Глава 36: Правильный вопрос

Дверь Зала Собраний затворилась за ним со звонким щелчком — и тут же из ламп в стенных нишах разлилось, разбавляя полумрак, мягкое желтоватое свечение.

Ноги Янга увязли в ковровом покрытии пола. Он медленно оглядел зал. Его взгляд скользнул по стенам, задержался на барельефах с эмблемой Гильдии — стилизованном изображении двух сомкнутых ладоней. Тот, кто спроектировал это место, явно не пренебрегал символами. Его восприятие сенсора уловило гул Червоточин — глушители работали, но здесь, внутри, этот подспудный звук казался куда громче. Подпороговая вибрация резонировала в рёбрах, в челюсти, в солнечном сплетении. Здесь точки входа, понял Янг.

Он вспомнил, что говорила ему Кира — в нише за одним из выстроенных вдоль стен кресел должен быть терминал. Он прошел по кругу, касаясь рукой тяжелой, отполированной до блеска мебели. Как всё здесь тщательно и бережно продумано, изумился он. Cовсем не похоже на безликие стены Ведомства.

Он не должен быть здесь. Внезапно Янга пронзило острое чувство своей неуместности. Это место — для Старших, и то не для всех. Что он о себе возомнил?

К тревоге, от которой всё внутри скручивалось в узел, добавилась стучавшая в висок боль. В мыслях ещё звучали слова Керрика, сказанные Стине: Ты здесь из чувства вины. Это она чувствовала к нему теперь?

Даже сейчас, когда так много зависело от его действий, он не мог об этом не думать. Керрик сказал: выбирать значит терять. Она боится потерять его? Боится совершить ошибку?

Янг стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони, надеясь, что боль отвлечет его от навязчивых мыслей. Снаружи ждет Шеррель, и Стина, и Кира, напомнил он себе. Ларкин и Старшие Лоцманы ожидают от него ответов. Ответов на вопросы, которые задал он сам, и теперь не в праве всё провалить.

Сосредоточься. Искомая ниша обнаружилась за самым высоким креслом — чёрным, с витыми подлокотниками. Место Главы Совета? Янг без труда извлёк из неё терминал.

Ты не учёл сущей ерунды, — сказал он себе голосом Марка Ансельма, — код доступа. Что ты будешь делать, если его запросит система?

Янг сел в кресло, выдвинул из ниши полку с рабочей станцией. Дрожащими руками открыл плоскую, широкую крышку, ожидая увидеть пустой экран. Экран вспыхнул. Тут же на нём ожило видео.

Ведомственный коридор, снятый с непривычного ракурса. Пятеро крепких парней в мундирах Гвардии и... Тысячеликая Бездна! Неужели Тир?

Запись плохо передавала голоса, но Янг уловил сказанное сквозь помехи. Задержан по подозрению в измене. Секунда — и Гвардейцы повалили Тира на землю, скрутили руки за спиной...

Кадр сменился моментально — теперь уже Янг видел брата в стерильной комнате, похожей на манипуляционную. Какая-то женщина водружала ему на голову громоздкий предмет, похожий на шлем. Янга прошиб холодный пот, когда он представил себе его назначение.

Береги сыновей, Змей.

Совершенно ясно, что Тира подставили. Не мог же он и правда оказаться изменником...

Или мог?

Янг затаил дыхание.

Разве брат не скрывал от него реальную причину своих вызовов в Арбитраж? Разве не увиливал, не кормил его полуправдой?

Соберись. Янг изо всех сил пытался привести восприятие в фокус. Это видео, как и само задержание, сказал себе он, — ни что иное, как орудие шантажа. Не дай себя ослепить, сбить с толку. Он попытался свернуть видео, чтобы поискать в системе путь к финансовой базе, — напрасно.

Кадры сменяли друг друга в той же последовательности. Изображение разверзлось во весь экран.

Всё идёт не по плану, — мысли завертелись в лихорадочном угаре. Терминал недоступен. На экране на повторе прокручивались одни и те же кадры.

Пока не поздно, надо встать и уйти. Эта мысль, практичная, трезвая, принадлежала прежнему Янгу. Теперешний же не мог так просто отступить. Так просто отдать шанс заслужить тот самый взгляд Стины, такой же, как тогда, в гостиной Ларкина.

Единственный шанс.

Он слишком поздно ощутил в воздухе запах разогретого металла, услышал характерный щелчок. Когда он поднял взгляд, вокруг Густава Фавела уже схлопывались вихри Червоточины. Янг замер: проклятья застряли в горле.

Громкий статический разряд пронзил воздух. Фавел шагнул в полумрак зала.

— Значит, ты посмел явиться, — сказал операционник. — Выходит, я не совсем в тебе ошибался, — он склонил голову, прищурился и смерил Янга оценивающим взглядом. — Ты хотел узнать правду? Ну что ж, теперь её услышишь только ты.

***

На операционнике был дорожный плащ, который скрывал сумку с генератором. Обычно непроницаемое лицо теперь выглядело мрачным, усталым. Фавел тряхнул головой, пошатнулся, дезориентированный переходом через Червоточину, но быстро восстановил равновесие и расправил плечи.

Он бросил взгляд на Янга, забывшего о терминале и будто вросшего в кресло, и усмехнулся. В колючих, слишком светлых глазах операционника отразился полумрак зала.

