Глава двадцать первая

Поворот Пламени накрыл Атластион тяжелым, душным маревом. Воздух стал плотным и насквозь пропитался запахами: прелой землей, навязчивой сладостью перезревших фруктов, гниющим на прилавках мясом и терпкостью трав. Ослепительный диск Солнца выжигал цвета и силы, а в народе шептались, что Атропос в такой зной нагревает ножницы, отчего нити человеческих судеб становятся особенно тяжелыми.

Пока земледельцы, чьи спины почернели от работы под открытым небом, спешили снять первый урожай, а в порту Майрана корабли швартовались лишь с заходом светила, ориентируясь на первые звезды, знать спасалась бегством. Богатые семейства запирались в прохладных особняках на берегах рек, словно пытаясь отгородиться от реальности толстыми стенами и свежестью воды. Улицы величественной Альционы превратились в плавильный котел, где смешались удушающая приторность дорогих масел и резкая, честная вонь разгоряченных тел.

Король Борода, чья внушительная фигура была известна каждому торговцу и трактирщику столицы, чувствовал себя хуже выброшенной на раскаленный песок рыбы. Густая окладистая борода, которой он так гордился, ощущалась шерстяной маской. Пот струился по его лицу, заставляя щуриться, а рубаха прилипла к спине. Мечтал в этот миг Король Борода лишь об одном: добраться до спасительной тени «Трех кораллов» и опрокинуть в себя кружку ледяного сидра.

Мимо него проносились экипажи знати, поднимая облака пыли. Король Борода сплюнул им вслед, утирая лоб рукавом.

— Чтоб вам веретеном огрело, — проворчал он. — Сами-то в шелках, а нам тут жариться, как угрям на сковороде.

Король Борода тяжело вздохнул, свернул в узкий теневой проулок, прячась от безжалостных лучей, Вскоре он добрался до «Трех кораллов» и первым делом с наслаждением втянул воздух, пахнущий солодом и влажным деревом. Затем, едва не сбив соседа, с шумом рухнул на лавку за своим привычным столом.

— Эй, хозяин! — гаркнул он, и его бас перекрыл гул разговоров. — Неси самое холодное!

— Да тут все такое! — хозяин подбоченился и подбородком указал на бочку, где в колотом льду лежали пустые кружки. — Что наливать-то тебе?

— Любое, но чтобы зубы свело! Сам выбирай и поскорее! Иначе я растаю прямо здесь и залью тебе пол!

Гости таверны одобрительно загудели, подхватывая шутку. И только утолив острую жажду, почувствовав, как ледяная влага растекается внутри, они наконец находили возможность для праздной болтовни. А поводы для нее в Атластионе не иссякали никогда.

— Слыхали? Говорят, ныряльщики неподалеку от Майрана какой-то особый жемчуг выловили. Эй, Король Борода, подтверди.

— Своими глазами видел! Как раз в порту был, когда лодка вернулась. Жемчужины размером что виноградины! И чтоб мне ни нокса не заработать больше, если вру!

— Такой-то клятве грех не поверить! Ты и кривой монеты не упустишь. Какие еще новости слышал?

Король Борода приосанился.

— Всякие, — он понизил голос до таинственного полушепота. — Уж не знаю, насколько то правда, но моряки шептались, что на Гвардию Звездных Сил напали. Патруль на границу в Северное море вышел, да и не весь вернулся. Из пяти кораблей только один приплыл.

По таверне прокатилась волна удивления, выраженного в изумленном «Ох».

— Неужели Скаэльмарк?

— Да кто его знает, — Король Борода развел руками. — Может, и брехня. Да только слухи на ровном месте не появляются.

— Хочешь сказать, что ты об этом ничего больше не разнюхал? — с легкой издевкой спросил Короля Бороду его сосед. — Да у тебя нос бы отвалился, не сунь ты его во все щели.

— А мне оно надо? — отрезал Король Борода. — Мое дело там было маленькое, табак привезенный с кораблей торговых забрать, да свое морякам продать. Расспрашивать — время зря тратить. Тут Венец огня на подходе, надо поскорее запасы пополнить, и дальше в Тейгру.

