адам опередил меня. Ровно, уверенно, будто заранее знал, как нужно защититься:    — Это из-за меня. Затруднялся в выборе запонок.    Он сказал это таким тоном, что возразить было невозможно. Миссис Медокс посмотрела на сына строго, долго, и лишь затем кивнула, принимая его объяснение.    — Ладно. Пусть будет так.    От её тона у меня внутри всё сжалось. Адам даже не моргнул. Мистер Медокс лишь слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.    — Меня зовут Эвелин, мой муж Ричард и младший сын Карлос.    Я улыбнулась, стараясь быть вежливой и выглядеть хоть сколько-то уверенно.    — Мы знакомы. — кивнула я.    Ричард перевёл на меня взгляд.    — И где же вы познакомились? — спросил он, медленно, без лишней теплоты.    Я еще не успела вдохнуть, как Карл спокойно ответил первым:    — В университете, — сказал он. Четко, по-взрослому, ни намёка на привычный легкий тон. — А после пригласил вокалисткой в свою группу.    Я удивилась настолько, что пару секунд просто смотрела на него. Он говорил... правильно. Даже официально. Словно весь тот язвительный, веселый, громкий остался где-то за дверью. Теперь я понимала, почему Адам так переживал все. Как будто их родители исходили из идеи, что мир обязан быть идеальным, четким, предсказуемым.  И в этом идеально отлаженном мире я впервые видела Карла... подходящим под шаблон.     Как они вообще допустили, чтобы их идеальные сыновья прыгали на сцене, рвали связки и играли рок? Эта мысль была настолько абсурдной, что я едва удержалась от смешка.    Ричард слегка прокашлялся. Он смотрел на меня сосредоточенно, внимательно, как будто я была не гостьей в его доме, а участницей конкурса, где за малейшую ошибку снимают баллы.    — Чем ещё вы занимаетесь, Лина? — спросил он.    Я улыбнулась как можно спокойнее.    — Помимо группы и учебы, — начала я. Голос звучал ровно, но мне пришлось заставить себя не сутулиться. — На дизайнера. Постоянной работы пока нет, я больше стараюсь сосредоточиться на учёбе.    Адам тихо фыркнул, подавляя смех. Я скосила на него взгляд, он опустил голову в тарелку, но я видела, как дернулся уголок его губ.    Я сделала вид, что ничего не случилось, и продолжила:    — Иногда беру заказы на чертежи. Ну и... выступления тоже что-то приносят.    Эвелин отпила из бокала, поставила его так точно, будто линия на скатерти подсказывала ей идеальное место. Потом повернулась к Адаму и спросила:    — А как вы познакомились?    Карл поднял взгляд. Точно, ни кто не знал подробностей.  Адам улыбнулся, промокнул губы салфеткой.    — На одном из моих выступлений, — произнёс он.    Мне показалось, что Карл едва заметно наклонился вперёд. Его пальцы медленно сжались вокруг вилки. Адам же, наоборот, полностью расслабился, вспоминая что-то тёплое.    — Я заметил её в толпе, — продолжил он. Его голос стал ниже, мягче. — Она танцевала. И... выделялась. Очень. После выступления я нашёл её у бара, — парень чуть повернул голову в мою сторону. Мне пришлось сделать вид, что я спокойно ем салат, хотя вилку я держала неправильно, и пальцы предательски дрожали. — Она сидела одна. В спортивной одежде, смаковала виски, но походила на школьницу, пьющую яблочный сок со льдом.     Я сглотнула. Мой голос где-то внутри кричал: пожалуйста, хватит, ладно? Но Адам... Адам светился. Он говорил так, будто проживал заново тот вечер.    — Она была настоящей, — сказал он и даже не попытался скрыть улыбку. — Не старалась понравиться. Не боялась говорить грубо. Просто была собой.    У Карла дёрнулся подбородок. Он переводил взгляд то на меня, то на Адама, будто пытался собрать картину, которой раньше не видел.    И тогда Адам выдал последнее, самое сильное:    — А потом я узнал, что моя будущая девушка ещё и моя студентка.    У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как лицо вспыхнуло так, будто меня выставили под прожектор в центр сцены. «Моя будущая девушка». Я не моргала. Даже дышала осторожно. Моя спина стала каменной, ладони влажными, а сердце будто провалилось куда-то вниз.    