— Ну надо же. Кресло Главы Совета? Тебе не откажешь в театральности. Вот только ты выбрал не ту пьесу, мальчик.

Он подошел ближе и посмотрел на него снизу вверх.

— Ты заглотил наживку, как дурак. В этом вы похожи с братом.

Янг подавил желание тут же вскочить и броситься к дверям. Усилием воли он заставил себя оставаться на месте. Часть его ума осознавала нелепость ситуации — застигнутый в кресле Главы Совета, как мальчишка в кабинете отца. Он стиснул рукоятки кресла, и только тут до него дошёл смысл сказанного.

— Наживку?

Фавел расшнуровал плащ. В его голосе звучала досада, как будто он бесконечно устал объяснять очевидное.

— Я рассчитывал, что ты явишься сюда. И был прав. Это мог сделать либо ты, либо кто-то из этих идиотов "инквизиторов". Например, Кира. Это ведь это она убедила Керрика? Ну и какой она после этого Арбитр? Хотя, — рассудил он, — эмпаты — как дети.

Янг ощутил, как к горлу подступает холодный ком — то ли стыд, то ли гнев. Почувствовал прикосновение операционника к своему сознанию. Тот сканировал его мысли, ощупывал, проникал, обнажал, сметал все попытки спрятаться за Барьером.

— Видишь ли, стандартные способы связи не позволяют мне быть откровенным, — продолжил Фавел, — а мне нужно передать твоему отцу небольшое послание. Ты уже видел его на терминале.

Янг сглотнул слюну. Значит, он был прав — это шантаж. Задержание и арест Тира срежиссированы с одной целью — давления на Ансельма.

Фавел тут же подтвердил его догадку. Он опустился в кресло рядом и произнес, глядя в глаза Янгу:

— Передай отцу: либо промышленники снимают эту глупую блокаду, либо его старшего сына сгноят в ведомственной тюрьме. Достаточно подозрения, а суд будут откладывать бесконечно, — его голос звучал тихо, доверительно. — У меня есть рычаги, чтобы держать его там столько, сколько надо.

Янг молча оценил расстояние от кресла Главы Совета до входной двери. Если ему повезет — всего три больших прыжка — и он на свободе.

— Ах да, — сказал, считавший его мысли, Фавел. Он достал из кармана плаща небольшой пульт и нажал на одну из кнопок. Раздался звуковой сигнал и щелчок замка. — Cпасибо, напомнил.

— Вы не имеете права! — Янг, наконец, обрёл голос и захлебнулся яростью. Теперь он заперт здесь — он вспомнил кадры из видео, — как мышь в мышеловке. Как Тир.

— Злость ни к чему, — спокойно сказал Фавел. — Ты сам пришёл сюда за правдой. Рассчитывал на хитрость, но мы можем поговорить и так. Ты можешь задать мне все вопросы прямо. Только советую успокоиться, а то мне придётся вызывать Гвардию.

— Гвардию Ведомства? — выплюнул Янг. Отчаяние в нём сменялось угрюмой решимостью. — Так значит, это саорианское Внутреннее Ведомство за всем стоит? Это они подкупили Гильдию и устроили саботаж?

— Ты умный парень, Янг, — мягко сказал Фавел, — и должен понимать. Есть вещи, которых ты никогда не докажешь.

Он встал и начал расхаживать по залу, не глядя на младшего Лоцмана, а разглядывая барельефы.

— Ты можешь устанавливать датчики, подключать связи отца, делать экспертизу, но никогда не докажешь подмену, — он остановился и вновь смерил Янга взглядом, — потому что у тебя нет ответа на вопрос как.

Впервые за всю жизнь Янг пожалел, что не знал того, что знал Тир. Сейчас ему пригодились бы запрещённые практики. Если бы он мог проникнуть в сознание старшего Лоцмана, сломать его Барьер...

— Я ведь и сам не имею об этом понятия, — сказал Фавел. — Я же тебе говорил. Это как со слишком хорошей памятью. Есть вещи, которых лучше... не знать.

Янг сузил глаза и выпрямился в кресле.

— Чтобы было легче пособничать измене? — сказал он, стараясь придать своему голосу тяжёлые, властные нотки, как у отца.

Фавел рассмеялся.

— Все юноши любят громкие слова. Любят ставить моральные оценки тем, кто видит благо нашего мира... иначе.

— Благо? — изумился Янг. — Какое благо может быть в срыве оборонной программы? Оставить нас беззащитными перед раванским вторжением? Вновь сделать нас частью Империи?

— Есть люди, — терпеливо объяснил Фавел, — которые считают, что Саоре лучше бы оставаться её частью. И видят в этом пользу.

— В отсутствии свободы?

Фавел остановился посреди зала.

— И снова пафос. Вопрос в том, как этой свободой распоряжаться. За годы и десятилетия жизни вне Империи — что мы смогли построить? Мир, в котором всё продается и покупается? Я видел такие вещи... Подставные суды, схемы, взятки...

Перед глазами Янга всплыли моря и озёра данных, входящие и исходящие потоки средств, подсмотренных на терминале Норы Вентари. Он рассмеялся в лицо Фавелу.

— За что же купили тебя?

Операционник смотрел на него, не мигая.

— Я, так и быть, прощу тебе и хамство, и фамильярность, — наконец сказал Фавел. — Ты, наконец-то, задал правильный вопрос.