— Про Венец я знаете, что слыхал? Что его вообще нынче проводить не собирались. Повелитель Нитей отменить хотел. Зачем, мол, пускать этерны на ветер, когда берег Эриданта затопило. Но Глас Мойр уперся и все тут. Да и Хранитель. Спорили они долго.

— Тебе-то откуда обо всем этом знать? Сам что ли ухом к дверям Зала Созвездий припадал?

— Кто б меня туда пустил! Сынок соседа моего, через два дома живет, служит при дворце. Он как раз в карауле был, когда обсуждали это.

Король Борода ударил говорившего кулаком в плечо, заставив пошатнуться.

— Ты рот прикрой. Будешь так языком молоть, вылетит тот «сынок» из дворца со свистом, его Страж Звездного дома пнет так, что вся Альциона полет увидит.

Слова потонули в очередном взрыве хохота, и болтовня перескочила дальше, к другим заботам и новостям. Домыслы о том, что происходило на королевском Совете во время обсуждения грядущего праздника, так и остались домыслами, а сплетникам неведомо было, насколько они близки к правде и чего все-таки стоило провести Венец огня.

Начало традиции в середине поворота пламени проводить Венец огня положил еще прадед Его Высочества Каллистара. Короля Атластиона, довольного обстановкой в стране, охватило желание выразить свои благосклонность и гордость всем подданным сразу. Тогда служители Дома Келайно предложили устроить праздник, способный осчастливить простой люд, порадовать знать, привлечь ученых и дать военным возможность показать доблесть и силу не на поле боя, а в мирное время. В городах и деревеньках не умолкали песни и не стихали танцы, разворачивались ярмарки, где найти можно было что угодно от сделанных вручную курительных трубок до жирных, недавно выловленных в море Галатеон рыбин, а подручные королевского двора по приказу Его Величества раздавали вино и угощения. Самые видные умы страны и талантливые звездники готовились к Венцу огня несколько свитков, чтобы смело вступить в спор на тему, которую Академия и Дом Электры называли лишь за десять звеньев до проведения дебатов. Воины вне зависимости от звания и легиона без устали тренировались, чтобы впечатлить навыками зрителей турнира, победитель которого получал от правителя клинок из личной коллекции Аргейдов. Пока солдаты и ученые соревновались в силе и остроте ума, знать и богатые торговцы устраивали свой собственный, не менее азартный поединок: кто ярче озарит небо над королевством сотнями всполяров, соревнуясь в щедрости, достатке и полете фантазии. И не было ни единого орба, когда над Венцом огня нависла бы угроза отмены, хотя праздник и требовал внушительных затрат.

Теперь же впервые за историю праздника правитель Атластиона завел речь о том, чтобы отказаться от него в угоду более важных трат. Обильные дожди, щедро пролившиеся над королевством, досыта напоили плодородные земли и наполнили реки, но небесная милость принесла счастье далеко не всем: Эридант, чьи воды текли в низине, вышла из берегов. Ее бурные волны хлынули в близлежащие поселения, и пострадали от них не только обычные крестьяне, но и крупные земледельцы. Покровитель Нитей настаивал на том, чтобы отказаться от проведения Венца огня ради помощи пострадавшим, но Верховный Ткач и Хранители Домов, которые поддерживали его, воспротивились этому.

— Ваше Сиятельство, не отклоняйтесь от традиций, заведенных задолго до вашего рождения, — увещевал Глас Мойр. — В прошлом тот, кого озарил свет богинь, подарил праздник подданным, и поколение за поколением ждут его каждый орб. Имеем ли мы право отнять его?

«Тебя посадили на трон, как временную декорацию. Ты никто, чтобы менять заведенный уклад», — читался намек между словами Верховного Ткача. Покровитель Нитей усмехнулся в ответ на этот едва завуалированный выпад:

— Подданные короны знают, что жизнь соткана не из одних лишь праздников. И уж тем более, когда приходит беда. Сейчас стоит объединиться и прийти на помощь тем, кто пострадала из-за стихии, а не предаваться веселью, пока многие сыны и дочери Атластиона по крупицам восстанавливают утраченное. К тому же, вскоре мы отправляем посланников к ялдарам. Это тоже потребует затрат.