Карл сидел в шоке. Его глаза расширились, а губы приоткрылись так, будто он потерял дар речи.  А я... сидела красная, горячая, полностью разоблачённая и в каком-то странном счастье, которое боялась выдать хотя бы движением ресниц. Губы Карла едва заметно шевельнулись, произнося беззвучно: «Какого черта? Вы встречаетесь?»    Я не смогла ничего ответить. Только нервно улыбнулась, будто эта улыбка могла сгладить хоть что-то. Но она, кажется, только сильнее выбесила его. К счастью, в этот момент Ричард откашлялся и  плавно увёл разговор в сторону нейтральных тем: политика, погода, пара сухих шуток про биржевые скачки. Настоящий взрослый «маленький разговор». Они говорили между собой, а я могла спрятаться в своей тарелке, не отвечая, просто молчать.    В какой-то момент Карл посмотрел на свои наручные часы.    — Спасибо за ужин, — произнёс он ровно, хладнокровно. — Нам с Линой пора на выступление. Я подняла на него взгляд, его голос был вежливым, но в глазах бушевало что-то резкое, мрачное. Он больше не улыбался. Адам тут же наклонился вперёд. — Я могу подбросить, — предложил он легко, как будто просто старался быть галантным. Карл посмотрел на него так, что даже воздух стал плотнее. — Нас заберёт Артур, — отчеканил он. — У нас тоже сегодня выступление. В том же заведении.    Карла сорвало. Все те манеры, самоконтроль, глянцевая вежливость рассыпались в одну секунду.    — Какого чёрта ты творишь?! — выкрикнул он, забыв о родителях, о столе, и о том, что это чертов День благодарения.    Мать ахнула. Отец медленно поднял бровь. Я застыла. Адам нет. И мне стало по-настоящему страшно за то, что будет дальше.    Адам выдохнул и откинулся на спинку стула.    — Нас попросили поддержать слабую группу, — сказал он, слишком спокойно. Так спокойно, что это было почти издёвкой.    Карл взбесился. Он встал настолько резко, что стул скрипнул по полу, и подошёл к Адаму вплотную. На лице была ярость накопленная годами, обида... и шок, который никак не проходил.    — Ты... — начал младший, но слов не хватало. Он просто схватил старшего за грудки.    — Ну давай, — тихо бросил он. — Сделай то, что давно хочешь.    На секунду я подумала, что он действительно ударит. Но между ними встал отец, как человек, который делал это не первый раз.    — Довольно! — его голос стал стальным, холодным. — Ни слова больше. Ни одного.    Карл тяжело дышал, смотрел на Адама сверху вниз, будто готов был взорваться. Но шаг назад всё же сделал. — Лина, — бросил он, не глядя на меня. — Пошли. Артур уже приехал.    Я на секунду замялась. Адам смотрел на меня так... будто просил остаться. Осторожно коснулась его руки.    — Увидимся в пабе, — прошептала я.    Его пальцы сжались на моей ладони.    Карл снова позвал, на этот раз резче:    — Лина. Поторопись.    И я пошла за ним. Оставляя позади идеально накрытый стол. Перепуганную мать. Разъярённого отца. И Адама, который смотрел мне в спину так, будто не был уверен, подойду ли я к нему сегодня еще.    Мы вышли из дома, и холодный вечерний воздух сразу стал легче любой неловкости. Фургончик Артура стоял у тротуара, мигая фарами и радостно сигналя мелодию. Артур махал рукой, почти подпрыгивая на водительском сиденье. Но его улыбка мгновенно сползла, как только мы подошли ближе.— Вау...Карл, ты умудрился притащить Лину на семейный ужин? — он кинул мне быстрый комплимент, — Классно выглядишь, кстати.    Я попыталась улыбнуться, но Карл был, как натянутая струна. Он открыл переднюю дверь, втянул в лёгкие воздух так, будто собирался орать в пустыню, и со всей силы хлопнул дверью, отчего весь фургон дрогнул.    — Эм... — Артур моргнул. — Карл? Все в порядке?    — Всё не в порядке, — выдохнул он. — Мало того, что мне приходится терпеть моего старшего братца на каждом, чёртовом, празднике... — он ударил ладонью по панели, — Так он ещё встречается с Линой. — он практически выплюнул эти слова. — И вишенка на торте! Его грёбаная группа сегодня тоже выступает в том же пабе.    