Спор пошел по новому кругу, и наследный принц тоже не преминул высказаться. После случая в «Доме теневых масок» Его Высочество стремился изо всех сил загладить проступок. На занятиях с учителями и Звездным Опекуном Каллистар проявлял удивительную прилежность, особенно пристальное внимание уделяя истории народа ялдаров и их обычаям. Что касается Верховного Ткача, то перед ним наследный принц долго, почти плача извинялся, каждым словом и жестом выражая искреннее раскаяние. И хотя Глас Мойр был разгневан случившимся, он понимал, насколько выгодно для него чувство вины Каллистара. Наследный принц еще более уважительно, чем раньше, слушал каждое Верховного Ткача, а просить прощения перестал лишь после того, как Немезар заверил: встреча с Корвусом обязательно состоится в ближайшем будущем и произойдет в лучший из возможных моментов. Первая же попытка пошла прахом — на то была мудрейшая воля богинь, и ее стоит принять. Каллистар после этого ощутил себя еще более виноватым и на королевском совете вторил всем аргументам Верховного Ткача, едва ли не точь-в-точь повторяя сказанное им.

В самый разгар обсуждения, которое грозило перерасти в недостойную высших чинов ругань — особенно между Хранителями Домов Келайно и Меропы, — Великий Устроитель Судеб наклонился к Покровителю Нитей и что-то ему прошептал.

— Я удалюсь на четверть аструма и озвучу свое решение, — оповестил Покровитель Нитей, прекращая бессмысленную полемику. — Не будем тратить время попусту.

Скрывшись в прилегающем к Залу Созвездий кабинете вместе с лордом Тэйгасом, Покровитель Нитей спросил сразу, как только закрылась дверь:

— Что придумал Устроитель Судеб?

— Ваше Сиятельство, — Эльтанин слегка поклонился. — Я полностью на вашей стороне и тоже считаю, что неблагоразумно устраивать праздник, когда внушительная территория страны нуждается в восстановлении. Но в словах Верховного Ткача есть здравое зерно.

— Какое?

— Он прав в том, что люди ждут Венец огня. В трудные времена праздник сможет стать для них источником радости. Позднее, когда люди будут усердно трудиться, это чувство станет для них опорой.

— Лорд Тэйгас, давайте ближе к делу, — Мизар Седантир нахмурился. — Что вы хотите предложить?

— Провести Венец огня, но потратить на его проведение средства из личной казны семьи Аргейдов.

— Что?! Это единственное, что вы пришло вам в голову?!

— Подумайте сами, — голос Эльтанина звучал спокойно и мягко. — С одной стороны, королевство получает долгожданный праздник. Пусть он пройдет скромнее, чем орб назад, но людям важен не размах, а сам Венец огня. С другой, вы явите себя как мудрый и щедрый правитель. До проведения праздника мы не станем открыто объявлять о том, что он случился благодаря личным усилиям королевской семьи. Лишь пустим слух, а во всеуслышание заявим уже после. Вы поразитесь, с каким почетом и любовью о вас станут говорить.

Великий Устроитель Судеб не говорил, какая молва пойдет, если королевский двор совсем откажется от проведения Венца огня, но Покровитель нитей понимал и без объяснений. Потому не стал долго сомневаться, полностью доверившись дальновидности лорда Тэйгаса, и озвучил соответствующее решение, вернувшись в Зал Созвездий. Придворные, включая Верховного Ткача, выразили одобрение. Хотя лорд Тэйгас ни мгновения не сомневался, что внутри у Гласа Мойр все бурлит от разочарования. Впрочем, на его лице не дрогнул ни единый мускул, и со своей стороны он пообещал оказать всяческую поддержку, стоит Покровителю Нитей о ней только попросить.

Устроитель Судеб не вмешивался в дальнейшую беседу и стоял на своем привычном месте подле Покровителя Нитей. В тот миг, когда Мизар озвучивал принятое решение, на лорда Тэйгаса привычно устремилось множество пристальных взглядов. Для Эльтанина они были не больше, чем скучной частью Советов. Настолько обыденной, что не стоило обращать на нее и толики внимания. Но в тот миг Устроитель Судеб ощутил что-то необычное, неправильное. Он рассеянно оглядел стоящих прямо перед ним придворных — и спустя миг его взгляд остановился на одном конкретном человеке. Звездный Опекун смотрел на него не просто пристально. В глазах лорда Сириата безошибочно читалось одобрение. Сохраняя привычную невозмутимость, Эльтанин отвернулся, но его сердце забилось быстрее.

На том любые споры о Венце огня прекратились, и страна вовсю начала готовиться к его проведению. Основные хлопоты ложились на Дома Тейгеты и Келайно, но дебаты между звездниками Академии Великий Устроитель Судеб курировал лично. Он должен был стать первым после Солина Элария, кому становилась известна тема дискуссий в этом орбе, и в начале свитка Тельмус Великий Устроитель Судеб прибыл в Академию с визитом, чтобы ее узнать.

Эльтанин шел в направлении Дома Узоров и вспоминал, как сам в прошлом участвовал в дебатах. Никто из их участников не стремился одержать верх любой ценой, наслаждаясь самим процессом обсуждения, шансом продемонстрировать публике свои знания и отыскать в споре новые смыслы и возможности. Когда дебаты заканчивались, Эльтанин вместе с Антаром сбегали с территории Академии, игнорируя праздничную трапезу. Вдвоем они покупали в небольшой лавчонке неподалеку от Академии тонкие лепешки, в которые была завернута пряная свинина с овощами, шли к ближайшему пруду, устраивались на берегу и сидели там до тех пор, пока небо не рассыпало над их головами звезды. Спустя орб после выпуска из Академии, прямо перед тем, как предстать при дворе как Великий Устроитель Судеб, Эльтанин наведался в ту лавку. Хозяин, мясо, тесто, специи, щербатые столы и промасленная бумага остались теми же — но отчего-то те лепешки бесповоротно потеряли вкус.

Лорд Тэйгас в который раз отогнал непрошеные воспоминания, стараясь сосредоточиться на своей основной задаче. Прошел к Дому Узора, попросил доложить о своем прибытии — и уже через люмену Хранитель Семи Наук завел его к себе в кабинет.

— Я так переживал, что подготовка пойдет не по плану, ты не представляешь! Спать не мог! И не думал раньше, что это такое сложное дело, — Солин усадил лорда Тэйгаса в кресло и навис над ним, не прекращая рассказывать. — Ладно мои звездники, я за них не переживаю. Но как я волновался по поводу дебатов в Тейгре! Как же тяжело с этими блестящими учеными умами! Ты бы только видел, как они Дом Тейгеты осаждали, я даже волосы на себе готов был рвать от волнения!

— Это была бы страшная потеря для Атластиона, Хранитель, — Эльтанин с трудом сдержал смех. — Что же помогло стране избежать ее? Не визит ли Хранителя Семи Наук в резиденцию королевской стражи?

Солин замер на полуслове и уставился на лорда Тэйгаса. Тот склонил голову набок и одарил Хранителя Семи Наук хитрым взглядом.

— Чему ты удивляешься, лорд Эларий?

— Ты за мной следил?! — Солин резко, словно проглотил длинную палку целиком выпрямился. — Откуда ты знаешь?!

— Хранитель, у меня нет нужды приставлять к тебе своих людей. Это вышло случайно. Ключница была в той стороне по поручению и видела тебя. Чистое совпадение.

Солин с подозрением насупился, и Устроитель Судеб повторил:

— Совпадение.

Хранитель Семи Наук с видимым облегчением выдохнул, но уже через миг вновь одеревенел всем телом. Потому что лорд Тэйгас не отказал себе в маленьком удовольствии поинтересоваться:

— Но все-таки мне любопытно, что привело тебя в логово суровых и грубых воинов, чуждых изящным и ярким вещам. Неужели так хотелось встретиться со Стражем Звездного дома?

— Ты невыносим, — обреченно подытожил Солин, развернулся, трагично взмахнув подолом мантии, и сел за стол напротив Эльтанина. — Еще в Талморне во время беседы со Стражем я обмолвился, что не бывал в местах, хотя бы отдаленно похожих на военный лагерь. Страж Звездного дома пригласил меня стать его особым гостем и посетить смотр.

Лицо Хранителя Семи Наук неожиданно озарила мечтательная улыбка.