В салоне наступила тишина. Даже двигатель заглушил свои вибрации, хотя это было невозможно. Артур медленно повернулся ко мне. Он, кажется, моргнул три раза подряд, словно пытался перезагрузить мозг.    — Чего?.. — спросил он наконец. — Ты встречаешься с Адамом? Ты? С ним? Я думал, не клюнешь.    Я закатила глаза так, что почти увидела мозг.    — Почему все так против наших отношений? — спросила я, откидываясь на спинку сиденья. — Он хороший парень.    Карл фыркнул так громко, будто пытался свободной нотой переплюнуть басовый динамик. Артур приподнял брови, но улыбнулся.    — Ну... — протянул он, — Адам нормальный чувак... на сцене. Но как парень, не знаю... я думал, ты выберешь кого-то поспокойнее, заботливее.    Карл медленно повернулся ко мне, будто каждое движение давалось ему тяжело. Его глаза сверкали, но не яростью, чем-то болезненным, почти личным. Он наклонился через подлокотник, так близко, что я почувствовала его дыхание у виска, и процедил сквозь зубы:    — Только попробуй перейти в его группу. Только попробуй, Лина. Назад уже не вернешься.    Слова были тихими. Но такими тяжёлыми, будто он бросил мне на колени камень. Я даже моргнуть забыла. Артур, который до этого пытался сделать вид, что вообще не влезает в братские разборки, чуть обернулся и округлил глаза.    — Эй... — осторожно протянул он. — Карл... полегче, а?    Карл откинулся на сиденье, но не перестал сверлить меня взглядом в зеркало бокового вида. Я вздохнула и перевела взгляд в окно, где огни проносились размытой лентой. Сердце стучало слишком быстро.    — Я не собираюсь никуда переходить, — сказала я тихо, не повышая голоса. — Я не вещь, которую кто-то перетаскивает из группы в группу. И уж точно не собираюсь играть в ваши войны.    Артур шумно выдохнул, будто хотя бы один из нас произнёс что-то взрослое.    — Всё, ребят, давайте без драм, — попытался он разрядить обстановку. — Нам ещё выступать, если что.    Водитель встал на красный, повернул голову к Карлу и тихо, почти умоляюще заговорил:    — Бро, хватит. Окей? Это больше не повторится, я уверен. Ты же понимаешь... — он бросил быстрый взгляд на меня, затем снова на Карла. — Такое больше не случится.    Я моргнула, не понимая, что они сейчас обсуждают. Какое такое? Что именно «не повторится»? Карл сжал челюсть так сильно, что на скуле вздулась жёсткая линия.    — Ты не понимаешь, — отрезал он Артуру. — Ты никогда ничего не понимаешь.    Артур покачал головой, но не спорил. Он знал Карла слишком хорошо. Я нахмурилась.    — Ребят... — осторожно начала я. — Вы... о чём вообще говорите? Что именно «не повторится»?    Карл смотрел строго вперёд, не двигаясь. Только пальцы ритмично стучали по колену. Артур почесал щёку, явно нервничая.    — Ничего такого, Лина, — буркнул он. — Просто не делай глупостей. — его голос был хриплым, почти уставшим. — Я серьёзно.    Эти слова прозвучали не как угроза. Больше как страх. Тот, что обычно прячут под злостью.

    Карл метался по пабу. Остальные уже были на своих местах: Артур возился с барабанами, Бен перепроверял клавиши, Кевин настраивал бас. Не хватало только Салли.    — Всё уже настроено, — Бен хлопнул Карла по плечу. — Расслабься хоть чуть-чуть.    Тот дернулся, будто прикосновение обожгло.    — Я ей позвоню, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку. Вышла на улицу и прохладный воздух ударил в лицо, он пах сыростью и табачным дымом, который доносился от группы парней у стены. Набрала Салли. Длинные, неприятно тянущиеся гудки. — Ало.