— Смотр он созвал специально для меня. Конечно, мне нельзя было заглядывать повсюду, но я увидел достаточно, чтобы удовлетворить любопытство. Между прочим, знай: эти «суровые и грубые воины» оказались дружелюбными и приветливыми. Они радушно приняли меня и с радостью показывали приемы обращения с мечом. Потом даже на ужин предлагали остаться, но у меня не было возможности задержаться в их компании. Поэтому пришлось ее покинуть.

— Зачем тебе общество всех стражей, если достаточно одного? — Устроитель Судеб не помедлил оглушить Хранителя Семи Наук еще одним вопросом. — Ты уже попробовал его?

Солин побледнел, а через три судорожных вдоха и возмущенных выдоха он покраснел одновременно от смущения, возмущения и гнева.

— Ты... — выдавил Хранитель Семи Наук. — Ты!

Солин схватился за веер и бросил его в лорда Тэйгаса, но Эльтанин легко увернулся от необычного метательного оружия.

— Прости, не удержался, — лорд Тэйгас поднял обе ладони вверх. — Но за все время нашей дружбы это твое самое долгое увлечение. Непривычно видеть тебя таким, потому и тянет подшутить. Но ты знаешь, что я искренне за тебя рад.

«Если только один из нас познает счастье в любви, то пусть это будешь ты, Солин», — подумал Устроитель Судеб, в то же время искренней улыбкой пытаясь развеять негодование Хранителя Семи Наук. Наконец Солин робко — непривычно робко для него, — улыбнулся в ответ.

— Я не хочу загадывать. Пусть все идет своим чередом.

— Слова мудреца. Кстати, этот мудрый человек поделится со мной секретом темы предстоящих дебатов?

— Неужели к делу перешел! — воскликнул Солин и протянул Устроителю Судеб давно заготовленный конверт, гордо взирая на Эльтанина. — Скорее открывай!

Эльтанин нарочито медленно раскрыл конверт и достал оттуда сложенный лист бумаги. Все так же неторопливо конверт отложил, заставляя Хранителя Семи Наук недовольно ерзать на кресле, и развернул записку, где значилась нужная фраза. Скользнул по ней, свернул лист обратно и посмотрел на Солина, не говоря ни слова. Между ними повисло молчание, которое заставляло лорда Элария нервничать все сильнее. В конце концов, Хранитель Семи Наук не выдержал и возмутился:

— Ты меня сегодня до смерти решил извести! Быстро говори, что думаешь, иначе я изобью тебя астроглобусом!

Эльтанин притворно отпрянул, вжавшись в спинку.

— Не смею больше злить Хранителя! — глядя на Солина, почти пыхтевшего от негодования, лорд Тэйгас рассмеялся, а затем четко произнес. — «Учись у прошлого, но строй будущее без оглядки на него». Это очень хорошо, Хранитель. Именно то, что нам сейчас нужно. Пусть твои звездники проявят себя тем лучшим образом. Думаю, нас ждет много блестящих мыслей и занятных идей. Заодно поймем, что именно из пережитков прошлого особенно беспокоит тех, кому скоро делать страну лучше.

— Я знал, что тебе понравится! — Солин лучился гордостью. — Ты придешь послушать?

— Мое присутствие породит ненужные разговоры. Найдутся те, кто посчитают, что я влиял на ход обсуждения. После окончания дебатов отбери для меня тезисы тех звездников, что покажутся тебе наиболее интересными, я найду время тщательно изучить их.

— Так и поступим.

— Ты прибудешь на турнир? Страж точно будет выступать. Думаю, он был бы рад, имей ты возможность посмотреть на него в бою.

— Успею, — твердо и без сомнений ответил Хранитель Семи Наук. — Турнир Звездного шлема проходит после дебатов моих звездников, мне хватит времени добраться.

Великий Устроитель Судеб вскоре оставил Хранителя Семи Наук, а Солин после его ухода задумчиво вертел в руках сложенный веер из слоновой кости. Шутливые слова Эльтанина о чувствах Стража задели струну, которая уже давно вибрировала в душе Хранителя, наполняя ее сладким ожиданием.

Их безмолвный диалог с Ликаром длился уже не одно звено. Это была самая изысканная, волнующая игра, в которую Солину доводилось играть, и началась она с подаренной им книги. Страж оказался прилежным учеником, хотя и скрывал это за маской сдержанности.

Солин вспомнил церемонию открытия Храма Трех Сфер. В тот день он намеренно вертел в руках свой новый веер с голубыми цветами, означающими рождение чувств и чистоту помыслов. Ликар заметил их, но вместо прямого ответа подарил Солину брошь: «незатейливую мелочь», как сказал сам Страж, в виде серебряной ветви миндаля. На языке цветов это означало скрытую надежду и обещание.

А совсем недавно Солин отправился вместе со Стражем Звездного дома на тайную ночную прогулку. На вороте темной накидки Ликара Хранитель Семи Наук тогда разглядел вышитую веточку дуба: знак твердости и верности. Рассмотрев ее, Солин сразу решил, куда именно вести Ликара: к россыпи жасминов в саду Академии.

— «Ночная тайна», — тихо произнес Солин, срывая один цветок и протягивая его Ликару. — И «привязанность».

И все же, несмотря на тесное общение, увлекательную игру и далеко не один пульс тени, проведенный в уютной тишине балкона покоев лорда Элария, они так и не переступили грань, оставаясь между дружбой и чем-то большим.

Мысли Солина перескочили к недавним событиям, когда Хранитель Семи Наук все-таки воспользовался приглашением и совершил визит в резиденцию стражей, где Ликар встретил его прямо у ворот:

— Хранитель, — Ликар приветствовал гостя коротким кивком. — Рад, что вы нашли время. Надеюсь, наш быт не покажется вам слишком непритязательным.

— Что вы, Страж. Я хочу как можно скорее посмотреть, как проходят будни тех, кто бережет наш покой.

Ликар повел гостя вдоль рядов казарм. Поначалу стражи косились на посетителя с настороженностью, но Солин, вместо того чтобы морщить нос, с живым интересом рассматривал стойки с оружием и задавал вопрос за вопросом. Видя его любопытством, стражи начали улыбаться, пытаясь перещеголять друг друга в выправке перед начальством и его гостем.

— А теперь, — произнес Ликар, когда они подошли к тренировочному кругу, — я хотел бы показать вам подготовку к турниру.

По знаку Ликара дюжина бойцов выстроилась в центре. Сначала они продемонстрировали строевые приемы, а затем Ликар приказал разбиться на пары. Мечи сталкивались раз за разом, и Солин завороженно наблюдал за поединками, в которых бурлила грубая, необузданная энергия. В какой-то момент Ликар, заметив ошибку одного из подчиненных, сам шагнул в круг и взял в руки тренировочный клинок.

— Смотри, — бросил он стражу. — Не плечом, а всем корпусом.

Страж Звездного дома двигался иначе, чем остальные. В его движениях не было суеты, только абсолютная уверенность. Он отразил серию быстрых атак, ушел в сторону и одним движением обезоружил противника, приставив гарду к его горлу. Это длилось всего несколько мгновений, но Солин не мог оторвать взгляд от Ликара. От того, как властно и спокойно он контролировал пространство вокруг себя. В этой силе была своя, особая эстетика, которую Хранитель Семи Наук не мог не признать — и которая заставила его сердце биться где-то в горле.

Бой закончился, и раскрасневшиеся и довольные стражи, окружили гостя, наперебой предлагая остаться на ужин: сегодня обещали запечь кабана, и стражи этой новостью были весьма воодушевлены. Ликар, вытирая лицо полотенцем, подошел к Солину. Его дыхание было ровным, а взгляд выжидающим, словно он надеялся прочесть вердикт в глазах Хранителя.

— Надеюсь, мы не слишком утомили вас шумом?

— Это было крайне познавательно, — выдохнул Солин, чувствуя, что если останется еще хоть на миг рядом с разгоряченным боем Ликаром, то выдаст волнение с головой. — Благодарю за приглашение к столу, но боюсь, дела Академии не терпят отлагательств.

И Солин поспешно покинул резиденцию, унося с собой образ Ликара с мечом в руке.

Хранитель Семи Наук вернулся из мира грез в настоящее. Теперь он не просто предавался мечтам, а рассчитывал и планировал. Он перебрал в уме десяток вариантов и, наконец, пришел к единственно верному, по его мнению, решению. И спустя несколько аструмов, когда Ликар Эскарид привычным тайным маршрутом перемахнул через перила балкона, он даже не подозревал, что угодил прямиком в расставленную для него ловушку.