— почти шёпотом. — Сал, ты где? — спросила я осторожно. Что-то в её голосе было... натянутым. — Ты скоро? — Я... я уже... еду, — она заикалась. — Скоро буду. Лин, я... — она оборвала сама себя, — Все, я уже рядом. И короткие гудки. Я несколько секунд просто смотрела на экран, слушая, как ветер хлопает ветками. Знакомый свет фар скользнул по асфальту. Машина остановилась у тротуара, дверь распахнулась, и за Адамом из машины вывалились трое парней. — Что?.. — выдохнула я. — Когда он успел переодеться? Остальных тоже узнала, участники его группы. Адам закрыл дверь, поднял глаза и увидел меня, от чего слегка улыбнулся. Та самая улыбка, от которой у меня внутри на секунду всё опадает и поднимается обратно. Он подошёл быстрым, уверенным шагом. И прежде чем я успела что-то спросить, меня резко, стремительно притянули к себе. Губы обожгли мои. От компании раздался хоровой вой: — Оооо! — Да ладно! — Поздравляю! Кто-то громко присвистнул. Я застыла, поражённая его напором. Ещё секунду назад я была погружена в свои мысли, а теперь... стояла у него в руках, будто так должно быть всегда. Адам отстранился, всё ещё удерживая меня за талию, и его глаза блестели от какого-то восторга и бесшабашной уверенности. — Парни, — он слегка повернул меня к ним, — Заявляю, что теперь я не свободен. — Теперь понятно, почему несётся сюда, как угорелый! — пошутил Стив, басист группы. Я не знала, куда деть своё смущение, но всё же улыбнулась им. Они были... хорошие. Адам приглашал меня ранее на свои выступления и ребята относились ко мне спокойно. — Ладно, влюблённые, — хмыкнул Гари, барабанщик. — Нам пора готовиться. Они уже толкали дверь паба, перебрасываясь шутками. Адам слегка сжал мою талию, наклонился ближе, на его губах была тёплая, довольная улыбка после поцелуя. — Пойдём? — тихо сказал он. Я покачала головой и отлипла от Адама. — Останусь здесь, — сказала я. — Салли должна скоро приехать. Он хотел что-то возразить, но только мягко провёл пальцами по моей руке и, бросив короткий взгляд на дорогу, скрылся за дверью паба вслед своей группы. Долго ждать долго не пришлось. Фары вырвали из темноты припаркованные машины, и белый джип резко свернул на свободное место. Машина Алекса. Тонкая фигурка выскочила из кузова, перепрыгивая через собственные шаги. Гитара болталась за спиной в чехле, почти цепляясь за асфальт. — Я уже здесь! Всё хорошо! — крикнула Салли, размахивая рукой. — Давай быстрее, начало через десять минут! — Бегуууу! — протянула она и, почти не затормозив, нырнула в дверь паба. Уже оттуда раздалось её: «Я успелааа!» Мне будто прожигало висок лазером. Я обернулась к машине. Алекс сидел за рулём, не выходя. Руки на руле. Лицо в легкой тени салона. Но взгляд... Резкий. Осуждающий.    Ал заглушил мотор, дверь хлопнула. Он шел в мою сторону, достал сигареты, щёлкнул зажигалкой. Первые клубы дыма поднялись вверх. Когда он оказался рядом со мной, то без слов протянул пачку. Я моргнула, не сразу понимая, что он угощает.    — Серьёзно? — выдохнула я.    — Бери, — сказал он коротко.    Я взяла сигарету, он протянул зажигалку, и когда огонь вспыхнул, я увидела его глаза. Красные. Уставшие. Он затянулся и выдохнул едкий дым почти мне в лицо.    — Поздравляю с новым парнем, подруга. — он криво усмехнулся. — Если мы ещё друзья.    Я замерла.    — Алекс... Конечно. Конечно мы друзья.    Он опустил голову. Сигарета медленно тлела.    — Ну... тогда мы теперь дружим вдвоём. Только вдвоём.    — Чего? — я непонимающе нахмурилась. — Что это значит?    Он поджал губы, будто стараясь сдержать раздражение, и всё же выдавил:    — После вашей стычки с Джефом... он собрал вещи и ушёл. Перед уходом сказал только: «Прости, что так вышло, и не ищите меня. Она выбрала другого.»     Мир вокруг будто качнулся.    — Это... бред, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сводит. — Это детский сад. Как мои отношения с Адамом, влияют на нашу дружбу?    — Господи, Лина... — Ал фыркнул, даже рассмеялся, но горько. — Какая же ты дурочка, правда.Не видишь очевидного. Живёшь будто в другом мире.    Я открыла рот, но он уже отвёл взгляд, затушил сигарету о край урны и выбросил.    — Пошли внутрь, — бросил он легко, будто всё это было разговором о погоде. — Задержимся еще на мину, Карл устроит истерику. Он же у вас королева драмы.     Я смешливо выдохнула и пошла за ним, чувствуя, как внутри все дрожит от его слов... от последней новости.