Впрочем, сегодня Страж вряд ли заметил бы даже ловчую яму у себя под ногами. Визит Солина в резиденцию стражи, который поначалу казался Ликару невинной прихотью, пробудил в его душе настоящую бурю. Стоило Хранителю уйти, как Ликара окружили подчиненные. Вопросы сыпались со всех сторон: «Зачем приходил?», «Что сказал?», «Вернется ли?». Старжи обсуждали лорда Элария с таким восторгом, словно он был их общим трофеем. Это взбесило Ликара, и он незамедлительно отправил всех подчиненных на внеплановую пробежку в полном облачении. Теперь, стоя перед Солином, он пытался понять причину своей вспышки. В груди разливалась едкая, темная горечь, природу которой он, человек прямой и далекий от самокопания, никак не мог разгадать. Но одно понимал точно: то, что происходит между ними, — не просто дружба. И это пугало его до дрожи.

Солин, словно чувствуя состояние гостя, вел игру тонко. Он усадил Ликара в кресло, налил вина, но сам не сел напротив, как обычно. Он остался стоять, опираясь бедром о перила балкона. Он говорил о пустяках, усыпляя бдительность Стража своим мелодичным голосом, но взгляд его был цепким, выжидающим. Ликар же слушал вполуха, кивая невпопад. Все его мысли вращались вокруг одного пугающего вопроса: имеет ли он право на то, что сейчас так остро чувствует? Взаимно ли это? Или для Хранителя все это — лишь забава? Ликар так глубоко погрузился в эту трясину сомнений, что упустил момент, когда голос Солина смолк. Хранитель сделал два неслышных шага и оказался совсем рядом с Ликаром.

— Страж, — тихо позвал он, наклоняясь. — Простите меня.

Ликар моргнул, выныривая из своих дум, и поднял голову.

— Хранитель? За что вы извиняетесь?

— За это.

Лорд Эларий действовал быстро, чтобы не дать собственной решимости угаснуть. Он обхватил лицо сидящего Ликара ладонями и прижался к его губам. Порывисто, крепко, но не слишком откровенно. Солин проверял и пробовал, а не пытался соблазнить. Касание было уверенным, но мимолетным. Солин поспешил отстраниться, всмотрелся в лицо Ликара и почувствовал, как захлестывает волна ужаса. Глаза Стража заметно расширились, став похожими на два черных омута, взгляд остекленел, а губы остались приоткрытыми в немом изумлении. Он застыл и словно перестал дышать.

Паника ледяной волной накрыла Солина. Неужели он ошибся? Зашел слишком далеко? Опасаясь, что повредил разум главного защитника королевского двора, лорд Эларий избрал лучший, по его мнению, способ привести Ликара в чувство: схватил за плечи и начал изо всех сил трясти.

— Страж! Ликар, скажите что-нибудь! Вы меня слышите?!

Внезапно Ликар перехватил запястья Солина. Рывком он поднялся и заставил Солина отступить на шаг назад, пока тот не уперся в перила балкона. Навис над ним, блокируя пути к отступлению, — и накрыл его губы своими.

Этот поцелуй не имел ничего общего с осторожной лаской Солина. Ликар целовал жадно, глубоко, властно, словно заявляя права на каждый вдох, на каждый удар сердца того, кто оказался в его руках. Солину пришлось запрокинуть голову, хватаясь за плечи Стража.

Голова Хранителя Семи Наук кружилась так, словно он стоял на крыше Дома Узоров, а для Ликара все встало на свои места. Чувствуя, как Солин отвечает на его порыв, как его пальцы зарываются в волосы Стража, он понимал: это так же правильно, как смена дня и ночи, как приливы и отливы, как само дыхание жизни. Солин в поцелуе показывал ему, что в его сдержанном молчании и внешней суровости отыскал незыблемую силу и надежность, которых ему подчас не хватало. Ликар же давал понять, то в Солине нашел тепло, которое так долго искал, но все не мог заполучить.

В этот пульс луны они так ни разу и не посмотрели на звезды. Сияние ночных небесных искр померкло перед трепетным огнем, разгоравшимся между двумя, казалось бы, такими разными людьми.